Машенька

Рассказ опубликован в независимом международном литературном журнале «Литературный ковчег».


Кокарда — это, конечно же, не украшение. Предмет этот — заимствованный, и сначала он представлял собой небольшой султанчик из перьев. В России кокарда применялась при Анне Иоановне под названием «полевого знака». При Николае I такая кокарда постепенно вышла из употребления и стала металлической.

С французского языка cocardes переводится как «петушиные перья». Так величали бант или ленту, красиво уложенную по окружности. Символика и цветовая гамма кокарды обязательно регулировалась ее национальной принадлежностью. Сейчас же материалом для кокард стал алюминий. В основе всего этого исторического творчества неизменно были петушиные перья.

***
Семиклассница Машенька прибежала из школы радостная и возбужденная. Завтра
у них в школе — игра «Зарница», и каждому даже выдали по пилотке под цвет команды — зеленую или синюю. Машенька была в синем отряде. Также она получила повязку санитара с красным крестом, да еще ей поручили прочитать особую военную речевку. Игра «Зарница» представляла собой имитацию боевых действий, похожих на военные учения. Эта игра была частью системы начальной военной подготовки.

Машенька увидела, что мама не совсем рада. Она огорчалась, когда слышала о войне, и Маша знала тому причину. Это из-за папы, который погиб на войне, когда ей было всего два годика. Прошло больше 10 лет, Машенька папу совсем не помнила, а мама забыть не могла. И вот ее сегодня опять хворь прихватила. Папа был майор
и командовал танковой ротой в совсем чужой южной стране. Вот, собственно, ничего больше она об отце и не знала. Но сегодня она в патриотическом и приподнятом настроении. Все приготовив на утро и сверху положив предмет особой гордости — синюю пилотку, она легла спать, смотреть свои красивые майские сны. А мама все всматривалась в ее черты и видела в них любимого мужа, при этом плакала молча и тихо, как может плакать только мама — как бы про себя.

Утром Машенька увидела, что к ее пилотке пришпилена кокарда с папиной фуражки — то немногое, что осталось на память о нем. Она ничего у мамы не спросила, на школьную линейку явилась именно в таком наряде. Оказалось, что она с кокардой — единственная, и как-то незаметно ее стали звать Кокардой. Не обзывать, а именно называть. И она не противилась, а по-детски гордилась.

***
В школе, как только для девочек начались уроки кройки и шитья, Машенька поразила учителей своим виденьем предмета. В ее маленьком тельце жил большой талант. Она все знала и чувствовала в еще не сотворенном изделии и могла, не прикасаясь к нему, в голове беспрестанно кроить и моделировать. А швейная игла и ножницы были как продолжение ее пальцев и ладоней. Это были уникальные способности, которые, наверное, нельзя приобрести.

Девочка уже родилась художником-модельером и дизайнером одежды. Она была сотворена творить красоту. Но полного курса средней школы Машеньке окончить не удалось. Мама болела и практически не могла работать. А жить на пособие по потере кормильца значит жить впроголодь. Они с мамой приняли решение, что Машенька пойдет учиться в техникум легкой промышленности, а потом — на швейную фабрику работать закройщицей.

Учиться было легко: все ее любили за талант и добрую душу. К концу обучения ей был категорически определен путь в вуз по той же специальности, да и мама настаивала, чтобы Машенька дальше училась. А к бедности они стали привыкать, и она их больше не пугала.
 
Вместе с красным дипломом ей вручили подарок, о котором она и мечтать не могла. Это были профессиональные портняжные ножницы, настоящие Kretzer Finny Profi, производства Германия, длинной 300 мм. Вот тогда к ней пришло счастье; она три дня не вынимала их из футляра, а на ночь клала под подушку.

В институте, куда она собралась поступать, был дизайнерский конкурс. На улице начало лета, в их маленьком техникумовском общежитии уже все разъехались по домам. Но именно тут и была их раскроечная с большим столом, где Машенька собиралась конструировать свое конкурсное изделие — легкую летнюю блузку. Она переоделась в легонький халатик и взялась за работу. Все у нее получалось, и она уже стала убирать со стола, как в дверь постучали.

