Глава 6

Дом беспокойно гудел. Все бегали поглазеть на перевёрнутый стол и стулья, судачили в углах и коридорах. Элина шла, словно призрак, сквозь людскую болтовню, чувствуя себя ужасно измученной и одинокой. За ней брели и Рэйшен, и Дэвлин, она чувствовала спиной их взгляды, но не оборачивалась. Ей не хотелось разговаривать. Не сейчас.
Проходя мимо разгромленной комнаты, Элина устало попросила:
– Ребята, вы бы хоть прибрались!
«Ребята» вытянулись перед ней в струнку и скроили честные физиономии. Наверняка опять примутся чесать языками, стоит ей отвернуться.
Элина доплелась до комнаты Меурига и Полли, стараясь не двигать повреждённой рукой. Девушка пришла в себя. Её поили каким-то пахучим отваром, и сейчас щёки её порозовели, глаза заблестели, и ничто не напоминало о произошедшем.
В коридоре Элина столкнулась с Лорканом. Он оправился после ранения и довольно бодро расхаживал по дому. Правда, рядом теперь постоянно крутилась Роза. При виде Элины Роза заахала, приложив пухлые ладони к щекам.
– Роза, не надо. Отдыхай. На завтра найди мне такую же или похожую рубашку…
– С оторванным рукавом? – подозрительно спросила Роза, и Лоркан, не сдержавшись, фыркнул.
– Нет, рукава должны быть целыми. А ты, Лоркан, завтра будь на утреннем совещании, раз уж ты окреп.
И Элина побрела к себе в кабинет. Ей хотелось запереться там, никого не видеть и не слышать. Не тут-то было! Под дверью поджидал Мадог.
– Наконец-то! Я уж думал, что… А что с рукавом?
– Тебе нужен рукав? – вяло пошутила Элина. – Вроде у тебя свой есть. Принёс отчёт? Вижу, принёс. Завтра сдашь за два дня. Если меня не убьют до вечера.
– А если убьют?
Интересно, он так шутит?
– Если убьют… Вспомнила, у меня же заместитель есть – Лоркан! Ему сдашь.
Теперь пусть чешет в затылке до утра, умник!
В кабинете Элина угнездилась за столом. Хорошо, что она принесла сюда две маленькие подушки! Если положить одну под себя, а другую – на столешницу, можно и вздремнуть.
* * *
Рэйшен проклинал себя и свою сегодняшнюю беспечность. Вечером он решил поболтать с гномами и уговорил Дэвлина сходить с ним. В итоге обсуждение ремонта в доме вылилось в посещение ближайшего трактира. Пиво там было отменное, и Рэйшен, Дэвлин, Байль и ещё несколько гномов прекрасно провели вечер.
Дэвлин, после того как вправил Тикаэле челюсть, не произнёс ни слова. Рэйшен тоже помалкивал. Ему было тошно. Он понимал, что бросил свою женщину, а защитил её совсем другой – жалкий, ничтожный раб… Это было ужасное ощущение.
Ещё ужаснее было то, что сама Элина тоже это понимала. И теперь не удостаивала Рэйшена даже взглядом. Он очень надеялся, что, оставшись наедине, они смогут спокойно поговорить, но Элина отчего-то забралась в кабинет и устроилась за столом.
Рэйшен украдкой бросил взгляд на Дэвлина. У того тоже был вид побитой собаки. Он тоже ждал какого-то слова. Снисхождения? Прощения?
И они дождались.
– Чего вы тут стоите? Расходитесь по комнатам, уже поздно. Завтра куча дел. С утра совещание. Будьте оба.
Они выскользнули за дверь, и Дэвлин с раскаянием в голосе шепнул:
– Угораздило меня опозориться на старости лет! Сам от себя не ожидал!
– Ладно, чего уж тут, – буркнул Рэйшен. – Завтра оба получим нагоняй.
– И поделом. Позорище…
Дэвлин наконец-то убрался к себе, а Рэйшен прокрался в спальню и прихватил там одну из Элининых любимых подушек и одеяло. Потом он вернулся назад, в кабинет. Элина спала, опустив голову на здоровую руку, а больную вытянув перед собой. Может, притворяется? Рэйшен прислушался к её дыханию: нет, и вправду спит. Он подсунул ей под руку подушку, а сверху накрыл одеялом. Элина любит, когда тепло. А он сам может устроиться рядом на полу. Ему несложно. Он же дроу.
