Читаемо?

    И заебёмся мы марать свои тетради,
    Когда s;da дебилов ради.
    Ну что ж, позор тогда природе —
    Такого Космоса породе.
    Мы с ней и с ним по-дружбе, вроде,
    Пытаемся, не как чтоб в сумасброде.
    Они ж нас вечно сзади в этом броде.
    Дебилы вам милей, приятней и добрей,
    Чтобы копать и тучи вить бодрей.
    От нас же беспокойность всех ночей,
    Когда не ясен прочим казначей.
    Однако дно нам более видней,
    Где ворох «бизнесов» влачёт лакей,
    Которое с ним в чувства, как в хоккей,
    И с образом не полный там «Окей», —
    Полнейшее предчувствие,
    Что где-то есть ответов клей,
    Чтобы наладить самочувствие.
    И тут опять им окна открывать,
    Где водолея терпит мать,
    Чтоб снова бы на вся позабивать,
    Ради спонтанностей заёба.
    Ведь Украина, как ума амёба —
    Всея Вселенной — «Ы»,
    С ней интеллекту-то и быть «на ты»
    Чтоб ради демонстраций вырастить цветы,
    Заклав «всё нужное» в привычные кранты.
    Ведь руна Белобога шьёт банты.
    Однако Чернобога руна — помнит мноого,
    Чтоб у дебилов *** стоял бы строго,
    Без отклонений — рогом,
    Стремясь постичь любую недотрогу.
    Пойди ка ты банты,
    Не выражать в понты?
    Для дурака ж от эстафеты ты.
    Ему и не докажь,
    Что эстафетой вроде как и смерть…
    Вот только нулевой этаж, —
    Той эстафетой не подашь.
    Не знает дом земели твердь.
    А нам тут как не мажь, —
    Кусками всё кладёшь,
    Будто загадочный галдёж
    Невольно разожгёшь.
    Ибо созвучен нашей «клаве» — сам пердёж.
    «Смотри ка мать», —
    Посмел намедни ей сказать, —
    «Что там всё вольно показать,
    Дебил, что пишет этот, ****ь.
    А тут, видать, —
    Что на всю голову советские
    Имеют честь там выстрадать».
    Ведь мысли их совсем не детские,
    Когда дебилы метят резкие.
    И как все семь лепёх,
    Что многим будто Бог, —
    Для матери собрать,
    ****ой, при этом, не страдать?
    Ведь «девки ссаться будут», —
    Могла она предзавещать.
    «С квартирою, машиной, дачей,
    Была б какая-то тебе бы чтоб впридачу»,
    Когда советский строй подал нам сдачу.
    А тут такая кляча,
    Как будто там уж точно не забудут.
    Как иначе?
    Семидесятые там годы,
    Когда мы в XXI-м ждём погоды.
    Откуда же «купилок» огороды?
    Простые строк невзгоды.
    Дебилам же в подарок, мы — задроты.
    Отсюда ростовщик —
    «Машины времени» ямщик.
    Дебилы же по жизни — сущий пшик.
    Ведь недоижица, как Фито,
    Домами блещет что открыто,
    В которых дураков есть сито.
    Точнее вам подать корыто
    Свиней чтоб не кормить сердито?
    Имеется какое-то и «скрыто»,
    Что ухи вяжет слишком сыто.
    По горло будто нам всем врыто.
    А там няхай будя забыто.
    Ведь как ещё, чтоб шито-крыто?
    Повеситься ли мог скобарь,
    Что моей матери отец-фонарь?
    Ведь интернат не просто слово,
    Где обучают жизненным основам,
    Пока скобарь хромает снова.
    Ему, как деду моему —
    На стописят примерно милллиметров, —
    Укоротил «совок» одну ногу,
    Когда со свадьбы он попал в рагу,
    Как будто техносферы склад он выразил врагу,
    Что нет в природе меры,
    Когда от нежити одни замеры, —
    Скобарского приплода херы.
    Скобарь же: «для уюта я могу!».
    От бульбаша же столько серы,
    Что сам скобарь, как «волоку,
    Когда одну подам волку,
    Вторую ж проше мне полку?
    Ведь нет ответов в сим толку,
    Когда в деревне всем хоть“Ку!“,
    Без паспорта варя уху».
    Не в V;romaa ль всё на слуху?
    Волхвов вопрос довольно прост,
    Что выше выражен, как хвост.
    Когда топор один нам прост,
    А летоисчеслений хрупок мост,
    То сколько поколений,
    Проспит один прохвост?
