О мультикультурализме. Ответ М. С. Кагану

            Вот такая мысль обнаружена мною в «Философской теории ценностей весьма уважаемого мною крупнейшего философа Моисея Кагана:

            «…Невиданная еще мера сложности той ситуации, с которой на рубеже тысячелетий столкнулось ныне человечество, состоит в том, что оно достигло неизвестной ни природе, ни своему собственному прошлому, степени личностного разнообразия в пределах общей жизни человеческого рода и одновременно сознания необходимости его объединения, материального и духовного, экономического и культурного,  организационного и психологического. Ибо порождаемый обретенной свободой личности хаос превосходит тот, который известен синергетикам по анализу термодинамических процессов, и выявления в них роли случайности перерастает в жизни общества в мощную центробежную энергию свободы самоутверждения суверенной личности». 
            Вот с этим кто бы спорил, можно только добавить, что за прошедшие 16 лет с начала 21 века ситуация только усугубилась – эта «мощная центробежная энергия» продолжает нарастать и творить хаос. Но вот вторая часть цитаты Кагана вызывает желание спорить:

            «…Но в этом хаосе на наших глазах начинает выкристаллизовываться новая, самая высокая из известных истории форма упорядоченности социального бытия в масштабе жизни всего человечества как единой целостной системы — я имею в виду и деятельность Организации Объединенных Наций, этого эмбриона будущего Мирового Правительства, и объединяющую народы непрерывно растущую активность культурного диалога народов. Тем самым развитые до предела центробежные силы социокультурного бытия встречают диалектически противодействующие им центростремительные силы на всех уровнях жизни землян, и правовые ценности не только выводят за узкие границы национальной государственности, но сливаются — разумеется, в далекой перспективе, под влиянием аттрактора необходимой для выживания человечества грядущей гармонии — с ценностями нравственными и эстетическими, ибо Законопослушание личности должно стать нравственным императивом, а Организованность бытия человечества, как все формы гармонии, предметом эстетического переживания (в противоположность былому отношению в государственной власти, выраженному с такой художественной силой в "Замке" Ф. Кафки).

     Оптимист Моисей Самойлович! Можно только порадоваться за него, что он ушёл из жизни раньше, чем ему пришлось бы усомниться в справедливости своих слов. В конце 20 века, возможно, иллюзия начавшегося «культурного диалога народов» ещё имела место. Однако чем дальше, тем очевиднее его иллюзорность. Не думаю, что вообще может быть упорядоченность социального бытия в масштабах жизни всего человечества. Конечно, М. С. оговаривается о том, что это возможно лишь в далёкой перспективе, в плане общего движения к «грядущей гармонии», но, судя по идущим сейчас в мире социально-политическим процессам, что-то не верится в эту перспективу.
 
             Со времён строительства Вавилонской башни (понимаемой как символ человеческой гордыни) человечество говорит на разных языках в прямом и переносном смысле. Это, прежде всего, разные языки ценностей. На разных языках говорят и отдельные люди, и группы людей, и целые народы. Попытка выработать общий универсальный язык неизменно оборачивается (и мы сейчас тому свидетели) стремлением к доминированию сильного игрока, навязыванием остальным своих ценностей. Те, кто категорически не захочет их принимать, так или иначе, будет выдавливаться из жизни. Если эти процессы будут запущены, то «мировое правительство», о котором говорит М. С., быстро превратится в «администрацию великого инквизитора». Человечество, управляемое мировым правительством, в далёкой «радужной» перспективе «грядущей гармонии», действительно, будет представлять собой вполне законопослушную субстанцию, в каждом своём элементе благополучную.
 