***
Ей всегда хотелось считать себя женщиной интеллигентной, да на этот счет никто
и не возражал. И вот она, в чине майора следствия, в настоящее время не могла быть примером ни в мыслях, ни в словах. По крайней мере, на период этого нескончаемого розыска, который никак не располагал к духовному созерцанию мира. Она ловила маньяка-убийцу, но, будучи во главе оперативной группы, никак не могла распределить ответственность на всех ее членов. Все неудачи она воспринимала как свою личную неспособность.

Каждый день женщина ждала вылазки этого зверя, а они происходили без намека на какую-нибудь цикличность или хотя бы регулярность. Если не считать, что это случалось всегда в хорошую погоду, и на месте преступления всегда находили следы сладкого — конфет или пирожных. Она к своему стыду молча согласилась
с тем, что это дело стали называть «Дело сладкоежки». Ее психическое напряжение уже достигло верхней точки, и она на сладости смотреть не могла. Материала было много: и биологических следов, и отпечатков, только это ничего не давало для розыска. Это могло сработать лишь для дознания причастности.

Он жестоко насиловал своих жертв и убивал, рассекая горло двумя ударами бритвы: сначала справа налево, а потом наоборот. Всегда нападал в светлое время суток, выбирая малолюдные и укромные места. За этот год таких жертв было уже семь, но каких-то общих признаков они между собой не имели. Эта тварь была очень хитра и коварна, поэтому версия, что он — сумасшедший, быстро умерла, ибо такие не умеют так все обставлять. Это был зверь, жаждущий страданий и крови и от них кайфовавший. И следователь тонула в ненависти, разумом понимая, что это далеко не лучший советчик и помощник.

***
Сначала пахнуло ароматом ее любимого безе, которое, говорят, вызывает восторг у утонченных натур. На уровне груди коробочку с ним держал за веревочку солдат в парадной форме, весь блестящий и начищенный. Это был симпатичный, с черными выразительными глазами искатель приключений. И он четко заявил, что когда-то дружил с девочкой из этой общаги.

— Ушел в армию, потерял с ней связь, а вот тут по дембелю заявился, но, увы, никого нет. Только за вашими дверями и услышал признаки жизни. Так вы примете дембеля на кружечку чая?

Кокарда на его фуражке не только успокоила Машеньку, но даже рассмешила. Она фыркнула в ладошку и доверчиво пропустила гостя внутрь. Он поставил на стол коробочку с угощением и присел на стул. Потом, привстав, снял фуражку, под которой оказались густые черные кудри. Затем ловко скинул китель, повесил на спинку стула и начал распаковывать пирожные.

Машенька встала у окна и наливала в чайник воду из банки. На фоне окна ее тоненькая фигурка была почти прозрачной. Аромат безе сладким облаком повис в комнате. Девочка вдруг вспомнила, что гость никак не назвался. И произошло ужасное: он схватил со стола ее ножницы и воткнул их в торт, но тут же вытащил и начал их облизывать. При этом глаза его были не глазами искателя приключений, то были глаза зверя.

А блики от ножниц делили черные зрачки поперечной линией. Это были глаза удава.
Чудовище начало свою игру. Он бросил ножницы на стол, шагнул к Машеньке и наотмашь ударил ее по лицу. Она упала на пол, а чудовище завалилось на нее и стало рвать халатик. Машенька громко кричала, пытаясь отбиваться, но у зверя была железная хватка. И когда она сильно ударила ногой ножку стола, оттуда, скользя по сладкому, упали ее ножницы прямо в ладошку. Она их схватила профессиональным хватом и со всей возможной силы воткнула в бок зверя. Острие, проколов кожу, дальше вошло, как в песок входит детская лопатка. Тот задрожал всей тушей, обмяк и завыл. Машенька вывернулась и побежала, почти голая и окровавленная, в здание напротив — общежитие энергетиков. Там бабушка-вахтерша поймала ее в свои объятия еще в дверях.

