Проездом

Ася тяжело ввалилась в вагон, чувствуя себя окончательно выдохшейся. Не глядя, плюхнулась на первое попавшееся сиденье, напротив странного типчика, какими был полон Берлин - красные джинсы, зеленый свитер, клетчатые ботинки, огромная кожаная куртка и золотая цепочка на шее. И эти жуткие тонкие усики. Ася все никак не могла привыкнуть к тому, как выглядит молодежь в Германии, хотя прожила здесь уже почти полгода. Работала в магазине подержанных вещей - ее английского на это хватало, каждый свободный момент учила немецкий, было очень тяжело одной - все бросить и сбежать, строить с нуля на новом месте, но Ася запрещала себе об этом думать. Возвращаться ей было некуда.

Типчик вдруг встрепенулся, заулыбался, поднялся кому-то навстречу - и Ася увидела девушку, одетую по меркам Берлина отнюдь не странно - короткая юбка, сапоги, леопардовая шубка и розовая бейсболка, из-под которой свисали длинные черные волосы. Но выглядело это не гламурно, а немного жалко - виной тому было  лицо девушки - напряженное, чуть испуганное, усталое. Про такие лица говорят - пожившее. Жизнь помотала.

Ася еще раз стрельнула взглядом - очень накрашенная, но нет свежести, нет куража, только бесконечная усталость. Ася почувствовала, что девушке хочется того же, что и ей - приехать домой, смыть ненужную косметику и лечь в постель.

Типчик и девушка говорили по-английски, из чего можно было сделать вывод, что девушка не местная (у типчика был явный немецкий акцент), Ася невольно прислушивалась, да и невозможно было не слушать, когда сидишь прямо напротив, а пересесть нет сил, да и неудобно - чего это вдруг она встанет и пересядет, демонстративно как-то, еще подумают чего. Поэтому Ася сидела и слушала, изо всех сил глядя в окно. Там проносились бесконечные многоэтажные громады, темные или освещенные неоновым светом изнутри - то ли офисные здания, то ли больницы, чередовались с провалами нарядных улиц с супермаркетами и кафешками, темная стена - станция - и опять все сначала.

Типчик вез девушку на работу в стриптиз-клуб, видимо, был менеджером, или как там это называется. Соловьем заливался о танцах, костюмах, постановках, показывал фотографии (Ася чуть тоже не заглянула в его телефон, еле сдержалась), видно было, что это не первый его опыт в найме такого рода, он четко объяснил все обязанности, включая развод на напитки. Приближалась Асина станция, но она не могла двинуться с места. Девушка почти не отвечала, только кивала. Козырек бейсболки полностью закрывал ее лицо.

А с другой стороны… Поплясала полночи, деньги получила и спи себе, вдруг разозлилась Ася. Ни языка не надо, ни вставать каждый день в шесть утра, ни выгадывать центы на обеде, чтобы хоть как-то сэкономить. Когда в последний раз Ася была на дискотеке, да ладно, просто танцевала? Она представила зал, переливающийся разноцветным огнями и буханье басов, и красивых молодых людей - словно из другого мира, свободных, счастливых, легких!  Ася на минутку закрыла глаза и почувствовала, что улыбается. Бери давай, работа мечты! Повезло тебе, подруга!

Ася открыла глаза, мрачно уставилась в темное стекло (как быстро стемнело, скоро ночь, потом утро и опять на работу) и вдруг увидела в отражении, как типчик тискает коленку девушки, обтянутую черными колготками в сеточку - мнет деловито и равнодушно, как кусок мяса, как что-то, что точно не будет сопротивляться. Девушка сидела неподвижно, только ее пальцы, вцепившиеся в обивку сиденья, побелели.

Вот и что делать, пронеслось в голове у Аси, громко сказать ему, чтобы отпустил, включить камеру на телефоне, вызвать полицию? Все кружилось перед глазами. Позвать кого-то на помощь? Вагон полупустой. Противно-то как, мамочки, прямо тошно, физически тошно, бедная… Но девушка вдруг громко рассмеялась какой-то фразе типчика, которую Ася не расслышала, все вернулось на свои места, Ася тяжело поднялась, подхватила рюкзак и, цепляясь за поручни, пошла к дверям. Придется подниматься по лестнице, потом опять спускаться на противоположный перрон: она все-таки проехала свою станцию.