Наша природа

          Мотор заглушён. Лодка по инерции подходит к песчаному берегу. Образуя остров, река Камчатка расходится на два русла: одно широкое, второе – узкое, с заросшими илистыми берегами и малозаметным течением. На острове могут быть лоси, и, привязав лодку к дереву, мы уходим на их поиск.

          Последние дни октября. Тепло. На берегу видны засохшие отпечатки лосиных копыт – значит, должны быть и свежие. Идём по ним и вскоре действительно обнаруживаем более свежие следы, ведущие вглубь острова через заросли шеломайника. Искать зверя по чернотропу трудно, но примятая трава, отпечатки копыт на грунте – всё это помогает определить местонахождение животного.

          Открытый участок постепенно сменяется густым берёзовым лесом, где выходим на лосиную тропу. В таких местах нужно быть особенно внимательным: браконьеры ставят на тропы петли, в которые может попасть медведь. Удерживаемый стальным тросом зверь очень опасен: заслышав человека, он затаивается, а когда тот подходит близко, набрасывается.

          Вскоре возле берёзы замечаем вытоптанную площадку кустарника с лежащей на земле тушей лося. Шея животного перетянута удавкой из стального троса, закреплённого за ствол дерева, – работа браконьеров! Животное погибло дня два назад, туша его раздулась. Фотографируем следы браконьерской деятельности, чтобы по возвращении в город обратиться с соответствующим заявлением в правоохранительные органы. Оказалось, это было не всё! Метров через пятьдесят обнаруживаем ещё две петли: одна – настороженная, висит над тропой, в другой – погибший самец без головы. По-видимому, к приходу браконьеров лось испортился. Мясо его стало непригодным в пищу, и, отрубив животному ради рогов голову, они бросили тушу на месте. Печальное зрелище. Подлое отношение к природе. Большая работа проделана охотоведами по расселению этих животных на полуострове. У охотников появилась возможность проводить на них охоту. Так нет – надо уничтожить! Двух лосей загубили!

          Рассказывая про этот случай, я слышу от некоторых, что местные жители сидят без работы и денег, что заставляет их заниматься браконьерством. Не могу с этим согласиться, и у меня нет желания полемизировать на эту тему. Приведу лишь пару примеров.

          Однажды во время весенней охоты на реке Толбачик задолго до рассвета со стороны соседней палатки раздалось несколько выстрелов. Стреляли явно из нарезного оружия. По кому можно стрелять в темноте? Ответ нашёлся спустя несколько минут: к нам подошёл запыхавшийся мужчина с карабином в руке и стал спрашивать, не видели ли мы здесь лосей. Со слов стрелка, проснувшись и выйдя из палатки, он увидел невдалеке силуэты двух лосей. Достал карабин, стал стрелять, но животные ушли, и теперь он не знает, попал в них или нет. Весна! Охота на водоплавающую дичь! Какой может быть карабин? И по какому праву этот так называемый охотник расстреливает животных? Среди них могла быть беременная самка, и его выстрелы погубили бы её и будущего малыша. Человек, как было видно, был не бедным, с дорогим оружием. Тогда, спрашивается, какая нужда заставила его нарушать правила охоты?

          Другой случай. Отдыхая на Тумрокских горячих источниках, я ушёл на лыжах далеко от базы. За ручьём попался свежий след лося – большой бык-одиночка прошёл в сторону вулкана Кизимен. Вдали от населённых пунктов и в отсутствие дорог животные находятся здесь в относительной безопасности, но только я так подумал, как вдали послышался шум вертолёта и из-за леса появилась винтокрылая машина. В той стороне, куда ушёл лось, он завис над деревьями, а затем медленно опустился вниз – очевидно, сел на какую-то поляну. Спустя минуту вертолёт поднялся вновь. Удалившись от места посадки, он заложил вираж и на небольшой высоте пошёл над вершинами деревьев в обратную сторону. Стало понятно: лётчики гонят лося на охотников, которых только что высадили. Треск беспорядочных выстрелов подтвердил моё предположение – я стал свидетелем незаконной охоты.

          Возвращаюсь на базу. Рассказываю директору общества – Евгению Толману, на территории которого произошла браконьерская охота, о стрельбе из-под вертолёта. На снегоходе он уходит на поиск нарушителей. Спустя время директор вернулся и рассказал, что застал всех участников незаконной охоты на разделке туши убитого лося. Никаких разрешительных документов на охоту у них не было. Старший в группе – сотрудник милиции, занимавший до ухода на пенсию высокую должность в разрешительной системе управления внутренних дел области. После недолгих разговоров Толману, как говорится, всё «объяснили», и, не имея никаких полномочий, позволяющих должным образом зафиксировать факт браконьерской охоты, вынужден был уехать обратно.

