Контактный зоошкопер Глава 6

ГЛАВА 6

Одиннадцатиклассники жили своей жизнью. Кто-то бездельничал. Кто-то, наоборот, усиленно готовился к экзаменам.
Ира Ревунова собиралась поступать на юридический факультет, поэтому уроки истории посещала с особым интересом. Выполняла все задания Олеси Сергеевны, часто пропадала в библиотеке, изучая дополнительную литературу, готовя доклады к уроку. Вот и сегодня Ира  интересно рассказывала о внешней политике России во второй четверти ХIХ века,  даже не подглядывая в подготовленные материалы, хорошо ориентировалась по карте.
-  Парижский мир создал в Европе новую расстановку политических сил  и привёл к временному ослаблению влияния России в Европе и усилению позиций Великобритании и Франции, в том числе в решении Восточного вопроса, - закончила свой доклад Ирина.
- Умница! Спасибо, отлично,- похвалила  ученицу Олеся Сергеевна.
- Ботанша, - пренебрежительно оценил её выступление Волчарин-средний
Олеся  была человеком терпеливым, но всему есть предел. Строжиться и кричать девушка не умела, поэтому пошла другим путём:
- Владимир, говорят, ты много времени проводишь в гараже, мотоциклы ремонтируешь? – как бы между прочим спросила девушка.
- Ну, и чё?
- Не напомнишь, кто изобрёл двигатель для мотоцикла? – по-девичьи похлопала ресницами Олеся.
- А оно мне надо, я же мотики ремонтирую, чё мне до тех, кто изобрёл? - удивился  юноша.
- А я знаю, как зовут твоих родителей, хотя учу тебя, а не их, - парировала Олеся. – Так как?
Володька молчал.
-   Вильгельм Майбах и Готлиб Даймлер. Немецкие инженеры. Ботаны.  А кто изобрёл бензин, на котором работает твой транспорт?
- Тоже ботан? – теряя былую браваду, спросил Волчарин.
- Ага,  английский учёный Майкл  Фарадей. Он же кстати и электричество изобрёл.
- А вы хитрая, Олеся Сергеевна.
- А ещё начитанная и образованная. Мы, ботаны, все такие, - поставила точку в этом диалоге учитель.
Прозвенел звонок.
- Урок окончен, отдыхайте.
Ученики, весело переговариваясь,  попрощались с Олесей Сергеевной и покинули класс. Задержалась только Ирина.
- Спасибо Олеся Сергеевна, что заступились, - скромно поблагодарила девушка. - А откуда вы знаете, что они ботанами были?
Олеся подошла ближе, наклонилась и в самое ухо шёпотом произнесла:
- А я и не знаю, - и весело подмигнула.
Ирина звонко засмеялась, чего уже давно не делала, и Олеся убедилась, насколько она при всей своей серьезности и сосредоточенности ещё девочка-девочка.
Олеся устало опустилась на стул. Такие перепалки трудно ей давались, но Иру надо было  защитить  от нападок. Оставалось мало времени до экзаменов, и любой стресс мог помешать девушке хорошо сдать экзамены ,  подтвердить медаль и поступить в вуз.
Но никто, кроме Волчарина-среднего не знал, что Ирину надо защищать не от него. После Нового года на практику в Чащино приехал Тимур Горохов, студент городского вуза, смазливый пижон, сын, по меркам местных жителей, состоятельных родителей. Как в посёлке, где все про всех всё знали, он умудрялся охмурять молодых дурочек, не ясно. Но уже больше двух  месяцев они с Ирой тайно встречались на квартире его  бабки, которая на зиму перебиралась в город к младшему сыну, заниматься внуками.


Весна в этом году не радовала теплом, поэтому парк пустовал. Накануне вечером Володька случайно забрёл туда от нечего делать и увидел парочку,  целующуюся возле кривой ели. Их отношения давно перестали быть платоническими, но парень надеялся ещё успеть предупредить Ирину. Боялся, что она не поверит, поэтому злился на себя и сильнее придирался к ней, хотя понимал, что этим делает только хуже, отдаляет её от себя.