* * *
Наутро рука Элине почти не болела. Это было бы хорошо, если бы не болело всё остальное: шея, ноги, спина и то, что пониже. Элина со стоном распрямилась. Наверное, на её лице, испачканном землёй, отпечаталась вся скорбь мира.
Рэйшен вольготно вытянулся прямо под дверью и выглядел так, будто всю ночь проспал на перине. Ну, как у него так получается? Он ещё и улыбается!
– Эли, тебе принести поесть? Или, может, арзы, чтобы взбодриться перед совещанием?
– Совещание!
Элина подскочила, в очередной раз зацепившись бедром за угол массивного стола. Сейчас соберутся её экспедиторы, а она… Растрёпанная, с грязным лицом, в изорванной рубашке…
– Рэйшен, найди Розу! Она обещала чистую одежду! Хотя бы рубаху! И воду!
… Роза ахала и причитала, как будто Элина съела её любимую кошку. Но главное – рубаху и кувшин воды принесла, так что Элина смогла быстро освежиться и переодеться. Пригладить волосы – и можно в бой!
– Рэйшен, унеси подушки и одеяло! Нечего их всем демонстрировать! Роза, спасибо, можешь идти…
Конечно, арзу из белых чашек сейчас пить некогда. Первым явился Мадог, который ловил каждое изменение на Элинином лице. Он ехидно усмехнулся, глянув на Рэйшена. Неужто надеется, что Элина устроила скандал?
Пришёл Меуриг, заботливо поддерживая Полли. Кажется, она в поддержке не нуждалась, но не отказалась опереться на локоть молодого дроу. Лоркан после ранения ступал ещё тяжеловато, но отдыхать наотрез отказался. Дэвлин вёл себя на удивление тихо, заняв место в углу.
– А где Квэддо с Маленой? – осведомилась Элина. – Они считают, что их совещание не касается? Квэддо у нас всё ещё считается управителем города. Зовите их сюда, быстро!
* * *
Дэвлин обводил всех тяжёлым взглядом и думал, когда же он услышит грубые и позорящие слова в свой адрес. И как, интересно, Элина накажет его? Он не сомневался, что наказание последует. Эта женщина ничего не забывает. Всегда такой была. Рэйшен, наверное, вымолит прощение. Дэвлин скривился. Рэйшен так мечтал убежать от дровских жестоких обычаев, от безжалостных женщин, управляющих всей жизнью клана, и не замечает, что попал точно в такую же зависимость, только от человеческой женщины!
Дэвлина так увлекли эти размышления, что он не услышал, как Элина похвалила Полли и Меурига. Зато своё имя он расслышал хорошо.
– Дэвлин, я вижу, тебе совсем не интересно?
Дэвлин мрачно взглянул на свою новую владычицу:
– Очень интересно. Я внимательно слушаю.
Он ждал, что она прикажет повторить её последние слова. Он, конечно, не сможет, и все примутся хихикать над ним. Однако ничего подобного не произошло. Элина отчего-то принялась за Квэддо и Малену.
– Отчего никто не следит за тем, что происходит в доме? Я понимаю, что тяжело уследить за целым городом, но за одним домом-то можно! Квэддо, прошу внимательно наблюдать за происходящим. Всё, что кажется странным, подозрительным, даже просто непривычным, – немедленно докладывать мне!
Квэддо покорно кивнул. «Радуется, что легко отделался».
– Малена, почему я вчера не увидела тебя, когда нужно было оказать помощь Тикаэле?
Девушка принялась сбивчиво объяснять, что оказывала помощь Полли и не могла её бросить…
– К счастью, у Полли не оказалось серьёзных повреждений, – сухо отметила Элина. – А ты по-прежнему сидела возле неё. Конечно, побыть с подругой в тёплой комнате приятнее, чем вправлять эльфийке выбитую челюсть… Но есть такое слово – долг. Ты, Малена, наш лекарь, тебе нужно помнить это слово всегда.
