Холодный блеск Тессии. Изнанка лоска

Они вошли во двор — четверо в белом, шагая одновременно уверенным, синхронным шагом, словно триумфаторы, сбросившие оковы официального протокола. Перед ними раскинулся личный оазис матриархов. Более жидкий, подвижный, зеркальный блеск бассейна приветственно заблескивал глубокой голубизной под палящими лучами солнца, обещая долгожданное спасение от зноя.

Лингар одобрительно, раскатисто хмыкнул. Не теряя ни секунды, он с глухим металлическим щелчком начал снимать свой тяжелый, раскаленный шлем, шумно вдыхая более свежий воздух.

Сильмерия, почувствовав, что они наконец скрылись от навязчивых камер, грациозно шагнула к командиру. Её пальцы деликатно коснулись плеча Товенда, а затем она уверенно, собственнически опустила обе ладони на его белую грудь. Её голос мгновенно приобрел мурлыкающие, бархатные нотки, от которых у любого наемника поползли бы мурашки:

— Ты в этом костюме такой безупречный и официальный... — азари игриво прикусила полную губу и с придыханием, глядя ему прямо в глаза, продолжила: — Ты можешь занять место Призрака. Только представь: вместо пафосных речей о человечестве у нас будут вечеринки. Знаешь, Шепард, — протянула она, лениво поигрывая пальцами на его воротнике, — тебе чертовски идет эта роль «властелина мира». Призрак со своими светящимися глазами и сигаретой просто старый дед по сравнению с тем, как ты стоял там, за спиной Эсары. Такая мощь, такая выправка... Если решишь уволить его и занять кресло главы «Цербера», я первая запишусь к тебе в оперативницы. В таком костюме ты бы мог отдавать приказы просто взглядом.

— Занять место Призрака? — Товенд сделал паузу, нарочито медленно смакуя эту безумную мысль, пока его ладони привыкали к теплу её талии. — Стать «серым кардиналом» в костюме, который вечно прячется в тени, чтобы разыгрывать шахматную партию с судьбами целых видов?

Он перевел взгляд на свои руки, затянутые в дорогую ткань, а затем снова на неё, и его глаза вспыхнули дерзким, ироничным огнем.

— Сильмерия, милая, ты же прекрасно знаешь, что если я сяду в это кресло, то превращусь не просто в очередного Призрака. Я превращусь в «мужскую версию» матриарха Эсары. Представь: я так же пафосно сижу в полумраке, так же многозначительно молчу, глядя в голограмму, и так же виртуозно дергаю за ниточки, чтобы все вокруг плясали под мою дудку. Не хватало только, чтобы я начал носить плащ с таким же драматичным размахом и завел себе привычку говорить загадками, от которых у всего Совета Цитадели будет болеть голова.

Шепард мягко, почти невесомо коснулся кончиками пальцев её щеки, и в его голосе зазвучал бархатный, легкий сарказм:

— Думаешь, матриарх Эсара оценила бы конкуренцию? Думаю, она бы пришла в восторг, узнав, что у нее появился такой... амбициозный «коллега». Я почти слышу, как она будет ворчать, что я слишком шумный для «теневого правителя». Но согласись, дорогая, Эсара делает это с такой аристократической скукой, а я... я привнесу в это дело наш ренегатский стиль. Если уж становиться кукловодом галактического масштаба, то делать это нужно с бокалом лучшего вина, в компании самой красивой азари и с таким размахом, чтобы сама история начала переписываться под наш ритм.

Товенд чуть подался вперед, обжигая её дыханием и понижая голос до доверительного, интимного шепота:

— Так что, если я и стану «Призраком», то только ради того, чтобы заставить Эсару нервничать. Представь, как она будет пытаться просчитать мои ходы, а я буду просто менять правила игры, когда мне станет скучно. Стать похожим на неё? Пожалуй, это был бы самый забавный способ навести порядок в этой галактической песочнице. Что скажешь, моя королева? Достаточно ли я буду «матриархален» в этом кресле, или мне стоит поработать над своей загадочностью? Хотя... — он с намеком опустил ладони ниже, на её бедра, притягивая к себе. — Я соглашусь только при условии, что ты будешь танцевать голышом у меня на столе.

— Скажем... — кокетливо начала Сильмерия, готовая назвать свою цену за такое зрелище.

Договорить азари не успела. Огромная туша Лингара, истосковавшаяся по прохладе, с разбегу и победным кроганским ревом «бомбочкой» рухнула в воду.