             Эти люди будущего будут много и со вкусом рассуждать об этических и эстетических ценностях, Но только жить эти ценности будут отдельно от людей, в старых текстах культуры, и рассматриваться они будут как музейная редкость, а реальное существование будет подчинено принципу благополучия. Эти люди будут поднимать на знамя культурное своеобразие своих малых групп, хвастаться им и делать на них деньги, но допущены будут только те элементы национальных культур, которые не станут противоречить всё тому же принципу благополучия, остальное опять-таки останется только в старых текстах. Мир станет огромным музеем, где по залам будут перемещаться люди, разглядывая экспонаты, предвкушая в глубине души поход в музейный ресторан, где будут предложены на любой вкус меню с кухнями всех народов мира. А тот из этих людей, кто захочет вынести из музея экспонат, чтобы употребить его в реальной жизни, будет немедленно призван к порядку, а в случае необходимости и изолирован от общества или даже уничтожен, чтобы использование вынесенной музейной редкости не дай бог не поставило под угрозу принцип благополучия…

              Думаю, понятно, что такой мировой порядок жизнью не называется, потому что настоящая жизнь несовместима с благополучием и всегда предполагает страдание. И если человечеству и удастся когда-нибудь изжить реальное страдание (голод, войны, болезни), что уже само по себе спорно, то всё равно останутся «проклятые» вопросы экзистенциального характера, которые будут лишать человека того самого благополучия. Изжить всё это из человека можно только насильственными, фармакологическими или манипулятивными методами.
   
      Сейчас уже очевидно, что благополучия, даже в прямом смысле этого слова, не будет – человечество в нашем 21 веке, уходит от него всё дальше. Страданий всё больше. Но вот какая штука – страдания, если можно так выразиться, условие необходимое, но недостаточное для того, чтобы была возможна жизнь. Нужно ещё суметь правильно оценить своё страдание, сформировать к нему отношение и сделать правильные выводы. Причём это должно произойти как в контексте жизни отдельной личности, так и в контексте жизни рода, а потом и целого народа, как некоей ветви единого человеческого дерева. Для того же, чтобы такие размышления были возможными, необходима жизнь в контексте своей культуры, её изучение, анализ, осмысление, принятие её в себя со всеми её элементами, оценка их, и, главное – своё личное вложение в культуру.

        Чтобы понять свою культуру, безусловно, не должно быть изоляции, необходимы межкультурные связи, но они не должны становиться самоцелью, полноценного глубокого культурного диалога не может быть, это миф! Предельное развитие такого диалога предполагает лишь два варианта: либо нарастающая враждебность из-за нежелания понять и принять чужие ценности, либо описанная выше «музейная» ситуация. Жить настоящей человеческой жизнью можно только в своей культуре, в своей системе ценностей. И если недостаток межкультурных связей ведёт к опасности внутрикультурного произвола, угрожающего жизни отдельной личности, то переизбыток межкультурных связей ведёт либо к ещё большим опасностям для жизни в виде, например, международного терроризма, либо к истреблению человеческого в человеке. Потому что человеческое в человеке обусловлено пониманием им своей взаимосвязи со своими предками, своим родом и, со своей культурой. И ТОЛЬКО через это – со всем человечеством.

               Если же кто-то считает, что главное – это понимать свою взаимосвязь с человечеством в целом, а с культурой и предками необязательно, то он, по моему глубокому убеждению, ошибается. Возлюбить приплясывающего у костра австралийского аборигена у какой-нибудь продвинутой и рассуждающей об общечеловеческих ценностях шведской пожилой феминистки всё равно не получится, разве что она пошлёт ему большую посылку с консервами и протестантской литературой.
  …………………………………………………………………………..

               Кстати, о Кагане (но на самом деле о Т. Б.)

               Т. Б. (мой научный руководитель) так характеризовала М. С. Кагана: «Удивительно человеколюбив». В доказательство приводила следующую историю:
Одна немолодая женщина везла из другого города Кагану на отзыв свою докторскую диссертацию. Поезд опоздал, она прибежала к нему взмыленная, в «спущенном чулке». Человеколюбивый Каган не только не спустил с лестницы нахалку, но даже вынес ей стакан воды!
                P. S. (А ведь мог бы и ножичком по шее)…