Глава 21. Железная маска

Михаил Громов осторожно следовал вдоль решётчатого забора НИИ. Он старался настигнуть рыжеволосую девушку в лёгком цветастом сарафане. Уже светало, и он опасался, что она его заметит.

Но девушка удалялась от него поразительно быстро. Он ускорялся, почти бежал. Настигал её, она звонко смеялась, не оборачиваясь, и снова убегала. Её смех смешивался со стуком каблучков и эхом растворялся в холодном воздухе…

Громов вздрогнул и проснулся. Несмотря на странный сон, он моментально вернулся в реальность, оценивая обстановку.

— Совсем уже крыша едет от этой работы, — проворчал он и с усмешкой добавил: — Приснится же такое…

Михаил сидел в своём автомобиле, где он и закончил ночное наблюдение за таинственной девушкой. Его руки цепко держали руль. Он прокрутил в голове события этой ночи — слежку, встречу с хулиганами.

«Интересно, она догадалась, что ей кто-то помог… — рассуждал про себя Громов. — Нет, не должна, я сработал чисто…»

Уже рассвело. Стёкла машины запотели, в салон через приоткрытое окно проникала утренняя туманная прохлада. Громов поёжился и закрыл стекло. Включил дворники, осмотрелся. Машины Соколова не было на парковке. Михаил устало провёл ладонью по лицу, стряхивая остатки оцепенения.

«И куда опять делся Соколов?.. Посреди ночи. Это парочка меня сведёт с ума скоро…» — думал Михаил.

Михаил раздражённо глянул на часы.

— Всё. Пусть стажёр разбирается.

Через полчаса неприметный седан припарковался неподалёку от НИИ. Из него вышел парень лет двадцати пяти с короткой стрижкой и острым взглядом. Он направился к машине Громова. Михаил опустил стекло.

— Огоньку не найдётся? — как бы невзначай спросил парень.

Громов молча протянул зажигалку.

— Какие распоряжения, товарищ капитан? — спросил парень, возвращая зажигалку.

Громов нахмурился, услышав своё звание, бегло поглядел по сторонам. Улицы ещё были пусты. Решив сделать выговор стажёру позже, он приступил к инструктажу.

— Принимай наблюдение за объектом, — монотонно инструктировал Громов. — Соколов в лаборатории предположительно отсутствует. Оставайся здесь. Отслеживай все перемещения. Его и рыжеволосой девушки. Все контакты с третьими лицами фиксируй на камеру, по возможности. Всё записывай. Отзвон каждые два часа.

Парень кивнул и, прищурившись, посмотрел в сторону НИИ. Громов поднял стекло и уехал, оставив стажёра следить за таинственной лабораторией.

Вскоре Михаил был на пороге своей квартиры. Там он рассчитывал отдохнуть хотя бы пару часов.

— Миша, ты так рано сегодня с дежурства… Я ещё даже завтрак не приготовила, — сказала вышедшая в прихожую женщина пенсионного возраста.

— Да, мам. Хотел немного отдохнуть перед тем, как ехать в управление, — ответил Громов.

— Ну ты проходи, я сейчас быстро что-нибудь сварганю, — в голосе женщины забота соседствовала с металлическими нотками, не терпящими возражений.

Мама поджарила яичницу и пригласила Михаила к столу.

Какое-то время она молча наблюдала, как Михаил ест.

— Как работа, Миша? Наверное уже идёшь на повышение?.. — спросила она вкрадчиво.

— Почему на повышение… С чего ты взяла?

— А что тебе не хотелось бы? — она удивлённо вытянула губы. — Плох тот солдат, который не хочет стать генералом.

— Капитан в двадцать восемь тоже неплохо.

— Неплохо, — согласилась мама. Но стандартно.

Михаил не ответил. Повисла тишина, нарушаемая лишь звоном вилки о тарелку.

— Как всегда слова не вытянешь, — вздохнула женщина.

— У меня работа такая, мам — мало говорить.

— Ну знаю я твою работу, не надо из матери дуру делать. Я предыдущего вашего начальника очень хорошо знала… — она усмехнулась. — Когда аббревиатура ещё другая была.

— Да, я помню… Ты часто напоминаешь об этом.

— Знаешь, я тут на днях в прокуратуре была.

— Да? Зачем же…

— Минаеву на пенсию провожали.

— И тебя пригласили?

Мама самодовольно хмыкнула.

— Меня всегда приглашают, — она поправила свою седеющую прядь. — Там все помнят Жанну Игоревну.

— Ну да… Железный судья Громова, — отозвался Михаил, закидывая в рот последний кусок яичницы.

