Глава 4

Площадь гудела, как растревоженный улей. Сегодня сюда, кажется, сбежался весь Жадвиль. У позорного столба вытянулись двое парней из новой Городской стражи, а между ними, понуро переминаясь с ноги на ногу, стоял вчерашний смутьян. Сейчас он выглядел не опасным, а жалким. Помиловать его, что ли? Элина нечаянно двинула повреждённой рукой, и тупая боль начала стучать ей в плечо. Помилование отменяется.
Откуда-то появился глашатай и громогласно объявил, в чём вина арестованного и каким будет наказание. Элина невольно потёрла ноющее плечо.
Люди толкались, подступая всё ближе к столбу. Элина заметила неподалёку группку гномов. Там был и Байль, и её друзья Вайсдорн с Вахольдером. При словах глашатая, что обвиняемый потом будет работать с гномами, все обернулись и загомонили.
– Наконец-то снова начнут строить!
– И дома не будут кособокими развалюхами!
– Банк обещали открыть! И почту!
– На кой тебе почта, коли ты неграмотный?
– Очень просто: ты диктуешь, а гномы тебе и напишут красиво, и отправят куда нужно!
– Раз этого дурака гномам после наказания отдадут, будет справедливо, если гномы ему и плетей всыплют! Они лучше знают, как надо, чтобы потом он работать смог!
Площадь бурлила и шумела. Большинству понравилась идея про гномов.
– Байль! – крикнула Элина. – Ты сможешь наказать виновного?
Байль, несмотря на шум толпы, услышал её и поморщился.
– Не лежит у меня сердце к такому, – зычно ответил он. – А правда, что он в тебя камнем попал?
Элина кивнула:
– Видишь, какую свиту приходится с собой таскать! Всё по его милости!
Народ жадно ловил каждое слово. В городе началась новая жизнь, и все ждали от неё чего-то интересного. Оно происходило прямо здесь, в центре города, у всех на глазах.
Байль вздохнул, покачал головой и, неспешно ступая крепкими короткими ногами, приблизился к позорному столбу. Кнут был у стражников наготове, и Байль нехотя принял его.
– Десять ударов, как велено управительницей, нанесёт почтенный мастер Байль! – выкрикнул глашатай.
Возле позорного столба всхлипывала вчерашняя женщина, жена смутьяна. Стражники, ещё совсем неопытные ребята, отводили глаза и делали вид, что не видят её слёз. Байль снова покачал головой. Он подошёл к плачущей женщине и что-то тихо сказал ей. Элина со своего места не могла расслышать его слов, но женщина вскинула мокрое лицо и с удивлением и надеждой воззрилась на гнома.
Стражники стянули рубаху с обвиняемого и толкнули его на заранее подготовленную лавку.
* * *
Из окна Палаты Мерных Книг отлично просматривался позорный столб. Мадог постоял, глядя на толпу, и вышел наружу – прислонился к стене, сложил руки. Благодаря росту он прекрасно видел и Элину с её свитой, и скамью у позорного столба с распростёртым преступником, и Байля с кнутом в руке.
Народ жаждал зрелища. Люди вытягивали шеи, подталкивали друг друга, взрослые поднимали на руки детей, сажали их себе на плечи. Элина стискивала челюсти. Может, ей было неприятно видеть всё это, а может, просто болела рука. Дэвлин зловеще усмехался. Он-то эти сцены видел не впервой: именно Дэвлин наказывал провинившихся воспитанников. Мадог невольно поёжился. Рука у Дэвлина была тяжёлая.
К удивлению Мадога, гном не закатывал рукава и не плевал на ладони. Байль взвесил кнут в руке, словно это было не орудие кары, а добрый молот. Первый удар. Короткий сухой звук – ни свиста, ни молодецкого замаха. Виновный дёрнулся всем телом и застонал. Мадог знал, что сейчас у него на спине вздувается багровый рубец. Если бы дело происходило в казармах дроу, из спины летели бы клочья кожи и брызги крови.
Жена смутьяна всё так же стояла рядом, закусив кулак, словно не давая рыданиям и крику вырваться наружу.
Гном не вкладывал в удары ни злости, ни усердия. Он исполнял лишь необходимое, работая методично, словно в родных горах отбивал лишнее от глыбы. Кнут хлопал по спине, оставляя на коже горящие полосы.
Народ разочарованно зашумел.
– Гном его щадит!
– Не хочет себе работника портить!
– А ты хотел, чтоб человека тут до смерти засекли?
К десятому удару спина несчастного была исчерчена алыми линиями. Он вскрикивал и всхлипывал, дёргаясь всем телом. Но Мадог знал: он легко отделался. Байль и впрямь пощадил смутьяна. Или, может, это Элина пощадила его, назначив именно гнома исполнять наказание?
– Десять! – крикнул глашатай. – Всё, наказание закончено!
Байль отбросил кнут, будто это была ядовитая змея. Жена смутьяна кинулась к скамье и упала на колени возле мужа. Тот обмяк и лежал без движения.
Мадог посмотрел на Элину. Было заметно, как расслабились её напряжённые плечи.
– Позовите к нему лекаря! – крикнула она.
Она не могла перекричать толпу на площади, и Дэвлин зычно повторил её слова. «Словно на родном плацу». Толпа подхватила крик, и вскоре к скамье протолкался невзрачный человечек с холщовой сумкой. Он начал хлопотать над смутьяном.
Рэйшен склонился к Элине и что-то проговорил ей на ухо. Мадог ревниво навострил уши, но ничего не расслышал: слишком шумно было вокруг.