    Имеется ли изуверство,
    В вопросе сим, как зверство?
    Речушка, озера юбчушка, —
    Не от дебилов чушка,
    Будто колоши тушка.
    Проснулся, свет, лучей незыблемых рассвет.
    Отправился ключей искать завет,
    Когда века нам шлют салют-привет!
    Волхвом же стать ведун не пожелает,
    Ведь лютиков, иль мхов цветения не знает.
    Нечеловека ль он предполагает,
    Когда игра так занимает?
    Девчушка ведь не понимает.
    Любое дуновенье слов,
    Так призрачно её внимает.
    Сынов же Бог её вздымает,
    Чтоб каждый был как волхв,
    Что меньше занимает,
    Но больше понимает,
    А как не быть волхвом, увы, — не знает.
    Задор и полчащей затор,
    Как Русь, —от Ольги Вовой срусь.
    Послать ведь мог наш общий дед,
    Когда в дебиле много сред,
    Чтоб не давать для «чемоданчика» обед.
    Не подцепила ль баба бред?
    Такого вы стремитесь внять подвальчика,
    Когда Артур хорошим, в общем, мальчиком,
    Пытается иной подать всем плед?
    Не заебала ли кривая це нога,
    В ответ, что явит нам рога?
    Ведь вездесущ вопрос,
    Что в воздухе витает, как навоз.
    Нам всем довольно роз,
    Что утащить способен воз?
    Ведь «золотая рыбка» — нос,
    Ростовщика, как поднятый поднос.
    Не развернуть предметный нам вопрос,
    А он всегда так близок, будто «sos».
    Не забывать сии строки занос,
    Чтоб разрешенья были бы легки.
    Не то от словоблудия понос,
    Что вертит нас за нос,
    Подаст от «правосудия».
    Давайте следующей строкой, —
    Дадим вопросам всем «отбой».
    Любой, иначе со строфой,
    Как бородатый и худой.
    Есть слово — пенсия.
    Ведь были рождены
    И жили как на пенсии.
    Не Космосом ли мы осуждены
    За жизнь, как кода версию?
    Неисправимая привычка
    Дебилов в нас подозревать,
    К дебилам, чтобы отправлять.
    От сель банальность нам не описать,
    Когда банальность версией способна стать.
    Там просят нас ещё чего-то написать,
    Когда от слова Бог уж некуда плясать.
    Неудовлетворённость нашу им не передать.

«-Google- (читай зачёркнуто) Космос пенсия».

    В семидесятых pakko всех публиковать,
    Чтоб дур и дураков везде распаковать!
    Разув глаза — флажками лихо не махать!
    Понять, что биоробот ото сна предприниматель пошагать,
    А там и человеков оболгать,
    Которым промысел дано слагать
    И дыры дуракам позакрывать.
    Иначе с дураком в те дыры, —
    Осуществлять одни заныры, —
    Пронырами успехи чтобы толковать.
    Предпринимательство на пенсии,
    Только тогда мы сможем объяснять,
    Когда от нас уж боле нечего там ждать.
    Ведь промысел не ради версии,
    Когда для «J» довольно Персии (?).
    А «R», ну что ж, —
    Не чтобы сзади,
    А чтоб «Ы» поразличала,
    С каких дают напиться рож,
    В спинах которых идентичности причала,
    Где пришвартован мамин нож.
    Дебильность «мысли» в нас напобеждала,
    Дебильную привычку в нас заклала.
    А там и «кора дуба» всех подзадолбала,
    Чтобы маман ножами, будто нами, —
    В семидесятых скальпы «с вас» снимала.
    Дебилам ж ножик мать подала,
    Точилка где лежит будто узнала,
    А кто стоит у их начала,
    Увы, так и не вняла.
    Так «раздваяйца» целеполагание,
    Когда дебил — полнейшее страдание.
    Кто более дебил, тот тут и победил,
    Победы ж смак не каждый тут «вкурил».
    Поэтому ль такой бардак —
    Безумия лихой чердак?
    И так, и эдак, всё никак,
    Одни только законы,
    Чтобы пальцами не сбивали их короны.
    Пускай тогда юннатам будет проще «издеваться»,
    Чтоб «бандеролей» веточкам не прекращаться.
    От ожиданий ж нечему начаться,
    Чтоб с Даздрапермой каждый мог венчаться.
    Тетрадки или небо в клеточку,
    Чтобы из воздуха могло б всё распускаться?
    «Солдат» ответит вам без дат,
    Когда он тут бывал ****ат.