Милиция приехала быстро. Но как только они увидели картинку, поняли, чья эта тема, и через 10 минут подъехала майор со своей группой. Она, вопреки правилам, заставила тут же дактилоскопировать потерпевшего. И уже через 10 минут сомнений не было — субъект, лежащий на животе со спущенными штанами, и есть тот самый демон-сладкоежка. Он дышал, и из-под него пузырилась кровь. Его повезли в больницу, а майор пошла увидеть ту, восьмую, что остановила чудовище.

***
Чудовище на первом этапе выходили. Он был слаб и в печальном образе потерпевшего гражданина своей страны. В таком состоянии к нему никаких следственных действий применять было нельзя. Да ко всему этому, ведь его задержали не в результате оперативно-розыскных мероприятий, а в бесчувственном состоянии, раненого. Так вот, на этот счет в родной юридической науке было много всяких оговорок. Поэтому в отношении этого зверя и не складывалось обвинительного заключения.

А вот в отношении Машеньки все было просто. Майору по этому делу, что называлось «нанесение тяжких телесных», работать не дали. Молодой же следователь упрямо повторял, что если жертва осталась девственницей, то об изнасиловании явно речь не идет, а только о попытке. Но тут, неизвестно откуда, вынырнул адвокат, который придумал версию, что его подзащитного заманили в ловушку и в процессе спора ранили.

Женщина-майор от всего происходящего сходила с ума. У нее был целый альбом фотографий предыдущих семи жертв этого зверя. И судья ее понимала. Еще больше ее понимали врачи, которые лечили этого демона.

В суде на оглашении приговора Машенька плакала, майор плакала, и судья не совсем собой владела. Получило это безвинное существо полтора года за нанесение тяжких телесных повреждений, не повлекших смерть. Конечно, это было ниже самого нижнего порога, но само существование приговора признавало чудовище потерпевшим, чего и добивался адвокат, пытаясь сыграть в свою игру. У монстра оказались очень номенклатурные родственники, и в ход пошло все — от давления до подкупа.

***
Полковник был еще чуть с похмелья: намедни ему стукнуло 55 лет. Для полковника вроде и немного, но тут звание от должности. А вот если было бы звание полковника, а должность генеральская, это было бы совсем другое дело. Когда из управления кадров поздравляли, то намекнули, что персона его рассматривается на должность в Москве, только у него есть конкурент, и очень серьезный. Но есть и ход!

На следующий год ФСИН приглашена участвовать в общероссийском конкурсе красоты, что и политически, и культурно сейчас очень
звучит.

— Будет много приглашенных генералов из смежных ведомств и министерств, так что если ты там сможешь блеснуть чешуей, так, чтобы все вокруг задымилось, то будешь переведен в столицу.

С его ресурсами и сноровкой это вполне возможно. Полковник всегда был производственником и умел выполнять государственный план. Но сейчас ему очень хотелось быть переведенным в Москву. Об этом мечтала его верная супруга — Маргарита Павловна. Когда она выходила за него, он капитанил, но она заявила прямо, что видит себя генеральшей.

Руководил полковник женской колонией, которая по сути была огромным комбинатом по пошиву, и задачей его было не воспитывать контингент, а выполнять государственный заказ. Сегодня с утра он получил информацию, что ему завозят осужденную, которая вроде как мэтр в пошиве женских нарядов, так вот он ее и задумал использовать в вопросах блистания чешуей на конкурсе в Москве. Он обсудил эту версию со своим замом по режиму — женщиной в звании подполковника, натурой правильной и убедительной. И она согласилась в этом деле сотрудничать, в расчете, что, если полковник уедет в Москву, он эту должность передаст ей. На том и порешили.

