Живы будем - не помрём

Моему ученику Алексею Борисову посвящается.

В открытую дверь палаты врывалась какафония звуков. Мужские скабрёзные шуточки, анекдоты и разговоры о доме  перемежались со скрипом больничных каталок, стонами и короткими распоряжениями дежурного врача. Алексей медленно открыл глаза. Сильно хотелось пить. Язык во рту распух. Серый то ли от освещения, то ли от старости потолок, лениво покачивался над головой.
— Очнулся, герой? Вот и славненько. Давай-ка попьём немножко.
Уютная в своей доброте нянечка начала промакивать растрескавшиеся губы мокрым тампоном.
— Много пить пока нельзя. А теперь отдыхай. Сколько же тебе годков, сынок?
— Девятнадцать.
—Ой, божечки!... Ты поспи, поспи. Скоро обед. Я подойду покормить тебя. После еды жизнь веселее будет.
Алексей закрыл глаза. Спать не хотелось. В соседней палате за стенкой кто-то громко вёл "философский" разговор.
— Мне и бабка моя говорила: облизанного телёнка Господь бережёт. И в бою сколько раз я этому убеждался: того, кого сильно любят - пуля мимо облетает. А ещё, у некоторых ангелы-хранители очень сильные бывают. Прямо на глазах порой отводят человека от смерти или беды. В обычной жизни незаметно это и в глаза не бросается. А на войне, видимо, ангелам некогда прятаться...
Алексею вдруг вспомнилось детство. А ведь и правда, сколько раз его, несмышлёного мальчишку-шкоду, как-будто кто-то вовремя хватал за шкирку в самый опасный момент. И потом всего трясло от страха, как бы родители не узнали. И везуха такая ведь с рождения прёт. Как-то подслушал случайно разговор матери с подругой. Рассказывала мать, как рожала она его.  Жила семья тогда на Крайнем севере. В небольшом шахтёрском посёлке. Ближайшее селение - районный центр на расстоянии около шестидесяти километров. Попасть в посёлок или выбраться из посёлка можно было только по реке. При отсутствии дороги посёлок превращался в лагерь робинзонов. Ни почты, ни связи толком.  Больница - одно название. Больше на фельдшерский пункт была похожа. Матери тогда было девятнадцать. Первые роды. И буквально на кануне родов выясняется, что у неё отрицательный резус. Врачиха в панику ударилась. Середина декабря. Из-за впадающих горных речушек с горячими ключами дорогу до райцентра ещё не пробили по льду. Вдруг, какое осложнение во время родов начнётся, а она не в силах помочь. Грех на душу брать не хочет: на кону две жизни, считай.  Долго дозванивались до властей района. Наконец, те дали команду, чтобы  вертолёт, возвращавшийся после заброски геологов в "поле",  дал круг в наш посёлок и доставил роженицу на вертолётную площадку в четырёх километрах от райцентра.  И снова счастье улыбнулось: вертолётчики не решились оставлять беременную со схватками одну  дожидаться "скорой". Мороз под пятьдесят. Канун Нового года. На площадке негде ни присесть, ни спрятаться от ветра. Кругом тайга и ни единой живой души. А если машина где-то застрянет в сугробах? Или сломается? И мужики, запросив разрешение на экстренную посадку, сели прямо в чьём-то огороде рядом с больницей. Дежурной оказалась фельдшерица - одинокая, бездетная и обозлённая на весь мир баба. Уж как она там роды принимала, Бог ей судья, да только хирург, которого пригласили "зашить" роженицу, ахнул:
— Вы пытали её тут что ли? Она ведь родить после этого самостоятельно вряд ли ещё сможет!  Ребёнка хоть не угробили. Специалисты, мать вашу!
И потом штопал мать почти четыре часа.
К моменту выписки из роддома открыли зимник - дорогу по замёрзшей реке. Везли родители  его,  своего первенца, попутной машиной - на старом ЗиЛке. Водитель, не смотря на сильный мороз, из страха провалиться под лёд держал двери кабины открытыми. Чтобы сын не замерз мать прятала его у себя на груди. И как он, новорождённый ребёнок, не застыл тогда и не заболел - одному Богу известно.
А последний бой?! Чечня. Центр Грозного. Площадь "Минутка". Один из самых тяжёлых и жутких боёв первой чеченской.  Его отбросило взрывом. Ни боли, ни страха, ни звуков... Как остался жив и, главное, ранен, но цел?.. Будто и правда кто-то крылом прикрыл от осколков и пуль. Когда в госпитале сообщили, что за тот бой его представили к ордену Мужества в палате долго гоготали:
—  Поздравляем, Лёха! ВДВ - сила! На войну, как в кино сходил: упал, очнулся - на ноге гипс, на груди - орден, а остальное - закрытая тема. И всё пучком! Живы будем - не помрём!
Из-за контузии в голове ни как не затихал какой-то шорох. Алексей закрыл глаза и провалился в сон. А у изголовья его кровати, чуть шурша, чинил свои крылья поседевший Ангел-хранитель...