— Это ты верно подметил, сынок, — ответила Жанна Игоревна с ухмылкой. — Судья и должен быть с железною рукой. Как и любой руководитель… Недавно президент выступал, так он тоже говорил об этом. Не смотрел разве?..

— Я не смотрю телевизор, мам, мне некогда. И я предпочитаю достоверные источники, а не лирику от политиков.

— Не любишь ты свою работу, — недовольно отозвалась она. — И что тебе интересно вообще… О девушках, наверное, только думаешь.

— Ну что ты мам. Я женат на своей работе, ты же знаешь.

— Ёрничаешь… Отец твой серьёзней к работе относился.

Михаил сжал в руке вилку.

— Мама, перестань мне говорить об отце.

— Твой отец герой, и я не перестану о нём говорить. Или ты не согласен… — она прищурилась, то ли от презрения, то ли пытаясь что-то разглядеть в его глазах. — Что у вас молодых сейчас на уме, непонятно…

Михаил сглотнул комок в горле. На его лице снова появилась холодная маска, под которой нельзя было разглядеть ни мыслей, ни эмоций.

— Да, всё верно, мама. Ты права… как всегда.

— Ну да, лишь бы отвязаться от матери.

— Я к себе. Мне отдыхать осталось меньше трёх часов. Спасибо за завтрак…

Михаил поставил тарелку в раковину и ушёл в свою комнату. На пороге на секунду замер. В ушах всё ещё звучал голос матери. Он устало опустился на кровать. Рядом, на тумбочке, стоял аквариум — тихий, размеренный мир, где всегда всё понятно. Чуть дальше — фотография отца в форме подполковника МВД. Михаил вздохнул, насыпал корм в воду, скинул футболку и лёг, следя за рыбками. Они не знали, что он капитан, не знали, что он устал, не знали, что он думает о рыжеволосой девушке. Он держал их с двенадцати лет — с тех пор, как отец ушёл на задание и не вернулся. Для себя он решил тогда: рыбки — самые удобные друзья. Они не лезут в душу, не ждут ответов, не требуют быть героем. Громов закрыл глаза. Рука сама легла туда, где должна быть кобура. По его лицу ничего нельзя было прочесть — спит или притворяется, отдыхает или продолжает следить.

Через час раздался звонок. Громов открыл глаза и взял телефон. Стажёр Алексей.

— Докладывай… — Произнёс Громов.

— Всё чисто, Михаил Александрович. Объекты не выходили из корпуса и не заходили в него за прошедшие два часа.

— Принял. Продолжай наблюдение.

— Есть.

Громов снова закрыл глаза.

Ещё полчаса спустя снова зазвонил телефон. Начальник.

— Слушаю, товарищ майор… — ответил Михаил. — Так точно. Буду через сорок минут, до стажёра донесу.

Михаил перезванивает Алексею.
— Алексей, срочно в управление. Я через полчаса там буду…

— А что случилось…

Там начальник объяснит. Похоже мы нужны срочно на другом объекте… Всё, конец связи.

— Выезжаю.

Алексей заводит мотор и покидает парковку возле НИИ. Ровно за пять минут до того, как в старый корпус вошёл Николай Спицын, а следом и подъехал Андрей.

***

На следующий день Михаил снова был на привычном посту. Он решил сосредоточиться на наблюдении за лабораторией и Соколовым. Рыжеволосая девушка больше не появлялась в лаборатории, так как жила у Андрея. Громов этого не знал. Он был рад, что больше ничего не отвлекает его от главной задачи: следить за Соколовым. По крайней мере, он пытался себя в этом убедить.

Последующие десять дней продолжалась ежедневная рутина. Андрей приезжал с утра в НИИ, заходил в свою лабораторию (очевидно покормить кота), затем уходил на весь день в главный корпус на работу. Вечером уезжал домой. Никаких встреч, никаких контактов с кем-то, кроме сотрудников НИИ. Громов всё меньше понимал, зачем он ведёт наблюдение.

Но вот из магазина неподалёку вышла рыжеволосая девушка с длинными распущенными волосами, с золотистый сумочкой на плече. Она стояла спиной к Громову и разговаривала по телефону.
Громов оживился, достал диктофон… подумав немного, включил камеру.

Девушка повернулась лицом к Михаилу… это не она.

— Тьфу ты… какого чёрта, я… — выругался Громов, поспешно выключая камеру.