***
В лагере Машеньку встретили без злобы, а когда она сказала, что ее дразнили Кокардой, и рассказала за что осуждена, то душевно поприветствовали. За те несколько часов, что девушка была в бараке со всеми, она с доброй душой рассказала секреты пошива красивой одежды — это многим было интересно.
Полковник с ней говорил длинно, но максимально конкретно, не скрывая собственного интереса. Юную портниху, конечно, все это удивило, но она быстро смекнула, что ей представляется реальная возможность осуществить свою почти детскую мечту, но на ту мечту нужно было много денег, а тут их предлагали. У нее были и условия: первое из них, что ей должны были вернуть ее портняжные ножницы, которые остались где-то в вещдоках.

Второе — ей должны предоставить весь материал для работы. Она тут же взяла перо и бумагу и за час оформила свою заявку. И уже в первую ночь своего пребывания ночевала в так называемом «гостевом домике», в маленькой комнате, похожей на гостиничный номер. Машенька так увлеклась новой идеей, что забыла обо всем остальном.

Через два дня приехала та самая женщина-майор и вместе с новостями привезла портняжные ножницы. Она с нескрываемым торжеством сообщила, что чудовище подохло
в больнице, и в связи с тем, что причиной смерти стало ранение, от Марии должна истребовать какие-то пояснения. Но брать их майор не стала — сама сочинила и приобщила к делу. Она была абсолютно уверена, что зверь умер от диабетической комы, так как был большим сладкоежкой. Это была хорошая и добрая женщина, кроме прочего она еще оказалась старинной знакомой полковника, потому и сказала, что Машеньку ему передали на временное хранение и обижать ее будет себе дороже. Он в ответ только кивал.

Машеньке выделили закроечную площадку с великолепным столом и даже подобрали двух девочек в помощницы. А пока ждали заказ, она славно поработала по модному платью для Маргариты Павловны и еще нескольких жен офицеров колонии. Одна только женщина-подполковник, зам по режиму, не пришла. Наша Машенька ко всему была еще белошвейкой и особо порадовала женщин модным бельем. Те сразу выдвинулись в ее покровительницы. А для нее это были все простые решения.

***
И вот, когда заказ был доставлен, все швейные механизмы убрали. Она знала золотое правило — шедевры создаются только пальчиками. Девочки занимались каждый день от зари до зари сортировкой материала. Это можно делать только при естественном освещении без угрозы потерять гамму соцветий. Она же определяла результат. Машенька ползала по полу и конструировала шаблоны. И делала это с такой любовью, возможно, так король вальсов Штраус писал свои партитуры.

Само собой, понадобилась та, на которую все это придется надевать. Это дело полковник поручил своему заму по режиму, и она нашла в какой-то академии модель, которая владела искусством дефиле. Машеньке девушка понравилась: и фигурой, и пышными волосами, которые отлично вписывались в задуманный образ. Ей заказали туфли с золотым покрытием, острым носочком и тонкими высокими каблучками. А к такой обуви надо привыкать, что девочка и делала под неустанным надзором зама по режиму.

Через пять месяцев работы весь материал был откалиброван и отсортирован. Вот теперь Машенька приступила непосредственно к работе, взяв иглу и золотую нитку. В ее обществе теперь оставался только манекен. Кому-либо входить сюда запрещалось под угрозой особых кар. А если она даже сама куда-то выходила, то надевала чехол на работу: ведь известно, что сотворение волшебства не терпит публичности.

***
Так прошел год. Приближалось время ехать в Москву, но никто не знал, что они будут представлять, и даже сама модель ни разу не примеряла наряд. Нервничал полковник, и, конечно же, Маргарита Павловна, и только зам по режиму
не отходила от красивой модели и внешне была спокойна, как устав караульной службы.
 
Для транспортировки этого нечто по рисунку Машеньки из легкого, но твердого оргалита скатали трубу с двумя крышками и ручкой посередине. У Машеньки ни о чем не спрашивали из страха повредить, но она и сама была немногословна. Так, без примерок и репетиций отправились в путь. Полетели чуть ли не все участники событий, и только одна женщина-подполковник была расстроена, что не может поехать. Но в интересах службы осталась замещать начальника. В аэропорту она долго и как-то нарочито страстно то ли отчитывала, то ли уговаривала в чем-то модель.

