С парашюта?..

    Один наш человек оговорился: сказал "прыгать с парашюта" вместо правильного, - "прыгать с парашютом". Прыжки с парашюта, особенного тогда, когда парашют находится довольно высоко над землёй - это самоубийство.

     Кроме физического самоубийства возможно и другое самоубийство,  - нематериальное, так как кроме материальных и денежных парашютов существуют ещё и нематериальные парашюты. Парашютом в нематериальном значении, в отношении не одиночных, а сборных личностей, является здоровое общественное сознание или самосознание.

     Не рассматривая сложившуюся в том или ином народе демографическую обстановку, можно сказать, что каждому народу, для самосохранения, бросаться в участие в определённых исторических событиях нужно с таким парашютом, как здоровое общественное сознание или здоровое народное самосознание.

     Здоровым ли является сознание народа, представители которого приобретают для употребления внутрь такие продукты, как "вырезка из сердца москаля", "кровь москальских младенцев", "сгоревший Кремль" (приведённые названия вымышленные, но действительные, используемые на юго-западе от народа России, каннибалистские названия пищевых продуктов, - ничуть не лучше).

      И многие доброхоты начинают убеждать доверчивых россиян в том, что яростное сопротивление "тэцэкашникам", мобилизующим людей на линию боевого соприкосновения - это признак начала выздоровления сознания братского россиянам народа, расположенного от них, от россиян, на юго-западе.

     А вдруг те, которые проживают на западе от великой восточнославянской Реки россиянам давно уже не братья-сёстры и бегут они от тэцэкашников и сопротивляются им не потому, что не хотят убивать россиян, а потому, что просто спасают от увечий свои шкуры и свои жизни, - от бессмысленного прекращения на поле боя.

     Мирным же россиянам, которых самих и их детей убивают, уже не важна та степень родства, в которой с ними находятся их убивающие.

     Нельзя допускать, чтобы гибли дети и подростки вражеского "племени", но если при обеспечении собственной безопасности, то есть при ударах по вражеским военным предприятиям и скла'дам, по вражеским центрам принятияи решений, по мостовым переходам, например, через великую восточнославянскую Реку, по используемой врагами порто'вой инфраструктуре, могут погибнуть взрослые мирные граждане врага, - то должно ли это останавливать? Вопрос, получение ответа на который очень болезненное, тяжёлое. Но не является ли безопасность собственного народа более высокой ценностью, чем угрызения совести за гибель тех чужих мирных граждан, которые только от тэцэкашников бегут, а не заставляют свою власть устанавливать добрососедские отношения с россиянами?..

     P.S. Жители вымышленного города Большереченска, всё это наговорившие по телефону, - люди странные, но даже они понимают, что встречи воинов хлебом, солью, цветами - это утопия, а не стрелять в спины согражданам и не взрывать, не поджигать мирную инфраструктуру сограждан, - это не добрососедские отношения, это принадлежность к одному народу. Большереченцы сказали автору данного текста о том, что они не хотят задумываться надолго о том, как там живут те, которые решили прыгать в исторические события не с парашютом, а "с парашюта", а он, автор, лишь просит прощения у читателей и читательниц за то, что не смог записать итоги размышлений большереченцев более кратко, то есть так, как требуют миниатюры.