После истории два урока он не цеплялся к Ирине, но на физкультуре опять сорвался, когда девушка, пробежав один круг остановилась, держась за спину. Девочкой она была спортивной, занималась гимнастикой и лёгкой атлетикой, поэтому боль в спине вызвала озабоченность у Игоря Ивановича:
- Ира, может, в медпункт?
- Нет, Игорь Иванович, вчера на тренировке потянула, пройдёт.
- Посиди.
- Эх, Игорь Иванович, Игорь Иванович! И вас наша Несмеяна провела! – съехидничал Володька и сально заржал. Тяжело ему дался этот смех, потому что он видел, что Ирине по-настоящему больно, но она крепится, пережидая приступ.
- А ты почему без носок, Волчарин? – грозно спросил физрук.
- Носков, ой,…- пропищала Ира.
- Больно, - опять всполошился Игорь Иванович, пропустив мимо ушей, что девушка его поправила.
- Ну, ты, Рёва, жжешь? – заржал Никита. – Она на  вас, Игорь Иванович, наехала.
Если бы можно было побледнеть ещё сильнее, Ира бы побледнела. Она уже была готова начать извиняться перед учителем, но Уткин оборвал смех Конева:
- Не вижу оскорбления для себя. Я тоже могу ошибаться, как говорится: век живи – век  учись.
- И дураком помрёшь, - закончил пословицу  Никита, но по выражению лица физрука  понял, что сморозил глупость.
- Упал, отжался, – приказал мужчина.
- Непедагогично, Игорь Иванович, зло на детях срывать, - жеманно произнёс Никита.
- Так мы не на пении, -  в тон ответил учитель. - А то, что я на уроке физкультуры забочусь о качестве подготовки к нормативам – так это моя обязанность.
Ира с утра чувствовала себя плохо. Утренняя тошнота, головокружение, странные вкусовые ощущения преследовали её уже несколько дней. Девочкой она была умной, да и на маму во время двух беременностей насмотрелась, поэтому своё состояние оценила сразу и причину самочувствия поняла без тестов, которые в посёлке купить тайно ото всех   уж точно невозможно. Ещё утром она написала Тимуру, что надо встретиться: он три дня назад с отцом уехал на рыбалку и сегодня должен был вернуться. Смс Тимур прочёл, но ответа не было. Когда после третьего урока на большой перемене она попыталась ему позвонить, абонент оказался вне зоны действия сети. Поэтому после уроков Ира быстро сходила домой, поела, чтобы никто не видел, как она уплетает соленые огурцы без хлеба, и пошла в библиотеку. Едва дождавшись сумерек, отправилась на квартиру. У подъезда стояла бабка Тимура и сплетничала с соседкой. Ирина остановилась за деревом, где её не было видно, но она хорошо слышала разговор.
- Свадьба у Тимурчика через две недели,  там и дитё появится. Вот квартирку продать хотим – молодым на жильё,  - с упоением рассказывала старуха.
- А Катькиному мальцу чё ж квартирки-то не положено, вроде рожей вышел, копия ваш Тимка? – спросила соседка.
- Какого мальца, Родионовна, чего ты языком мелешь? – возмутилась бабка.
- Так одно ж лицо, говорю, а вы всё прикидываетесь, что не видите.
- Сплетница! - разозлилась  бабка Тимура и , громко пыхтя, пошла в подъезд.
- Да вам скоро еще принесут, ходила тут чья-то по ночи, не разглядела, - хохотала ей вслед соседка.
Ира отлипла от дерева и медленно побрела в сторону реки.
- Сама слышала, да?
- Ой!- подскочила Ирина.
- Испугал? Извини, - рядом с ней остановился Волчарин и заглянул в глаза. - Не успел,  -  то ли спросил, то ли констатировал факт.
Девушка смотрела на него во все глаза и не могла поверить: не смеётся – нет, не издевается. Он сочувствует ей, в его взгляде боль за неё.
- Опоздал, - тихо сказала Ирина.
Они молча дошли до моста. Ирина остановилась посредине и посмотрела вниз.
- Не дури.
- Отец убьёт.
- Ты совершеннолетняя.
- Опозорила.
- Дети – это радость.
- Когда в браке. И не в одиннадцатом классе, - невесело ухмыльнулась девушка.