Раздался оглушительный всплеск. Настоящее цунами из чистой, ледяной голубизны взметнулось вверх и с ног до головы окатило влюбленных, мгновенно превращая их безупречные, парадные белые костюмы в мокрые, облепившие тело тряпки.

Шепард так и застыл с открытым ртом, смывая с лица капли, а Сильмерия фыркнула, пока из бассейна доносилось довольное, утробное урчание крогана. Белоснежный фасад был официально разрушен.

На губах обоих медленно растянулись вымученные и одновременно ужасно смущенные улыбки. Вода стекала с них ручьями, оставляя на белом мраморе двора темные влажные следы. И Товенд, и Сильмерия синхронно поймали себя на одной и той же мысли, глядя на бурлящую пучину бассейна, где блаженно отдувался кроган.

— М-да, — протянула Сильмерия, со смешком оглядывая свое насквозь промокшее, потяжелевшее платье, которое теперь облепило фигуру как вторая кожа. Она картинно выжала край подола. — Тебе не кажется, Шепард, что мы случайно усыновили двух очень, очень проблемных детей?

Товенд фыркнул, слизывая каплю пресной воды с верхней губы, и тепло улыбнулся. Он осторожно провел ладонью по её лицу, смахивая крупные капли воды, скопившиеся у основания аккуратных кожаных гребней.

— Один как раз очень примерный ребенок, — наемник с легким кивком указал в сторону, где царила зона абсолютного, эгоистичного комфорта.

Тем временем Виолинт, который умудрился технично просчитать траекторию кроганского прыжка и остаться абсолютно сухим, с королевским удобством расположился в глубоком шезлонге. В его трехпалой ладони покачивался высокий бокал с пронзительно-голубым, почти светящимся экзотическим напитком, а через соломинку в шлеме раздавалось мерное, довольное похлюпывание.

На соседний шезлонг с чисто аристократической грацией опустилась Араджана. Официоз остался на площади: парадное малиновое платье матриарха теперь заменил открытый салатовый купальник в хаотичных белых и черных пятнах, выгодно подчеркивающий её изящную синюю кожу. Она выглядела потрясающе расслабленной и молодой, совершенно не заботясь о том, что подумают строгие коллеги её жены.

— Ну что, мальчик, — Араджана с живым, искренним любопытством повернулась к Виолинту, подпирая подбородок ладонью. Её глаза весело блестели. — Расскажи мне еще о своих приключениях. Я просто жажду услышать что-то, от чего у Эсары задергался бы глаз.

— Ну что же, — кварианец театрально вздохнул, поудобнее перехватывая бокал с голубым нектаром. Его вокодер выдал мягкий, повествовательный тон заправского сказочника. — Слушайте, почтенная матриарх. Как-то раз меня на Омеге зажали в глухом, темном тупике трое. Два грязных батарианца и один очень злой турианец с подпаленным флангом..У меня с собой снайперка. И я думаю: что же делать? Даже если успею застрелить одного — с двумя мне не справиться. И я выстрелил вверх. Пуля ударила в одну трубу, рикошетом отлетела в другую, в третью... и тут на них посыпался мусор. Я пробежал мимо них и угнал их аэрокар. А потом улетел на нем и продал его.

— Аха-ха-ха! — Араджана звонко расхохоталась, откидывая голову назад и показывая идеальные белые зубы. Её смех, искренний и сочный, раскатился по всему внутреннему дворику.

Виолинт подождал, пока она отсмеется, и, слегка наклонив шлем, вежливо спросил через вокодер: — Разрешите спросить?

— Это Товенд тебя так научил? — она вновь хохотнула, кивнив в сторону бассейна, где Шепард и Сильмерия, тихо переговариваясь и смеясь, как раз заходили в прохладную воду. — Ты не в армии, кварианец. Ладно, давай, спрашивай.

— Как вы с Эсарой познакомились?

На лице Араджаны мгновенно возникла теплая, глубокая мечтательность. Поболтав бокалом, она отпила большой глоток.

— Это произошло на Цитадели, — тихо, с улыбкой начала она, и её голос зазвучал как старая, дорогая хроника. — Очень давно. Мы тогда обе были еще в стадии матрон. Я — молодая, амбициозная и жутко упрямая журналистка, готовая ради сенсации залезть в логово к любому ханару. А Эсара... о, Эсара уже тогда была железной бизнесвумен. Холодная, высокомерная, она руководила крупной логистической корпорацией и славилась тем, что выставляла репортеров за дверь через десять секунд после начала разговора.

