Сборы в Адажи

Сдан экзамен по военной подготовке на военной кафедре, а это не маленькое событие, подведены итоги за три года, со второго по четвертый курс мы изучали устройство танка, немного тактику и химзащиту. Если у нас на факультете приборостроения, а он был построен на месте рижской ратуши, "доценты с кандидатами" были воплощением интеллигентности и элегантности, то на острове Кипсала преподавали крепкие мужчины, весьма успешно подберавшие безматерные выражения. В одной из аудиторий здания военной кафедры находился танк в полуразобранном виде дабы обеспечить визуальный доступ ко всем агрегатам, узлам и приборам. Естественно, первый вопрос к преподавателям был, а как танк сумели втащить в помещение, ведь в аудитории узкие двери. Ответ: все гениальное просто: сначала установили макет танка, а потом построили стены. Отсюда, с острова Кипсала, открывался величественный вид на центр Риги, со шпилями  ее соборов и Городским замком. А вот башня вокзальных часов с острова не видна. Но именно отсюда начинался наш путь в военный лагерь на трехнедельные сборы, где предстояло принять присягу и, как я надеялся, закалиться.
Из окна электрички можно было наблюдать сосновые леса и поселки с небольшими домами, а позже, из грузовиков вообще ничего не было видно, ведь ехали мы в кузове газ шестьдесят шестого, покрытого тентом. Это нас конечно не смущало, студентам везде весело. По прибытии в лагерь, нам выдали военную форму и разместили в огромной палатке человек на двести, где предложили самим выбрать себе железную кровать. Я устроился рядом с друзьями Сашей и Володей. Они оба выше меня ростом, Саша вообще под два метра, брюнет, с короткой стрижкой, великолепно смотрелся в фильме "Театр", где элегантно танцевал танго и Володей, комсомольским вожаком, оптимистом, ударником в учебе, блондином, склонным носить удлиненные волосы, но сейчас, как и все лишь мечтавший об этом. Саша, как сын военного летчика и привыкший к военным гарнизонам, вызывал доверие у офицеров, в нем прослеживалась не только танцевальная элегантность, но и военная выправка. Наверное он смог бы блестяще сыграть роль белого офицера в советском фильме. Не удивительно, что Саша Сенчило за два дня сделал головокружительную карьеру и стал аж младшим сержантом. Я за эти же пару дней, как не кутал ноги в портянки, затер их до крови и ночью ворочался с боку на бок, никак не мог заснуть, размышлял, каким образом я справлюсь с намечающимся на завтра пятикилометровым марш-броском. Я не просто любил спорт, он для меня был  как религия. Каждый день бегал, физически готов был к любым нагрузкам, но  смогу ли завтра пройти большое расстояние?
Утром построились, и в поход. Как только вышли из расположения части, я отстал от взвода, достал из противогазной сумки спортивные тапочки, они чуть меньше полукед, вернулся в строй, иду, наслаждаюсь залитыми солнцем лугами и гордо вытянувшимися соснами. Но тут подскакивает ко мне младший сержант Александр Сенчило, на гражданке мой  лучший друг, и требует:
-Одеть сапоги.
-Не могу, я ноги натер. Одену по окончании похода, никто и не увидит.
Сержант рассердился:
-Объявляю наряд вне очереди.
Я не снимаю, объявляет два наряда, потом уже почти кричит:
-Три наряда вне очереди!
А вот теперь он получает от меня отпор:
-Не имеешь право.
Да, по уставу сержант может дать только два наряда вне очереди. Саша ушел управлять взводом, и перестал обращать на меня внимание, а по возвращении в часть, я надел сапоги, и никто из офицеров не увидел нарушения формы одежды и к вечернему построению, я привел себя в порядок. Были силы почистить сапоги и подшить подворотничок.
Вечером наш взвод был построен и строевым шагом мы направились на плац.Не доходя до выстроившихся офицеров, Саша дал команду:
-Равнение направо.
Взвод повернул головы направо, все стали чуть выше поднимать ногу и опускали ее побыстрее, чеканили шаг, а потом заняли место среди других взводов напротив командного состава. Потом командир вышел вперед, сказал, что послезавтра нам будет удостоена высокая честь, мы будем принимать присягу, заявил, что мы удовлетворительно проходим учебно-боевую подготовку, потребовал не снижать планки и что под руководством коммунистической партии все задачи нам пол плечу, однако имеются отдельные товарищи, которые паразитируют и за счет армии лечат свои зубы. Отныне я запрещаю кого-либо направлять из части к стоматологу.
Я на этот приказ особого внимания не обратил, но уже утром, почувствовал, что у меня режется верхний правый зуб мудрости и десна все больше опухает. Это не помешало мне нести службу: я отстрелял из автомата на оценку хорошо. принял, как и все присягу, но десна опухала еще больше, а зуб почему-то не спешил вылезать. В то же время я не забыл о запрете обращения к стоматологу. У меня стало возникать беспокойство по поводу возможного повышения температуры моего тела. И тут у меня возникла идея как найти выход из положения, вот только главный компонент лечения непросто было достать, и вечером, когда все уже легли в кровати, я обратился к другу:
-Володя, где достать водку?
-Да не проблема, ребята на машине поедут за продуктами и привезут. Я могу им деньги передать.
-Вот здорово, держи пятерку.