Девушка покраснела до ушей. Дэвлин не мог удержаться от самодовольного смешка: умеет же Эли уколоть! Не хуже, чем некоторые плёткой! Он тут же вспомнил, что скоро и ему достанется, и усмешка сползла с его лица.
– Про эльфийку пока хватит, – неожиданно сказала Элина. – В городе и без этого хватает проблем. Квэддо и Малена, свободны. Меуриг и Полли, возвращайтесь к работе.
В кабинете стало свободнее.
– Мадог, думаю, ты тоже продолжай работать. Вечером я приму от тебя двойной отчёт. Ингерам, ты у нас занимаешься Городской стражей…
К удивлению Дэвлина, поднялся Лоркан.
– Эли, дай уже мне поработать. Сил моих нет валяться в кровати да россказни Розы слушать!
Все добродушно рассмеялись: любвеобильный Лоркан попался в собственную ловушку. Роза могла заговорить до полусмерти кого угодно.
– Вряд ли у тебя хватит сил ходить между участками, – с сомнением в голосе сказала Элина. – Ты и по дому еле ходишь…
Лоркан принялся горячо убеждать её в том, что он очень даже резво ходит! Ещё немного – и побежит! И вообще, Ингерам придумал замечательную вещь: Лоркан будет сидеть в какой-нибудь караулке, а к нему будут стекаться с докладами назначенные начальники участков.
– Понимаешь, Эли, я буду знать обо всём, что делается на местах, и смогу управлять из этой…
– Я поняла. Тебе нужно место, где ты сможешь прятаться от Розы, – Элина говорила совершенно серьёзно. – А я должна найти тебе караулку, и там ты будешь притворяться, что работаешь. А Ингерам продолжит мечтать о возвращении в лес.
Смех утих: Элина была не в настроении шутить.
Ингерам, насмешник и зубоскал, тоже оставался серьёзным:
– Некогда мечтать. Ты сама говоришь, что в городе работы – непочатый край. В Городской страже начали наводить порядок, а кто у нас стоит на городских воротах? Там по-прежнему Ашкутовы молодчики взятки берут. Вот ими бы я и занялся. А Лоркан и вправду пусть руководит Городской стражей не на улицах, а из помещения. Хотя бы временно.
Элинино лицо смягчилось.
– Что ж, дело говоришь. А с чего начнёшь?
Лицо Ингерама осветила знакомая насмешливая улыбка:
– Всё, как ты любишь, – личное знакомство и списки. А назавтра – увольнения и набор новых служащих.
Элина тоже заулыбалась.
– Ты угадал, я такое люблю! Что ж, приступайте оба!
Лоркан и Ингерам, неразлучные друзья-приятели, покинули кабинет в превосходном настроении. Мадог ушёл вслед за ними.
В кабинете, кроме самой Элины, остались только Рэйшен с Дэвлином.
Дэвлин приготовился к потоку обвинений. Рэйшен сидел с таким видом, будто ему всё нипочём. «Врёт, стервец, храбрится!» Дэвлин знал, что любой упрёк от Элины для Рэйшена больнее, чем удар ножом.
Но получилось иначе.
– Чего расселись? Поднимайтесь, – буднично проговорила Элина, – пойдём к Тикаэле.
* * *
Дэвлин не понимал, чего ради туда идти, но поостерёгся лишний раз раскрыть рот. Они с Рэйшеном покорно двинулись за Элиной.
В комнату эльфийки Элина распахнула дверь без стука. Правильно, следует время от времени напоминать всем, кто тут хозяин. То есть хозяйка.
Внутри было светло и пусто: в комнатах не было лишней мебели, и ничто не загромождало пространство. Удобно. Особенно с точки зрения ближнего боя. Тикаэла сидела на своей постели у окна. На голове у неё так и красовалась перевязка – рукав Элининой рубашки, а лицо было злым и хмурым. Дэвлин её понимал: мало радости, когда тебе свернули челюсть на сторону, и ты даже жрать толком не можешь. Рядом стоял её коленопреклонённый раб. Дэвлин не дал себе труда запомнить его имя. Но было понятно: эльфийка воспитывает раба. Так уж у них заведено.