Араджана улыбнулась своим воспоминаниям, её пальцы нежно погладили прохладное стекло бокала.

— Я прорвалась к ней в офис без записи, обойдя три кордона охраны. Помню, как влетела в её стерильный кабинет, тяжело дыша, с допотопным датападом наперевес, и с ходу заявила, что её новые контракты в Траверсе — это либо гениальный прорыв, либо финансовое самоубийство, и я требую интервью. Эсара тогда даже не подняла глаз от терминала. Она ледяным тоном процедила: «У вас одна минута, пока служба безопасности поднимается на лифте». Но я не ушла. Я начала задавать такие неудобные, въедливые вопросы про её логистические схемы, что она впервые посмотрела на меня. В её глазах тогда был такой изумрудный лед... Но лифт приехал, охрана меня вывела. А вечером мне на личный терминал пришло сообщение от её секретаря: «Эсара ждет вас на ужин. Без датапада». Вот так моя репортерская дерзость растопила эту деловую акулу. Мы ведь обе были молоды, амбициозны, и это столкновение характеров просто переросло во что-то большее.

Пока Араджана предавалась воспоминаниям, Лингар, всё ещё мокрый и шумно сопящий после своего эпического прыжка в бассейн, с яростным, глухим рычанием уставился в свой инструметрон. В его огромной, грубой лапе устройство казалось крошечной игрушкой. Он медленно — максимально медленно, как кукла, которую разворачивают в руках — переводил взгляд с экрана на Виолинта.

— Пушистики? — прорычал кроган, и его голос завибрировал в пространстве, как низкий гул двигателя. — Ты подписал меня на «Топ-10 самых милых питомцев Галактики»?

Виолинт, всё ещё абсолютно сухой и невозмутимый, даже не прервал свою работу с проводкой. Он лишь слегка наклонил шлем, и в его вокодере прозвучала насмешливая нотка:

— Я просто забочусь о твоем имидже, Лингар. На Омеге все слишком напряжены. Если они увидят, что суровый кроган ценит милоту, это вызовет когнитивный диссонанс. А в замешательстве врага легче обезвредить.

Лингар сделал шаг вперед. Его движения были тяжелыми, механическими, как у заведенного робота. Он в два счета сократил дистанцию и зажал кварианца в углу, нависнув над ним, словно гора.

— А «Дипломатический этикет»? — Лингар ткнул инструметроном Виолинту почти в стекло маски. — «Очень познавательно, спасибо»?! Ты понимаешь, что в баре на «Афтерлайфе» мне предложат чай с печеньем вместо нормального выпивона?

Виолинт замер. Он медленно повернул голову к крогану.

— Плати, — коротко произнес он.

— Да ты издеваешься! — Лингар слегка тряхнул кварианца за плечи. Из-под костюма Виолинта донеслось недовольное позвякивание деталей. — Я тебе вчера три ящика запчастей притащил!

— Это была оплата за курсы кулинарии, — невозмутимо отрезал Виолинт. — Хочешь, чтобы я удалил «пушистиков»? Купи мне тот усилитель сигнала с рынка. Иначе… я ещё и твоё селфи с розовым фильтром выложу.

Сильмерия, проходя мимо с бокалом, лишь насмешливо добавила про розовые пинетки.

— Слышал? — прорычал Лингар, глядя в визор Виолинта.

И вот, через минуту, сцена достигла своего апогея. Виолинт беспомощно болтался вниз головой, намертво примагниченный подошвами к массивной декоративной балке под потолком. Его конечности хаотично дергались в воздухе.

— Это нарушение прав кварианцев! — возмущенно пропищал он через вокодер.

Лингар, довольный как никогда, с грохотом опустился в кресло прямо под «флюгером» из кварианца. Он сложил руки на груди, наслаждаясь видом.

— Можешь жаловаться хоть в Совет, хоть Папе Римскому, — с расстановкой произнес кроган, не спеша и любуясь тем, как Виолинт пытается дотянуться до инструментов. — Пока в моём профиле висит хоть один лайк под «пушистиками», ты будешь висеть здесь. Ну что, удаляем? Или мне ещё и покрутить тебя для лучшего сигнала?

Виолинт заитх, лихорадочно перебирая пальцами по голографической панели омни-инструмента.

— Хагис тебя дери, громила! — буркнул он, наконец перехватывая управление. — Снимай меня, я всё вычистил! Но за удаление «курсов этикета» ты всё равно платишь.