          Вернусь к обнаруженным в петлях лосям. Материалы, включающие в себя заявления о возбуждении уголовного дела, наши письменные объяснения и фотографии с места происшествия, мы передали в прокуратуру. Спустя долгое время, и то после нескольких напоминаний, нам пришёл ответ в виде постановления дознавателя Мильковского района Камчатской области об отказе в возбуждении уголовного дела по факту обнаружения погибших в браконьерских петлях лосей за отсутствием состава преступления. Из постановления должностного лица следовало, что лоси – животные дикие, ходят-бродят где им заблагорассудится, а люди зачастую бросают в лесу стальные тросы, в которых звери могут запутаться и погибнуть. Мне довелось в последующем разговаривать с автором этого постановления, и, понимая абсурдность принятого решения, он прямо заявил: «А что мы можем сделать?»

          Не могу не привести в пример ещё один случай. В начале девяностых годов группа так называемых охотников из высокопоставленных лиц, пролетая на вертолёте, обнаружила в тундре табун диких северных оленей и, сделав заход, отстреляла с борта воздушного судна около пятнадцати оленей. Отстрелять-то отстреляли, и даже загрузили, но взлететь из-за большого веса не смогли, а поэтому, долго не думая, выбросили часть туш убитых животных и улетели.

          Губитель природы дерзок и нахален. Мне доводилось присутствовать при изъятии охотинспектором оружия у браконьеров, застигнутых на месте незаконной охоты. Сколько дерзости было у этих лиц по отношению к должностному лицу, исполняющему свои служебные обязанности, пока он оформлял соответствующие документы. Да что там далеко ходить! В интернете размещён ролик, в котором в хамской манере выступающий нецензурно кроет российского президента за законы, не позволяющие подъезжать на машине к реке, а заодно и сотрудников рыбоохраны, надзирающих за исполнением установленных правил. Добавив для убедительности в свою речь заботу о детях и инвалидах, обиженный хам – а по-другому его и не назовёшь – призывал браться за топоры, вилы и «калаши». Неприятно смотреть такое, и говорить бы об этом не стоило, но скажу: неужели мы до сих пор не видим, насколько наша природа уязвима и нуждается в спасении? Я далёк от мысли о полном запрете на посещение гражданами лесов и водоёмов, хотя во многих странах в лес, как говорится, босиком-то не зайдёшь (знаю об этом не понаслышке), не то что на машинах мотаться. У нас же требования закона, направленные на охрану природной среды, многими воспринимаются в штыки.

          Ситуация с охраной природы оставляет желать лучшего. Посмотрите, как губятся наши реки! Возьмите ту же реку Авачу: по берегам набиты дороги, повсюду искуроченный лес, стоянки для машин с многочисленными кострищами, битое стекло, пластиковая упаковка, автомобильные шины, другой мусор и хлам. В воде – обрывки сетей, верёвок В верховьях и протоках – разбитые транспортом нерестилища. Неужели мы не видим, насколько изуродована природа в зелёной зоне областного центра, в районе так называемой «бомбёжки»? Изъезженная машинами вдоль и поперёк, она безмерно замусорена и загажена. В некогда недоступном для проезда автотранспорта районе вулкана Горелый грибники., не считая нужным оставить машины на дороге, в поисках грибов колесят по нетронутой тундре, превращая её во вторую «бомбёжку». Прибрежная океанская тундра от Авачинской бухты до реки Налычевой уже давно вдоль и поперёк изрезана дорогами. Приезжая сюда на отдых или сбор ягод, люди ставят десятки машин, и в большинстве случаев не на дорогах, а с выездом на ягодники. Отойдите, например, от главной дороги в районе речки Красной в сторону устья реки Авачи – кругом груды мусора, выгруженного из самосвалов. Сплошные свалки! И подобных примеров можно привести множество.

          Не хочется заканчивать на унылой ноте, а потому, возвращаясь к началу своего рассказа, скажу: ситуация с охраной охотничьих животных за последние годы улучшается. Принимаются более совершенные законы в области правового регулирования объектов охотпользования. Выявленные случаи незаконной охоты, наряду с привлечением виновных к административной, гражданской и уголовной ответственности, незамедлительно получают огласку в средствах массовой информации, что является действенной мерой, особенно для правонарушителей, занимающих высокие должности. В дело охраны вносят большой вклад и владельцы охотничьих угодий, заинтересованные в сохранении на своих территориях достаточной численности животных. Хотя, возможно, всё не так. Ведь я не обладаю полной информацией о действительном положении вещей, касающихся охраны охотничьих животных. Хочется лишь надеяться на хорошее, а всё хорошее зависит от многого и, прежде всего, от культуры самих охотников, их бережного и уважительного отношения к живой природе.