Лица Элины Дэвлин не видел, но всей спиной она излучала неприязнь и недовольство. Да уж, она отлично прижилась бы в любом клане дроу: заносчивая, неласковая, гордая…
Тикаэла что-то невнятно промычала. Рэйшен, не удержавшись, фыркнул. Вот мальчишка, смешно ему! Элина тут же обернулась и нарочито нахмурила брови. Рэйшен тут же подавил смешок. Что ж, не такой он дурак.
– Поднимись, Томори, – тоном, не терпящим возражений, сказала Элина. – Я запрещаю ползать на коленях.
Тикаэла сделала над собой усилие, чтобы проговорить:
– Раб мой…
– Не забывайся, – холодно ответила Элина. – Дом – мой, законы – мои. Ты их нарушила. Теперь я буду постоянно напоминать тебе, как правильно себя вести. И советую тебе слушать. Здоровее будешь.
Если бы Тикаэла могла, она скривила бы презрительную гримасу. Вместо этого она толкнула раба ногой.
– Вставай, – прошепелявила она, – как тебе велено.
Томори поднялся. Элина удовлетворённо кивнула.
– Ты, Тикаэла, пробудешь здесь до того, как заживёт твоё лицо. Потом ты покинешь город, как я и говорила. А до этого времени ты, несмотря на травму, будешь исправлять то, что натворила.
Глаза Тикаэлы горели синим огнём. Дэвлин бы не хотел, чтобы так смотрели на него.
– И фто я буду делать? – неприязненно уточнила эльфийка.
– Тебе выдадут лопату, и ты приведёшь в порядок сад: закопаешь ту безобразную канаву, уберёшь сломанные ветки, сбитые листья и яблоки… В общем, тебе скажут.
К безмерному удивлению Дэвлина, раб решил заступиться за Тикаэлу.
– Она не сможет, – тихо возразил он Элине.
– Это почему?
– Она не восстановила силы после магического удара, ранена, а ещё ничего не ела со вчерашнего вечера…
– Восстановление её сил меня мало волнует… Постой, почему не ела? Челюсть ведь не сломана! Неужто на кухне не нашлось ничего подходящего для неё?
Томори не глядел Элине в лицо.
– Меуриг не дал. Он сказал, что я могу приходить к общему столу, и для меня всегда найдётся миска и ложка, но не для Тикаэлы…
Дэвлин мысленно восхитился своим воспитанником. «Ай да Меуриг! Настоящий дроу!» Потом Дэвлин вспомнил про связь Меурига с Полли и передумал восхищаться.
Элина – не дроу, поэтому не удержалась от смешка:
– Могу его понять. Обещаю поговорить с ним. За результат не ручаюсь. Но лопату Тикаэле выдадут в любом случае.
* * *
Элина едва удерживалась от откровенного злорадства. Проклятая эльфийка, измученная и слабая, да ещё и голодная! Однако показывать свою радость не следовало: отчего-то Томори жалел свою мучительницу и пытался её поддержать. Может, у него мозги перевернулись от долгих издевательств? Зачем тогда он просил помочь ему? В любом случае, Элина не собиралась больше оставлять его с этой безумной наедине.
– Томори, собери свои вещи. Пойдёшь со мной.
Томори опасливо покосился на Тикаэлу. Та помалкивала, опустив голову. Он забрал какую-то сумку из тех, что были свалены в углу.
– Я готов.
Элина с недоумением глядела на него. Это всё, что у него есть? Интересно, что в этой сумке? Хотя бы запасная пара штанов?
– А где твой тюфяк? Одеяло, подушка?
Томори пожал плечами.
– Это не ответ! Где твоё спальное место?
Томори указал на ближайший пустой угол – голые доски и ни одной тряпки. Элина изумилась:
– А где всё? Ты спишь просто на голом полу? Но ведь был тюфяк, я помню…
Она перевела взгляд на Тикаэлу. Её постель выглядела мягкой и пышной. Ясно, вот где прячется и дополнительный матрас, и одеяло. Ужасно захотелось швырнуть всё на пол и пнуть ногой, но так позориться Элина не стала. Вместо этого она выхватила у Тикаэлы тяжёлый ключ от комнаты:
– Это тебе больше не понадобится. Зато у тебя останется постель: своя и чужая.