Машенька была впервые в самолете, и лететь боялась, но при этом свой тубус ни на секунду из рук не выпускала. Москва их встретила туманом и хорошей гостиницей недалеко от концертного зала. Народу собралось много, все бегали по этажам, что-то подшивали и подглаживали. А Машенька, так и не открыв свой тубус, уснула
с ним в обнимку. Завтра было 21 сентября — Рождество Пресвятой Богородицы.
Огромный зал был практически полон, организация конкурса была на высоте. Даже объявили, что почетный глава жюри — женщина-космонавт. И в членах жюри — член миланской и парижской академий дизайна и моды — сеньор Сержио Мартинелли. Это, конечно, был идол.

И генералов было много, как и ответственных работников в штатских платьях. И большинство, конечно, с супругами. Полковник с Маргаритой Павловной совсем растерялись в бликах софитов, благородных фамилий и должностей. А Машеньку с моделью сразу проводили за сцену. Номер у них был 37. Полковник, было, впал в грустные ассоциации, но быстро взял себя в руки.

***
Это шоу грез и красоты задержали на полчаса по важной причине. Женщина-космонавт запаздывала. Все это время зрителей развлекал конферансье и ведущий игры КВН. Он даже спел одну шуточную песенку, аккомпанируя себе на губной гармошке. Но вот приглушили люстры, подали свет на сцену, и под музыку Вивальди и Дунаевского на подиум стали выходить модели. Жюри работало, а вот Сержио откровенно скучал от всего этого периферийного шика в лабутенах. Но, как гражданина своей страны, его призвали сегодня послужить, и он выслуживался.

Мужчина умел делать участливое лицо, при этом мечтая о какой-нибудь интеллигентной компании где-нибудь в Каннах. И только на 37 номере что-то произошло. Сержио с минуту убеждал себя, что это сон, ибо он видел перед собой наяву то, что и во сне не увидишь. Перед ним было то, что веками считалось лишь религиозной выдумкой. Это было убранство Царицы Небес (Queen of Heaven). Он выбежал на подиум следом за номером 37 и полз за ней на коленях, не решаясь притронуться к платью. Затем резко убежал за кулисы. Он побежал звонить своему маэстро. Тот его плохо понимал, ведь то, о чем Сержио пытался толковать, было лишь легендой. Но учитывая, что Сержио в предмете разбирался, маэстро решил ехать сам.

Когда объявили, что мероприятие посетит звезда мирового масштаба, почетный член всех известных академий моды и друг всех звездных фамилий, люди стали высыпать на улицу, чтобы воочию созерцать это национальное достояние. И он подъехал на золотом кабриолете с двумя красавицами, которые были его пресс-службой. Не родился еще денди, который мог бы с ним сравниться — ни одеждой, ни манерами, и казалось, что даже его речь искрится бриллиантовой пылью. Юная Машенька тоже была среди встречающих, но ее оттолкнули, освобождая дорогу звезде. Все, кто пробился дальше за ним, пришли на сцену. Вел всех возмутитель спокойствия Сержио. Платье было уже на манекене и зачехлено. Маэстро повелел снять чехол, и Машенька это сделала. И тут он — почетный академик всех академий мира — оторопел. Он смотрел на платье, как на чудо, и трепетал. И он вдруг прокричал:

— Выключите свет.

И в сумерках платье засияло, но не подсвеченным светом, а собственным. Люди затихли, и кто-то пытался нервно захлопать, но его не поддержали. Когда свет снова включили, то ведущий подвел Машеньку к небожителю и представил как человека, сотворившего это чудо. Мэтр, он же маэстро, вытянул свои руки вперед ладонями вверх и попросил Машеньку свои положить сверху. Он разглядел каждый
ее пальчик, а потом попросил разрешения их поцеловать. При этом пресс-обслуге дал понять, что это обязательно надо заснять, тут же сказав, что завтра во всех газетах будет фото поклонения русской святой, сотворившей чудо, равному которому не было во всей европейской истории.

