Книга 9. Подмена. Глава 1. Саша Флярковский

Книга девятая из цикла "Тонкая грань"

Эта книга для тех, кого заинтересовала судьба героев 1–8 книг данного цикла. Вновь пройдем вместе с ними полный опасностей путь, где их на каждом шагу поджидает затаившееся на время изворотливое многоликое ЗЛО. Переполненное ненавистью, в ожидании реванша, оно снова грозит выплеснуться наружу...

********

Влад стоял посреди огромной обшарпанной, опутанной паутиной гостиной. Он остался совершенно один в ненавистной обители зла. Столько раз пытался сжечь этот проклятый замок, чтобы сгореть вместе с ним, но огонь не разгорался, да и ему самому не наносил никакого вреда. Он мог пройти сквозь огонь совершенно невредимым, он был неуязвимым, и все попытки покончить с собой ни к чему не привели.

Он считал себя наказанным за грехи своего кровавого предка, он завис здесь между жизнью и смертью, не человек и не призрак, навечно привязанный к этому проклятому месту. Он не ощущал страха, только отвращение и жгучую ненависть, подпитываемую кровавой аурой, заполонившей замок, чувствовал, как она пульсирует внутри него, готовая вот-вот вырваться наружу вместе с неутолимой жаждой крови.

То, что так боялся унаследовать от отца-монстра, накрепко засело в нем. Он понял это, когда ненасытная кровавая обитель зла забрала его любимую, превратив плод их любви в исчадие ада. И ещё... почему-то был твёрдо уверен, что если очистится сам, Зло поразит кого-то из его будущих потомков.

И эта уверенность изо дня в день зрела в нём, он навсегда останется здесь, в этом проклятом месте, освободив от него запавшую ему в душу Ариадну, как-то неожиданно возникшую на пороге замка, и свою дочь, похоронив в себе всё унаследованное ею Зло. Потому прослыл никчёмным пьяницей и нелюдимым злыднем, прогнал всех когда-то дорогих сердцу людей, сначала чтобы защитить, а потом чтобы люто ненавидеть.

Кто-то из сбежавших многочисленных слуг напрочь заколотил все окна и двери, наложив святой крест и окропив святой водой. Теперь, как бы растущий в нем монстр ни рвался наружу, хода не было. Ещё, будучи прежним, он опасался, что всё же сможет как-то выбраться, и проверил все ходы и выходы из замка, всё было наглухо забито, кроме подземного хода, где маялся, корчась в вечных муках, тот, кто принёс кровавое Зло в свой род.

Они чуяли присутствие друг друга, в них не осталось ничего человеческого, только ненависть и жажда крови. Это были уже не отец и сын. Два зверя, каждый из которых стремился доминировать, рвались уничтожить друг друга. Но каждый поджаривался в собственном аду, один на один со своими демонами...

Глава 1. Саша Флярковский. Америка, 1966- 1981 годы

Саша, ныне Александр Борисович Флярковский, широко известный в научных кругах профессор антропологии, прекрасный семьянин и замечательный отец. Он продолжил дело отца, признанного талантливого учёного, с детства впитывая его увлечённость и огромный опыт научной деятельности, но не пошёл по уже проторенной научной стезе. Тогда ещё начинающий учёный, прослывший из-за своих смелых суждений вундеркиндом-выскочкой, пошёл своим путём и даже в некоторых аспектах превзошёл именитого отца.

Его уважали за живой ум, высокий научный и творческий потенциал, он никогда не зацикливался на чем-то и постоянно двигался вперёд. Если ставил перед собой цель, непременно добивался желаемого, как в обыденной жизни, так и в науке, он постоянно выходил за рамки и не признавал никаких догм и условностей. Он прослыл человеком неудобным, со своей безапелляционной прямотой и честностью.

Несмотря на всеобщее признание и непререкаемый авторитет в научных кругах, начальство его недолюбливало, коллеги опасались, а студенты обожали. Эти качества он перенял от своего крёстного отца и давнишнего друга семьи — Петровского Кирилла Родионовича.

