Ловцы корюшки

Которое утро в пути на работу по набережным над Невой
меня провожает синяя лодочка,
покачиваясь вместе с волной.
Глядя на неё из окна машины, понимаешь истоки,
понимаешь, почему поэт написал о парусе - одинокий.
У синей лодочки нет паруса, а одиночество есть, -
и в ней самой, и в рыбаках, что внутри,
и в моей душе, как и у многих окрест.
Чайки на воде покачиваются - белые лодочки, -
ждут своей доли улова, и все - одиночки.
Рыбаки - их трое, как на иконе -
сидят неподвижно в зелёных прорезиненных плащах,
не в силах избавиться от одиночества паралича,
и будто ждут помощи от того, кто от века
рыбаков привечал - хотел сделать из них
ловцов не корюшки, а человеков,
просил: не суди; молил: возлюби;
учил ходить по водам, аки посуху.
Но нет, не возникает, не приближается
по волнам долгожданная фигура с посохом.
Видимо, поздно, - уже не откроется нам с рыбаками
общей дороги, -
поодиночке плутать, сбивая о камни босые кровавые ноги.
Сколько же мыкаться нам без провожатых?
Загорается зелёный - трогаюсь и уезжаю.
На волнах рыбаки остаются, к лодочке притороченные,
чайки, запах корюшки и наше общее одиночество.