Молодые люди стояли на мосту. Луна торжественно и величаво плыла по небу, утверждая своё право на эту ночь. Звёзды   было видно только над лесом. Тучи как будто разрезали небо пополам: там было светло  и  празднично,  звёзды игриво подмигивали, позволяли  всем желающим любоваться своей неземной красотой. А здесь , над людьми, стоящими на мосту,  тучи сгустились и всей своей массой хотели  прижать к земле, задавить, расплющить, чтоб головы не смели поднять, мучились, страдали.
 И они страдали: он от того, что так и не смог за десять лет решиться и сказать ей, что любит, любит с  того самого первого сентября, когда она с огромным букетом гладиолусов, выше её ростом, со скромно заплетённой косой, в синем школьном платьице с белым ажурным воротничком заворожённо смотрела на всё вокруг и сияла изнутри от восторга, что её мечта сбылась – она стала ученицей, и теперь все знания мира будут доступны ей. А она страдала, что не разглядела за смазливым, вечно излучающим веселье  образом  осыпающего её комплиментами юноши изъеденную червоточинами и покрытую плесенью душонку. Её, умную, начитанную, знающую ещё по произведениям Бунина и Куприна много о мужчинах такого сорта, провели, обманули, одурманили лаской рук, страстными признаниями, нежностью поцелуев. Первый опыт оказался болезненным и фатальным. Любой выход из ситуации вёл к катастрофе, моральной или физической.
Тучи вдруг лопнули, как побитая молью ткань наволочки, и на землю полетели крупные, тяжёлые снежинки. Поднялся ветерок. Он подхватывал последних зимних красавиц, кружил их в яростном танце и , позволив  приземлиться, снова поднимал и кружил. Ирина смотрела на эту борьбу зимы с весной, осознавая, что и её так же   швыряет оземь, крутит и вертит  неведомая сила и не позволяет вырваться  из этого дикого первобытного танца.
Всё закончилось так же стремительно, как и началось.
- В браке … - задумчиво протянул Володя.
Ира вынырнула из своих мыслей и недоумённо уставилась на парня:
- Что?
- Замуж, говорю, пойдёшь за меня?
- Перегрелся?
- Замёрз.
- То-то смотрю соображать плохо стал, - огрызнулась девушка.
- Мне через неделю восемнадцать, поедем  в город -  распишемся, - спокойно, как само собой разумеющееся, твёрдо произнёс Волчарин.
Перед Ириной стоял … мужчина, молодой, сильный, уверенный в себе мужчина. Когда он успел стать таким? Нет, здоровым и сильным он уродился в отца. Лет с тринадцати помогал тому в кузне, мышцы нарастил, но ума, как говорят, не нажил. Да и характер  - злой, насмешливый,  заносчивый, ядовитый.  Куда делся тот разгильдяй и злобный мальчишка, которым Володька был ещё утром? Откуда этот смелый , серьезный взгляд?  Этого взрослого человека Иринка видела впервые, но он ей понравился. Не внешней красотой, а настоящим, искренним желанием помочь, защитить, спасти, укрыть собой от беды.
- Тебя не мой, так твой убьёт, - пролепетала девушка, понимая уже, что готова   ухватиться за эту соломинку. Но не могла пока решиться подставить ни в чём не повинного парня.
- До смерти не убьют – отмахнусь,  а вот Тимурчика твоего могут. Хочешь папку в тюрьме навещать?
Девушка задумалась. Володе понравилась её реакция:
- Потерпи неделю, на каникулах твоя  с пацанами клад уйдёт искать, батя  на работе. Скажешь, в университет надо съездить, - продолжал продавливать её оборону.
- Откуда про клад знаешь, это же секрет? – удивилась Ира.
- Ха-ха, нет такого секрета, который бы Родионовна не знала и всему посёлку не растрезвонила, - парень замолчал. – Как она ещё вас с Тимуром не срисовала?
- Глаза у неё болели, видела плохо, вот и не узнала.
- Ну, что ж, повезло вам. Или не повезло, - грустно сказал Володька и нежно, по-дружески, а хотелось крепко, по-хозяйски, приобнял Ирину.