На следующий день боль усилилась, а мне еще и пришлось заступить на дежурство по кухне, пришлось наряд вне очереди отрабатывать. Весь день посуду мыл, на столы накрывал, а ближе к вечеру повар поставил передо мной задачу пожарить рыбу на двести человек.
-Серега, я рыбу никогда не жарил, боюсь, не справлюсь.
-А ты налей масло на сковородку, посоли рыбу, обваляй в муке, а как зажарится одна сторона, переворачивай. Главное начни, а я подойду, посмотрю, если что не так.
Вообщем, накормил я нашу воинскую часть рыбой, даже про десну свою забыл, но как к палатке подходил, боль почувствовал адскую. Володя встретил меня с улыбкой:
-Держи свою водку. Сижу облизываюсь.
-Давай стакан тебе налью.
-Нет, без тебя я пить не буду.
Я вытащил свой рюкзак, что лежал под железной кроватью, нашел там вату и маникюрные ножницы. А потом стал отрывать кусочки от ваты, обильно поливать их водкой и протирать сначала свои пальцы, а потом и ножницы. Потом присел на кровать, посмотрел по сторонам: товарищи мои в основном сладко спали. Помолчал. Собрался с духом. Пощупал указательным пальцем десну и потихоньку отстриг лишний кусок десны. Ну а дальше конечно хорошо прополоскал водочкой рот, ну и остаток драгоценного напитка мы с Володей быстро уговорили.
На дневных стрельбах из пистолета я получил оценку отлично, но что-то к вечеру немножечко устал. Но ничего, сейчас на плацу немного помаршируем, и скорей в палатку отдыхать. Но солдат полагает, а командир располагает. Майор непонятно от ни чего, то ли поссорился с женой, то ли выговор получил от руководства,  а может просто встал не с той ноги, вообщем, по неизвестной нам причине, решил погонять нас по плацу. Взводы по-очереди маршировали и пели  песни. Русские подразделения исполняли всем известные военные песни, такие как По долинам и по взгорьям, День победы, а вот латышские исполняли песни поинтересней, причем чувствовался какой-то подвох. Одна команда пела Глори, глори алилуй, как я позже узнал переделанный гимн английского футбольного клуба Глори, глори Мэн Юнайтэд, а другая великолепно исполняла Миля, кезис мани кара сауц (Милая, кайзер меня на войну позвал). Когда ребята ее пели, казалось замирает все: и птицы не поют, и сосны не поддаются ветру, мы слушали, как завороженные, а в Ленинской комнате наверное выключался телевизор, ибо все офицеры выходили на улицу послушать. Латыши настолько мощно, с настроением печатали шаг, что создалось впечатление: идут Ленина спасать от мятежа левых эсэров.
Мы дважды спели "От тайги до Британских морей Красная армия всех сильней", но ввиду того, что нам надоело бесконечно вышагивать по плацу, исполняя прихоть майора, в третий раз уже прозвучало:
Куда идет король- большой секрет,
А мы всегда идем ему во след.

Очевидно наше исполнение понравилось офицерам, или опять выключился телевизор, но они все повыскакивали из Ленинской комнаты, и как только мы вернулись в строй к остальным взводам, наш командир, Александр был вызван к майору. А когда вернулся, рассказал, что офицер его обругал и потребовал чтобы мы больше эту песню не пели. Но,- Саша сказал, -давайте не будем сдаваться. Все согласились. "Врагу не сдается наш гордый варяг". И раздалось:
Величество должны мы уберечь
От всяческих ему не нужных встреч.
Естественно Александр опять был вызван на ковер. Возвращался он "изрядно потрепанный, но не побежденный".
-Что, Саш, досталось тебе?
-А... Они спрашивали, почему поете эту песню, мы приказали не петь, я же ответил, что сказал вам петь По долинам, но вы все равно запели про короля. И русские и латышские взводы навострили уши, офицеры сверлили нас глазами словно всюдупроникающие сканеры, все ждали, что мы споем на этот раз. Мы опять отдали дань Бременским музыкантам, а Володя особенно постарался, спел громко и к тому же взял настолько высокую ноту, насколько смог:
Ох рано, встает охрана.
Нас отпустили отдыхать. Маленькая победа, но лучше скромно побеждать, чем крупно проигрывать. Согласны?