И уже не ссылаясь на свою хроническую занятость, он сделал заявление для прессы:
— В христианской традиции существует упоминание о платье, в котором святая Дева Мария после вознесения короновалась на Царицу Небесную. И даже где-то в апокрифических текстах нашлись описания этого одеяния. С тех самых давних времен все европейские королевы и восточные царицы ощущали сильное желание надеть на свою коронацию такое одеяние.

Но никому не удавалось создать платье, которое не отражало бы свет, а излучало собственный. Последняя попытка была предпринята в 1953 году при коронации Елизаветы II величайшим портным и стилистом Норманом Хартнеллом. И хотя его платье на коронацию считается величайшим культовым нарядом XX века, но к искомому оно не приблизилось.

Мэтр, он же маэстро, очень красиво перевел дух и продолжил:

— И вот сегодня пророчество великого Диора сбылось. Красота создается не ради использования, а ради того, чтобы изменять восприятие. Диор не предлагал платье, он предлагал новую высоту женственности. А перед вами — совершенство!

Свою речь он закончил словами:

— А теперь, дамы и господа, я вынужден откланяться, так как обязан возвестить миру о состоявшемся чуде.

Платье зачехлили и поставили секьюрити.

***
Для Машеньки следующие два дня были чрезвычайно насыщенными и содержательными. Еще в концертном зале к ней приставили двух молодцов, явно как попечителей и гарантов. Они ее отвезли на обед в какое-то красивое место, а потом в большое здание, полное народу. Здесь с ней разговаривали разные люди, явно умные и притом очень обходительные. Они все время куда-то звонили, куда-то отправляли нарочных, получали какие-то бумаги, и все это происходило вокруг нее — девочки, которой едва исполнилось 20 лет. Потом ее где-то кормили ужином и оставили спать в каком-то отеле. А с утра все продолжилось.

***
И тем же утром в приемной начальника УФСИН страны требовательно и как-то по-военному загудел телефон. Звонили из Парижа. Начальник без добрых предчувствий взял трубку и был ошарашен. Он мог ожидать всего, но только не поздравлений. А тут женщина с приятным голосом и хорошим русским языком его лично поздравляла за огромный вклад в мировую культуру, тут же выразив надежду, что он всеми силами будет содействовать на переговорах о передаче этого чуда в музей изящных искусств в Париже. Начальник не успел прийти в себя, как позвонили из Лондона — из королевской академии изящных искусств примерно с таким же разговором. Когда позвонили уже из Ватикана, секретарь сослалась на занятость начальства. Чуть прояснили обстановку звонки из смежных министерств и правительства. И тут же у него случилась планерка со всеми своими заместителями и помощниками.

Когда наступила ясность, тут же был издан приказ по ведомству: полковника перевести в Москву к нему замом, а всем участникам этих событий оказать максимальное содействие в текущих делах и непременно премировать. И конечно, в этом приказе он не забыл официально и патриотично уточнить, что УФСИН не может быть собственником, все его движимое и недвижимое имущество принадлежит Родине, и она — единственный распорядитель.

***
Продолжалось так до обеда, которым ее накормили в новом красивом месте, а потом повели на встречу с человеком, который всем тут руководил. Он встретил Машеньку у дверей огромного кабинета. На длинном столе как-то наглядно стоял кожаный дипломат. Ее усадили в удобное кресло, встретивший ее человек открыл этот дипломат и очень просто, по-дружески, сказал:

— Жаль, что без музыки. 