Владелец крупнейшей нефтегазовой корпорации, несмотря на совершенно другую область деятельности и крайнюю занятость, был рядом всё время взросления Саши. Он всегда находил время для крестника, пристально наблюдая за становлением его личности и карьеры. Никогда не навязывал своего мнения, ожидая самостоятельных решений, пусть даже ошибочных, зная по собственному опыту, не набив шишек, не научишься самостоятельно ходить и не продвинешься вперёд как в жизненных перипетиях, так и в любом виде деятельности. Именно крёстный из профессорского сынка-хлюпика воспитал в нём настоящего мужчину. Он был за это благодарен и с детских лет мечтал стать таким, как крёстный.

Саша, конечно же, безмерно любил и уважал своего отца таким, какой он есть, слепой сыновьей любовью, пусть и вразрез с собственными жизненными идеалами и предпочтениями. Он всячески оправдывал все, с его точки зрения, слабости отца — покладистый мягкий нрав, размеренную неспешную манеру идти по жизни и вести дела. Порой Саше было обидно за отца и так хотелось броситься на его защиту, но ретивого сына всякий раз останавливал строгий взгляд отца на фоне всё той же неизменной мягкой улыбки.

От Бориса Эдуардовича никто никогда не слышал грубого слова, но этот строгий взгляд без лишних слов мог пригвоздить к месту любого зарвавшегося забияку и грубияна, обнажая стержень внутри с виду покладистой и мягкой личности. Так что отец мог за себя постоять, в свойственной ему манере отстаивая свою точку зрения. Да, он не стремился к заоблачным высотам, не расталкивал локтями конкурентов, но сумел оставить свой след в истории мировой науки.

Так же исподволь, не заметно для стороннего взгляда, он был твёрдой опорой для своей семьи. С годами Саша это понял, но даже если бы это было не так, его отношение к отцу никогда бы не изменилось. И потом, когда отец, не проснувшись однажды ночью, так же тихо и незаметно ушёл из жизни, Саше так не доставало мягкой отцовской улыбки и тёплого отеческого взгляда. Никто более не смотрел на него с таким неизменным обожанием и гордостью.

Перед самой смертью отец попросил Сашу отвезти его в Румынию на монастырскую гору. Именно там Саша увидел, как постарел отец, так тяжело ему далось восхождение, но он упорно отказывался от любой помощи. «Каждый несёт свой крест сам». Сашу поразила эта фраза отца, столько в ней было горечи и вины. Неужели его отец, тихий, беззлобный и порядочный до мозга костей, мог чем-то провиниться перед небесами.

Но как только они поднялись к поклонному кресту, мрачная тень сошла с его лица, таким умиротворённым и счастливым Саша отца никогда не видел. Его просветлённый взгляд, обращённый к небесам, показался тогда таким отрешённым и далёким, что Саше от чего-то стало страшно. Нет, нет, ещё рано, ему так не хотелось отпускать отца. Тогда он приписал это тревожное предчувствие своему воображению и магии этого благословенного места.

Но ошибся, всего через пару дней после их возвращения из Румынии папы не стало, и Саше казалось, что душа отца осталась там, на монастырской горе. Потому каждый год в канун светлой пасхи он приезжал сюда почтить память папы. Именно у поклонного креста Саша явственно ощущал его присутствие, делился новостями, хвастался успехами его внука, рождения которого папа не дождался. И иногда в скальной церквушке, на молебне за упокой души раба божьего Бориса, среди святых ликов Саше чудилось лицо отца такое же просветлённое и умиротворённое, как тогда у поклонного креста.

Продолжение следует...

Глава 2. Владик Флярковский

Саша мечтал привезти сюда сына. Владик рос мальчиком смышлёным и серьёзным не по годам. Саша очень редко видел улыбку на лице сына, и с каждым годом оно становилось всё мрачнее. Владик был чем-то похож на крёстного, правильные черты лица, но более резко очерченные, и такая же густая иссиня-чёрная шевелюра. Но его глаза — их словно заволокла пугающая чернота, сквозь которую еле-еле проглядывала синева какая-то холодная, заиндевелая, в отличие от яркого синего взгляда крёстного...