Он начал осознавать, что девушку и со спины можно было отличить от той, которая жила в лаборатории. Фигура, походка… он обычно с пятидесяти метров отличал человека только по походке, она неповторима, как отпечатки пальцев, это было элементарно. Почему он ошибся… Почему, годами наработанная интуиция начала его подводить?.. Неужели он… хотел, чтобы это была та самая девушка…

От этих мыслей Громов стал нервничать, что было для него очень непривычно.
— Ну всё, пора заканчивать это дело, — раздражённо произнёс Михаил. — Сегодня подам отчёт и пусть переводят на другой объект… Работы, что ли, другой нет, в самом деле… Стажёра пусть оставляют здесь, если им так нужен этот Соколов.

Михаил закончил дежурство, дождавшись, пока Соколов уедет домой. Передал пост Алексею и уехал домой.

На следующий день Михаил был в управлении ФСБ и готовился подать начальнику отчёт о том, что наблюдение за Соколовым более не является целесообразным в рамках поставленной оперативной задачи.

В дверь кабинета постучали. Заглянул молодой человек с папкой:

— Войду?

— Да, Саш, заходи. Что там у тебя?

Саша вошёл и сел напротив Михаила. Открыл папку с документами.

— Ты же разработкой Соколова из НИИ ещё занимаешься?

— Ну да… — Громов прикрыл папку с отчётом.

— Тут всплыли некоторые детали по твоей части.

— Какие детали? — Михаил напрягся.

— Ты просил пробить фотографии рыженькой девушки, помнишь?

— Конечно помню. Что там? — нетерпеливо ответил Громов.

— А то, что такого человека… не существует, Миша.

— То есть?..

— Нет ни в одной базе страны. Вот есть несколько похожих девушек, но экспертиза выявила несоответствие лиц. Либо пластическая операция, либо… Я не знаю, иностранный шпион, — Саша усмехнулся. — Но это уже сюжет для шпионского боевика. Если честно, первый раз с таким сталкиваюсь.

— Что же ты так долго пробивал-то? — Громов раздражённо постукивал карандашом по столу.

— Ну, приятель, знаешь… у меня дел выше крыши, а пробить по всем базам, это тебе не два дня. К тому же, ты сам сказал, что девушка отношение к расследованию имеет косвенное.

— Да, я понимаю. Извини, нервы в последнее время…

— Из-за девушки? — шутливо спросил Саша.

Громов откашлялся с серьёзным лицом.

— Ладно, Саш, мне работать надо… И тебе тоже. Оставляй что там есть.

— Слушаюсь, товарищ капитан, — ответил Саша с улыбкой и, положив папку на стол Громову, вышел.

Громов глубоко задумался.

«Нет никаких данных, — размышлял он, разглядывая фотографию девушки. — Кто же она? Откуда? А главное, что мне делать с этой информацией… Доложить начальству? Тогда, возможно, будет санкция на прямой допрос Соколова. Но что, если это спугнёт кого-то покрупнее в этой цепочке, если он есть…»

«А девушка, — продолжал рассуждать про себя Громов. — Если она правда в опасности, если она жертва каких-то экспериментов… То официальный допрос Соколова может ей навредить… Если она жива ещё…»

От последней мысли Громову стало не по себе. Впервые за много лет службы он почувствовал страх за кого-то. Не то чтобы раньше ему было наплевать на жертвы, он всегда считал своим долгом спасти жизни людей от диверсии, от теракта… Но это была работа. Как работа хирурга, который не плачет над каждым пациентом, которого не удалось спасти. Это закон профессии, иначе не сможешь работать, просто не выдержишь. Но сейчас это было слишком личным… И это пугало больше всего.

«Пойти на контакт с Соколовым неофициально, попытаться добыть информацию… — думал Михаил. — Есть риск раскрыть себя, это провал операции… по сути должностное преступление. Но такие моменты уже бывали… когда приходилось действовать не по инструкции…»

В таких размышлениях Михаил провёл почти всю ночь, толком не сомкнув глаз.
Он заснул под утро, но вскоре зазвенел будильник. Время сменять Алексея на посту.

Громов оделся, взял чёрную папку с документами и вышел.

Узнав из доклада стажёра, что Соколов уехал из НИИ полчаса назад, а девушка по-прежнему не появлялась, Громов решил, что сегодняшнее наблюдение тоже пройдёт впустую.

Минут через двадцать машина Соколова подлетела на парковку быстрее, чем обычно.
Соколов вышел и чуть ли не бегом направился в одноэтажный корпус.
Михаил сидел неподвижно, постукивая пальцем по чёрной папке. Соколов не выходил. Громов медленно выдохнул. Он принял решение. Вышел из машины и направился в таинственную лабораторию, которую он не так давно посещал в роли пожарного инспектора.