4-6. Загадка царицы Сююмбике

Вам представлен небольшой рассказик о каком-то этапе моей жизни.
Я назвал такие рассказики вспоминашками. В них всё правда.
Они относительно хронологичны и, соответственно, пронумерованы.
В принципе каждая вспоминашка имеет свой особый сюжет и имеет смысл сама по себе.
Но иногда в рассказе может быть что-то не совсем понятно, если вы не знакомы с предыдущими.
Всего имеется пять разделов:
1. 1956-1964. До школы. Школа № 10;
2. 1965-1973. Школа № 4. Школа № 2;
3. 1973-1977. Учёба в институте;
4. 1978-1980. Армия;
5. Школа. Институт (1980-1982).
   Стажировка (1982-1984).
   Аспирантура (1984-1987)
   Институт (1987-1994).
   Сибирь (1994-1999).
В названии вспоминашки первая цифра - номер раздела,
второе число - номер вспоминашки в разделе.
Пока общее число вспоминашек - 77.
---------------------------------------------------

                4-6. Загадка царицы Сююмбике,
                или
                «Я вам пишу, чего же боле»?

И вот, наконец, свершилось. Ко мне в учебку в Казань приехала Марина.  Сначала мы планировали этот приезд на Новый год, но в это время приболел Дениска, и поездка не состоялась. Поэтому Марине удалось приехать только в конце марта, на весенних каникулах.
 
Процедура временного извлечения меня из рядов Советской Армии в гражданский мир в казанской учебке была довольно проста и не забюрократизирована. Марина зашла на КПП, предъявила все необходимые документы и написала заявление с просьбой выдать ей мужа во временное пользование. После этого, в течение, по-моему, часа было издано распоряжение, по которому мне каждый день выписывалась увольнительная, начиная с 16:00 до 8:00 утра следующих суток.  Так что в 16:00 я умытый, довольно упитанный, в новой красивой парадной форме, с увольнительной в кармане, обнимал свою любимую Марину за высоким забором учебки.

Тут пришла пора заметить, что с Казанью довольно тесно связана история нашей семьи.  В Казани познакомились и учились вместе в Казанском государственном университете на юридическом факультете мои папа и мама.  Здесь жила двоюродная сестра мамы — тётя Маруся, у которой моя мама жила в начале пятидесятых годов, когда училась в университете.  Здесь же, в Казани, жила моя двоюродная (уже по линии папы) сестра Оля с мужем.  Словом, и остановиться было где, и в гости было сходить к кому.

Остановились мы у очень доброй и хлебосольной тети Маруси. Жила она рядом с казанским Театром оперы и балета. Она нас тепло приняла, всегда вкусно угощала, вспоминала о том времени, когда у нее жила мама. Каждый вечер ей вдруг надо было срочно обсудить что-то со своей соседкой, и она на пару часиков оставляла нас одних, давая возможность наговориться и нацеловаться.
 
На второй день мы поехали к Оле.  Кстати, меня назвали Павлом в честь её папы. Оля с мужем жили практически в центре города, рядом со знаменитым Казанским Кремлём.  Здесь нас тоже очень хорошо встретили.  Прекрасная еда, пара-тройка рюмочек, долгий душевный разговор.  Потом мы с Мариной пошли погулять по Кремлю.  Набережная Волги, Кремль  — это было очень красиво.  Я показал Марине знаменитую башню Сююмбике.  С этой башней у меня связана довольно забавная история.

Когда мне было 4 годика, я, папа и мама ездили на родину папы в город Чистополь.  Наверное, правильнее будет сказать, что папа и мама возили меня в город Чистополь.  Это небольшой городок, находящийся на притоке Волги реке Каме примерно в 100 км от Казани.  Конечно же, детали этой поездки я просто не помню, но некоторые особо яркие картины остались у меня в памяти.
 
Во-первых, это наша прогулка вместе с жившей в Чистополе сестрой папы — тётей Клавой (которую я, почему-то, всегда называл "кока Клава") по берегу Камы. Голубое небо, яркое солнце, сверкающая река, высокий песчаный берег, покрытый зелеными соснами с янтарными стволами.  Я бегу по этому берегу, смеюсь, мы бросаемся друг в друга сосновыми шишками.  Помню чувство переполнявшего меня счастья и свой щенячий восторг.

Из Чистополя мы поехали в Казань. И второе сильное детское впечатление об этой поездке было получено уже в Казани. Мы, естественно, ходили смотреть Кремль и не могли пройти мимо башни Сююмбике.  Там, около башни, четырёхлетнего меня до глубины души потряс рассказ экскурсовода о судьбе казанской царицы Сююмбике.
 
По одной из легенд царь Иван Грозный узнал о красоте казанской царицы и решил на ней жениться. Царица этого не хотела, и тогда Иван Грозный пригрозил сровнять ханство с землей, а всех жителей убить. Сююмбике согласилась ради своего народа выйти замуж за Ивана Грозного, но перед свадебной ночью сбросилась вниз с этой башни и разбилась.