Первое, что он вытащил оттуда — обычный лист бумаги А4. А это оказалось письмо, написанное рукой президента и адресованное лично ей. Оно было полно слов благодарности и личной признательности за совершенный ей творческий подвиг во славу России. И он своими полномочиями награждает ее орденом «За заслуги перед Отечеством». Тут же самыми простыми словами президент выразил сожаление, что не может вручить его лично. А в постскриптуме отметил, что целует ее святые руки и уверяет, что ее творение никогда не будет никому ни передано, ни подарено. Останется навсегда на святой русской земле.
 
Потом еще было письмо патриарха, который кланялся земным поклоном новоявленному чуду и призывал все церкви молиться, ибо вера укрепляет многократно, что и есть великое счастье для людей. Призвал за нее, деву непорочную, молиться весь христианский мир в дарование ей вечных благ земных. Дальше мужчина сказал о том, что они сами наработали — и достал два паспорта: российский и заграничный. И чуть вроде как виновато попросил ее забыть о судимости и лагере.

На самом деле она вроде в это время училась в институте, о котором мечтала. И он зачитал приказ ректора, который с большой радостью зачислял ее на третий курс. Дальше он продолжил, похоже, смущаясь. Министерство финансов не захотело остаться в стороне и просит это принять. Он чуть наклонил дипломат, и там мелькнули денежные упаковки. Закончил он словами:

— Вам еще воздадут заслуженные почести, ибо вы и есть польза, честь и слава нашей
родины.

Оказалось, что Машенька уже через три часа улетает домой. Ее угостили холодным лимонадом и привезли в Шереметьево. Там, в окружении всякого люда, она увидела свою модель, улетавшую тем же рейсом, но пообщаться им не пришлось.

***
Каким-то волшебным образом прямо в тот же день Машенька вдруг испытала то чувство, которое в ней давно жило. Она вдруг почувствовала сильную симпатию, которая, возможно, и зовется любовью. И это случилось вдруг. А как оно еще должно быть?

Оно вдруг появилось в виде глубокого доверия к молодому парню, который помог впихнуть дипломат на багажную полку. Красиво и открыто улыбаясь, он предложил ей выбрать место. Она выбрала у окна. И они начали разговаривать без всяких ужимок и условностей. Парня звали Андрей, и он был столичной штучкой, а летел
в командировку. Он ей все про себя рассказал: что закончил архитектурный, а до этого отслужил срочную.

Родители его принуждали поступить на химфак в МГУ, но он год там промучился и решил, что лучше уйти в армию. Родители его не тираны, они просто профессора-химики. Мама-органик, а папа- наоборот. Его мама имела девичью фамилию Басаргина, которую оставила и в браке. Фамилия Басаргина была сценическим псевдонимом старшей дочери Дмитрия Менделеева, той самой жены Александра Блока. Так что мама была уверена, что она по крови — родня великому химику. Поэтому, наверное, и фанатела от этой научной дисциплины. Он же после армии поступил в МАРХИ на факультет архитектуры и дизайна и в прошлом году с отличием закончил.
У них с Машенькой оказалась пропасть общих идей и размышлений, и они проговорили все полетное время, как очень даже близкие люди, а их симпатии, похоже, были взаимными.

***
На территории аэровокзала он тащил и ее, и свой чемодан и при этом настойчиво требовал, чтобы она взяла его под руку. И она взяла. Из встречающих она сразу заметила женщину-подполковника с букетом, а когда модель к ней подошла, они, прикрывшись букетом, крепко обнялись. А вот и та самая женщина — майор: она была без цветов, но с хорошими новостями. Вчера из Москвы прилетел именитый профессор, и уже сегодня он прооперировал Машину маму. Женщина-майор только два часа назад
с ним имела обстоятельную беседу, и он был полон оптимизма, абсолютно обещая выздоровление, и очень даже скоро. Машенька прямо воспряла и представила Андрея как своего друга.

***
И побежал веселый ручеек жизни пробивать себе путь через тернии. Машина мама и родители Андрея благословили молодых. И в День России
у них родилась дочка, которую назвали Руся.

***
Люди в разные эпохи по-разному изображали святое семейство, а в наше время оно вот такое.