    Ведь *** пойми,
    Что за свободу на ка ты займи?
    Ибо отдача — дебилов ради кляча.
    Пол века —
    Герметизация нам грузит оба века.
    Заговорённые,
    Как по-скобарски — донные, —
    Пред нежитью чинопоклонные.
    Разговорённые —
    От публикаций обновлённые.
    «Тарелками» ж уже не одурённые,
    Фигуры чтобы греть хвалёные.
    В нас «Лебедь, рак и щука» ведь, —
    На все четыре стороны вонзает плеть.
    Терпеть, — от раболепства дудто петь.
    Кто ж совести вам волен пожалеть?
    Партаппарат от жалости способен постареть,
    Спонтанности лишь смея греть.
    И деться некуда от данности,
    Что вождь совсем не от гуманности,
    Когда виднелись старикам туманности,
    От Андромеды «пряности».
    Ножи там ой какие дали виражи,
    В порядке чтоб высиживать коржи.
    От «коры дуба» ж скок не ржи, —
    Обрящешь вереницу склок.
    Таков в нас Киева урок.
    Чего рожденные боятся
    От первой мировой кастрации?
    Неужто демонстраций,
    Когда придётся попотеть,
    Чтоб перестать в ***ню глядеть
    И Андромеду в каждой из туманностей узреть?
    Такие страхи нам не пропердеть,
    Когда от строк такие махи,
    Иль звука скорости, как шахи.
    Учебники даны, чтобы вообще не бздеть
    И точностью подачи правильно задеть.
    Буквальность ж восприятия воздвигнула мечеть.
    Свобода личности —
    Основа ради неприличности.
    У вас же там народа в помощь мова,
    Ддя Киева подковы.
    Масштабнее от вас и ровы,
    Чтоб хоронили дураков коровы.
    В герметике все взоры нездоровы.
    «Народной волей — дебилам разукрасить роли!».
    Таков девиз на транспоранте виз,
    Иначе Космос подзавис,
    А человек — совсем не компромис.
    «Потейте, в волю правдой бейте!».
    Безвольно не старейте.
    Ведь «Лебедь, рак и щука» —
    Личность только «хейтит».
    Народ же им точней наука,
    Ибо их плеть метает скука.
    «Ну вот же ж сука…», —
    Скрипит зубами вечная порука.
    Словарный ваш запас,
    Куда сочней для лишних глаз,
    Что от Луны являют «прозапас».
    Глазами теми был любой из нас.
    Пока ж меж нами с вами блёклый таз,
    Что под завязку пролетал у нас,
    В совокуплении с «цивилизации» знамением,
    Что по центральным нас всех в неумение...
    «Визит» один нас уложил,
    Всю вашу «необъявленность» сложил,
    С «лихими девяностыми» всецело подружил,
    Чтоб кто-то тут нажил,
    Не ведая говна всех жил.
    Таких хотим мы всем мазил?
    Когда ж мы станем Мы,
    Зависит не от тьмы, —
    От нас, дебилам что —
    Столь поворотливый алмаз,
    Как глаз вершины пирамиды,
    Не ясны чтобы были гниды.
    Видали ли они у вас такие виды?
    Запазухой и тут Друиды.
    От публикаций — чуть меньше демонстраций,
    Когда у дураков «удельный вес» бы принимать по рации.
    Такие мы засранцы,
    Когда библиотеки не дербаним с ранцем:
    Карман, устройство, ссылка
    И голова не как копилка,
    Но ожидания и в нас забита вилка,
    Будто дебилов воли жилка.
    Кишка тонка у этого клинка.
    Хоть мать, хоть борозда конька, —
    Комфорт не пробудить у этого «Ванька».
    Пусть выждут своего денька,
    Пока живая маминька.
    Освоят может навык зарубить быка?
    Ведь весь приплод наточет им штыка,
    Когда от личности не боле, чем от башмака, —
    Дырявого до нельзя дурака,
    Что только и лежит.
    Бывали ж времена (!!!),
    Маман когда бывало только прожужжит,
    Так сразу, хоть немного, но бежит…
    Их оправдания себя, как функция,
    Что человека унция,
    ***ня же от дебилов есть продукция.
    Неужто функция закроется любя?
    Ведь у продукции есть сроки,
    Как для судьбинушки лихие роки.
    Когда есть функция,
    Мозга что не ебя,
    Подало всё, что в общем-то не зря...
    Так «интернет вещей»,
    Как очерки от вшей.
    «ИИ», что в общем — не дури.
