Немного о выборах, предстоящих

Что может переставить наши выборы на путь добра?

Вот самый справедливый текст, подобных которому появляется в сети все больше в преддверии осенних выборов:
«Вспомните пример Натальи Поклонской. Она заходила в Думу с великим рейтингом – но что сделала система, когда Поклонская решила пойти против партийной линии (например, при голосовании по пенсионной реформе)? Ее сняли с главы комиссии, фактически выдавили из политики в дипломатическую ссылку – поскольку в нынешней системе принципиальные одиночки либо ломаются, либо выбрасываются на обочину.


Что нужно тут менять? Сейчас депутат – это «космонавт», который на 5 лет улетает от реальности. Пока у нас нет кнопки для его отзыва, он будет служить тем, кто дал ему место в списке, а не нам. Можно придумать много чего для улучшения работы Думы, но есть фундаментальная стена, о которую все разбивается. Изменения все принимать должны сами депутаты, которые меньше всего заинтересованы в контроле над собой.


Пока Госдуму не превратят из «закрытого клуба» в прозрачный сервис для граждан, мы так и будем выбирать между «синими», «красными» и «желтыми», получая на выходе один и тот же результат. Нужно требовать изменения правил игры, при которых даже самый хитрый политик не сможет безнаказанно игнорировать волю людей. Как это сделать? Я не знаю. Можно проголосовать не за ЕР, но по сути это выбор без выбора: какое из сортов дерьма сожрать – без варианта не жрать его».


Когда выборы еще бывали у нас реальными, то есть с неизвестным до конца их победителем, я много работал на них наемным агитатором. Вполне приличный во всех смыслах заработок, если работать честно, на достойных кандидатов, против всяких брехунов, которые, увы, побеждали сплошь и рядом – из-за чего народ в итоге и сдался на нынешнюю имитацию. А чтобы свести выборный обман к сносному минимуму, нужны были, как я предельно ясно понял, три главные вещи.

Первая – адекватное выборное законодательство. Самое простое, лаконичное и с минимальными запретами – например без удушающих ограничений избирательного фонда, сразу делающих его подпольным, за что любого неугодного легко снять с выборов. И море этих запретов заставляло нанимать целую армию дорогостоящих юристов, чтобы ухищрялись в нем лавировать – и все равно часто суды снимали лучших за ничтожный самый промах. Но год от года законодательство это только усложнялось, запреты стали самыми дикими: например за фото на фоне дома без согласия его архитектора, умершего, может быть, 100 назад – снятие. Как и за цитату в выборном листке, скажем, из Пушкина без дозволения его наследников. И делалось все это, как легко понять, чтобы загнать выборы под контроль смотрящих за ними полностью.

Второе – народная разборчивость в биографиях и личностях тех, кто в своих листовках расписывали себя как влюбленных беззаветно в избирателей чудотворцев. И это беззаветное вранье настраивало публику не на здравый скептицизм, а на самый скверный лад. Быстро поняв, что большинство листовок – полное вранье, многие стали верить только предвыборным подкупам, насчет чего я не раз спорил с клевавшими на этот отравленный крючок: «– Это же по сути взятка, преступление! – Зато он нам раздал хотя бы по бутылке водки и батону колбасы! – Но вы понимаете, что потом с вас же сдерет вдесятеро, что порядочный на подкуп не пойдет? – Да понимаем... Но тут хоть что-то, а с других ноль вообще!»

Ну и третье – самое главное: упорная стремление граждан стать настоящими гражданами своей страны и избирателями. То есть объединяться во всякие домкомы и подобные союзы для распознания кандидатов, для того, чтобы требовать от власти не только соблюдения законов, но и переписки выборных – самых, на мой взгляд, у нас негодных. И даже – страшно сказать! – для выступления на разрешенных по Конституции, но запрещенных наглухо по факту мирных митингах, на которых во всех развитых странах трудящиеся и отстаивают их права.

Без этих трех вещей можно сколько угодно полоскать наших депутатов и других выборных и безвыборных властителей, толку с того – ноль. Без реальных выборов у доведенного до полного отчаянья народа выход лишь один – бунт, часто бессмысленный и беспощадный. Но как с этого бунтарского пути свернуть на тот, которым следуют ненавистные нам развитые страны, вовсю клепающие их неломкие авто, летающие самолеты и работающие компьютеры? Загадка самая непостижимая из всех встречавшихся мне в жизни.

И вся надежда в этом плане – на одно-единственное. Спасительное чудо, как при освобождении когда-то Москвы от поляков с волшебно подвернувшимися Мининым с Пожарским, потом от Наполеона и Гитлера, повергших на колени всю Европу. И вот теперь оно же требуется, чтобы вдохновить родной народ на вылаз из все более чудовищной безвыборной отсталости, загоняющей в отстой, в гроб, под пяту мигрантов даже не из Средней Азии уже, а из самой черной Африки.

Аж так и хочется по образцу накликавшего свою стихию горьковского «Буря, скоро грянет буря!» – воскликнуть: «Чудо, скоро грянет чудо!»
Ну а пока не грянуло – что делать? На этот счет могу лишь повторить слова друга моей юности – погибшего трагически поэта: «И остается, видимо, одно: нести свой крест, бросать слова на ветер». Другого, кажется, родной народ тем, кто о нем еще печется как-то, не оставил ничего.
ВЗЯТО  ОТСЮДА :