К Элине протолкался хмурый Байль:
– Пусть подлатают, а как только сможет таскать камень – заберу его на работы.
Элина кивнула.
– Байль… Я видела, что ты сделал. Спасибо тебе.
Пока гном с удивлением смотрел на управительницу, она повернулась к своей свите:
– Возвращаемся домой.
Мадогу тоже было время возвращаться к своей работе. К его большому удивлению, сегодня к нему пришло гораздо больше народу, чем в предыдущие дни. А вранья он услышал куда меньше.
* * *
Элина сама не ожидала, что так вымотается. Рука ныла, а перед глазами всё ещё стояла спина смутьяна в алых полосах. Сегодня и впрямь следовало отказаться от всех дел, отдохнуть… Дар Дриады выручит её, ускорит заживление, но надо бы ему помочь…
Неподалёку от дверей спальни крутилась Роза. Элина вздохнула. Отдыха точно не будет. Вдобавок она обещала дать Розе поручение.
– … Ты сможешь следить за бельём и одеждой?
Роза ошеломлённо слушала и даже не перебивала, вопреки своему обыкновению.
– Во всём-всём доме?!
– Вначале только у меня и моих экспедиторов. А если будешь справляться, то и во всём доме. От остальной работы я тебя освобождаю. Потом, попозже, выделю тебе отдельную комнату…
Роза немедленно принялась выторговывать себе поблажки:
– А можно поселить со мной Лоркана? То есть, конечно, почтенного дара Лоркана?
Элина увидела, как Рэйшен возвёл глаза к потолку. «Да уж, вот это деловая хватка!»
– Нет, Роза, этого нельзя.
Роза надула губы, словно обиженная девчонка. Даже щёки у неё задрожали от обиды.
– Мне нужно, чтобы Лоркан выздоровел окончательно и приступил к службе. Конечно, если он очень меня попросит, я обдумаю его просьбу. Но не факт, что соглашусь.
– А Рэйшен при тебе живёт, – буркнула Роза. – Тебе, выходит, можно.
– Да, мне можно, – отрезала Элина. Ей вовсе не хотелось пререкаться с настырной толстухой. – Если хочешь спросить, почему, давай поменяемся с тобой на пару дней местами. И нет, Рэйшена я тебе не оставлю.
Роза и Рэйшен с одинаковым ужасом взглянули на Элину.
– Он ущипнул меня за щёку!
– Я знаю. Он больше не будет. И давай закончим об этом. Так что насчёт моего поручения? Ты согласна? Или не справишься?
Роза сложила руки на груди:
– А почему нет? Согласна! А всем, кто надо мной потешался, пусть будет стыдно!
Роза выплыла из комнаты с королевским достоинством. Рэйшен упал на стул и беззвучно засмеялся. А Элина вытянулась на кровати. И да, сегодня именно она не скинула сапоги.
* * *
Она и сама не заметила, как провалилась в сон. А когда проснулась, в окно лился мягкий вечерний свет. Рука почти не болела. Покой многое лечит.
Дом жил своей жизнью: слышался топот сапог, звон посуды, обрывки смеха. С площадки возвращались к ужину подопечные Дэвлина. Из кухни ползли аппетитные ароматы. Где-то переговаривались и хихикали служанки.
Элина улыбнулась. Как будто и не было брошенного в неё камня, порки на площади, разговоров со Сныстом, ранения Лоркана, споров с Дэвлином…
А куда, интересно, вновь исчез Рэйшен? Пробует новый сорт пива в одном из трактиров? Болтает с гномами? Ищет мастерскую фальшивомонетчиков? Любезничает с Мадогом? Как же хочется просто остаться в кровати, завернуться в одеяло и заснуть до утра! И ничего обо всём не знать! Но «не знать» Элине было не положено. Поэтому следовало подняться и всё выяснить.
Стараясь не тревожить руку, Элина поплескала себе в лицо водой и поправила причёску. Всё это можно было делать самостоятельно, только времени на эти дела уходило намного больше. Поэтому, когда Элина спустилась вниз, солдаты уже поужинали и шумно радовались чему-то своему. Элина узнала голос Меурига и порадовалась, что её экспедиторы влились в общую жизнь.
Ощутив лёгкое прикосновение на плече, Элина вздрогнула. Ей не нравилось, когда подкрадываются сзади. Зато у дроу это было любимым развлечением.
– Знаешь, чему они радуются? – спросил Томори.
Раб он или нет, но навыки у него отличные. Даже Рэйшен это признал.
– Во-первых, ясного тебе неба, Томори, – с раздражением сказала Элина, – мы с тобой сегодня не виделись. А во-вторых, не подкрадывайся. Это пугает.
– Хорошо, – покорно ответил Томори. – Но знай, что он собирается играть вопреки твоему распоряжению.
– Кто собирается? Что играть? И какое распоряжение ты имеешь в виду?
Томори с недоумением смотрел на неё.
– Парень, у которого Шёпот Леса. Меуриг. Он собирается нарушить твоё распоряжение и поиграть…
Элина замерла. В суматохе последних событий она совершенно забыла предупредить Меурига! Он ничего не знает!
– Он ничего не нарушает, – слабым голосом произнесла она. – Я забыла его предупредить… Прости, Томори.
Раб укоризненно смотрел на неё, и Элину окатил стыд пополам с испугом. Как она могла забыть?!
– Они в опасности. Она чувствует этот инструмент. Её магический запас почти полон, и она собирается его использовать.
Сейчас рядом с Элиной не было ни её экспедиторов, ни стражников, которых подобрал Дэвлин. Только Томори и ответственность за всё, что происходит в этом доме.