Когда мы приехали домой в Петропавловск, это история так переполняла меня, что я сразу взахлёб начал рассказывать бабушке о печальной судьбе царицы Сююмбике. Я почти полностью повторил рассказ экскурсовода, но, видимо, мне сильно не нравился финал.  И, по словам мамы, после фразы о том, что Сююмбике упала с башни, я, немного помолчав и глядя в бабушке в глаза, добавил: "А потом приехала скорая помощь и увезла её в больницу". Так было, на мой взгляд, гораздо правильней и логичней. И бабушка была полностью согласна с моей трактовкой этой давней и запутанной истории.

Но всё хорошее почему-то очень быстро кончается. Побыв в Казани несколько дней, Марина уехала, ведь дома её ждал маленький Дениска. Марина много мне о нём рассказывала, когда мы бродили по Казани. По её словам, Дениска был уже довольно смышлен, и на вопрос:
— А где твой папа? — бойко отвечал:
— Папа ами, ам-ам бощ, каша.   
И это была чистая правда. В "ами" мы "бощ" и "каша" наворачивали, в смысле "ам-ам"  – только шум стоял.

Дальнейшее развитие событий после отъезда Марины было основано на довольно интересном совпадении. Дело в том, что в нашем взводе к моему хорошему товарищу Коле Иванову в это время тоже приезжала жена. И его, как и меня, тоже отпускали с 16:00 до 8:00 утра.  Случилось так, что буквально в один и тот же день наши жёны уехали домой.  У Коли "соображалка" работала явно лучше, чем у меня.
 
— Эх, —  грустно сказал он, когда мы, проводив наших жён,  вернулись в часть и сидели на занятиях в учебном классе. — Ведь наши командиры то не знают, что жена уехала. Можно было бы пару-тройку дней походить в увольнение. Но, к сожалению, негде переночевать. 
— А у меня есть где, — сказал я.
Мы поняли друг друга, и на следующий день ровно в 16:00 нам на КПП выдавали увольнительные для встречи с женами.
 
Сначала мы нанесли визит к моей родственнице, и получили согласие добрейшей тёти Маруси переночевать у неё несколько дней. Потом мы ходили по улицам Казани, дышали весенним воздухом, любуясь старинной архитектурой.  Лопали эскимо за 11 копеек, политое шоколадом и обернутое в блестящую фольгу, божественные горячие пирожки с ливером или с мясом и рисом за 10 копеек, секрет которых, мне кажется, безвозвратно утерян и запивая всё это газированной водичкой с сиропом за три копейки.  Жизнь была прекрасна!
 
Идя по улице Баумана, а это была центральная улица Казани, мы увидели рекламу фильма "Клеопатра" с Элизабет Тейлор.  Снят то он был ещё в 1963 году, а вот в Советский Союз его привезли впервые только в 1979, то есть именно тогда, когда мы с Колей шли по улице Баумана. Мы зашли в кинотеатр, но по размеру очереди, а, точнее, толпы у кассы поняли, что в этой жизни посмотреть на Клеопатру нам не суждено. Но, видимо, в своем пессимизме мы не учли отношения советских людей к солдатам родной Советской армии. Нас увидели и с одобрительными возгласами:
— Солдатам можно без очереди, — протолкнули прямо к окошечку кассы, где мы и превратились в двух счастливых обладателей билетов. Так мы посмотрели "Клеопатру".
 
На следующий день всё повторилось. Мы опять гуляли по улицам, и объедались мороженым. А вечером приобщились к большому искусству. Я уже упоминал, что тётя Маруся жила в двух шагах от казанского Театра оперы и балета. Грех было не сходить. 

Мы купили билеты, зашли, но оказалось, что постановка уже началась. Кстати, это была опера "Евгений Онегин".  Надо сказать, что опере я предпочитаю балет.  Почему  — не знаю.  То ли у меня со слухом проблемы, то ли артисты действительно так поют, но примерно половину слов я в операх не разбираю. Так как опоздавших в зал не пускали, то нам предложили пройти в буфет и там подождать до окончания первого акта.

  А в буфете было замечательное свежее жигулёвское пиво и бутерброды с сыром и рыбой. Надо сказать, что балету я предпочитаю пиво. Так, коротая время до второго акта, мы приголубили по паре бутылочек пива. И на второй акт мы пошли уже абсолютно готовые к встрече с высоким искусством. Зал был не хуже, чем в московских малых и больших театрах.

Отметим как несомненный медицинский факт, что после двух бутылочек пива искусство воспринимается гораздо лучше, чем без таковых. Позже эта гипотеза была проверена не раз и твёрдо перешла в разряд солидных, подтвержденных экспериментами теорий. Я стал разбирать абсолютно все слова, которые пели и Онегин, и Татьяна, и даже убиенный впоследствии Ленский. Честно скажу, опера мне очень понравилась.

 Знакомый с 8-го класса сюжет заиграл новыми красками. Ведь много чего мы учили наизусть. И всё это всплывало в памяти. "Я вам пишу, чего же боле"? … И так далее …  Эх, почаще нам всем надо ходить в эти театры оперы и балета! Там ведь частенько бывает неплохое пиво.

А на третий день мы, вспомнив ряд старинных русских пословиц и поговорок, типа: "Жадность фраера погубит" или  "Повадился кувшин  по воду ходить, там ему и голову сломить",  решили, что не стоит искушать судьбу. Доложили командиру взвода, что наши жены успешно уехали, и вернулись тащить службу в ставшую уже родной казарму казанской авиационной учебки.