    Так холодящего дыхания ноздри, —
    Дебилов множат всех на три,
    Когда любую функцию, попробуй ка, сотри?
    Таков очередной забой любого начинания,
    Когда дыхания прибой от чинопочитания.
    Им спорт подобного удела корт,
    Когда от человека лишь аккорд?
    Нам в шахматы играться,
    Когда мы вспять ведомы начитаться?
    А после — некуда нам сдаться,
    Как некому-то в общем и продаться.
    Как может ровно всё слагаться,
    Увы, от нас не может просклоняться.
    Ибо микробов концентрация, —Привычкам-то и может поклоняться.
    Дебильность «мыслей» неспособна уклоняться,
    Когда нам «жизнь» дана, чтобы просраться.
    «Играйте в спорт высоких достижений,
    Ибо дано от вас там множество знамений,
    Что в общем в образе всех нас», —
    Так мы с дебилами в режиме скорочтений.
    Дебилам множество дано тут снисхождений, как:
    «Нас не проведёшь!»;
    «Не может с нами так любая вошь!»;
    «Представьте очерки умений!»;
    Ведь только так от «мерседеса» дрожь?
    Ну что ж.
    Нам дана ночь, семидесятые, чтоб прочь.
    И там, и там способны с истиной точ в точ,
    Дебилов ведь не превозмочь,
    Как нежетями, в прочем, — не помочь.
    Пускай за ночь, которая точ в точ, —
    Им станет житие понятней в мочь.
    Хоть «хочь», хоть ты «не хочь»,
    От нас не убежать вам прочь.
    Попробуй сороковник мне отсрочь?
    Когда им что не смерть, —
    А умирает, как полковник,
    Став выше, чем сам подголовник.
    Ну хоть не уголовник...
    С налогами ж, видать, — любовник.
    В дебилову кровать он вник,
    А под конец буквально сник.
    Поплакал и банально,
    Забыли каждого, как бзик.
    Покуда каждая от вшей,
    Развешивать не станет нам ушей,
    То ради выворачиванья шей,
    Мы производные от ней.
    Отсюда, дебилов производная поскуда,
    И я профукал это чудо,
    Подав глубинное кому-то «блюдо»,
    Что соблюдать бывает худо.
    От герметичности довольно зуда.
    Пленит бездонная посуда.
    «Вот и зануда же дерзит!».
    А мож и зеркало у них кривит?
    Реорганизовать бнай-брит?
    Няхай поспит, что перед зеркалом обрит.
    Ведь кем же, как не дочерью он будет бит?
    Слезами же не станет квит,
    Высоокий ж ради свит,
    А там и более глубокий,
    Растопчет взор что кособокий.
    Поэтому ль высокий всё молчит?
    «Расплакался и не ворчит», —
    Будто он боле не торчит.
    Конечно ж США нас победит.
    Нахохлились, отдали честь
    И не смердит.
    Послать бы знать куда им весть,
    Чтоб биороботов было б не счесть.
    Познали. Знанием распяли.
    Таких прыщей чтоб боле не цепляли.
    Как быть, довольно описали.
    Гипербореи чуем реи.
    Мне чтобы сдохнуть, —
    Беременной не надо дать вам охнуть, —
    Родить хоть от какого-то ума,
    Чтоб от меня не вилась тьма.
    Ведь в скобарях сильно: «Сама!».
    «Чуть-чуть ведь измениться», --
    Вторые от которых сами могут нам и тут родиться.
    В Гиперборее и от нас дуреют.
    Куда же им сдыхать,
    Когда запасы рождены скакать?
    Природа ж мать,
    На землю их спустила срать,
    А мы бывали вольны и орать…
    Ведь не от личности же чрева,
    Они пустили корни древа, —
    От совокупного напева,
    Что нет запасов боле ради сева.
    Везде и в каждом ведь маячит дева,
    Как снегопада, вьюги королева.
    От общего же — мало грева.
    Куда пускать тот «прозапас»,
    Когда лицо там каждого из нас?
    Потомки же не знают слов: «Атас!»,
    Или чулочный «Фантомас»…
    Подлец от слова ловелас,
    Когда проник в безлюдный паз,
    Чтоб «прозапас» поднял бы в раз.
    Вот только завалился этот газ
    И не поднять гашеткой Маз,
    Что пред горой застрял, как Заз.
    Будто не Космоса це пенсия, —
    Припадок и конвульсия,
    Когда запас стремится стать эмульсией,
    Где «прозапас» для лишних глаз.