Приказ короля. Глава 28

Посёлок мы заметили, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. Несколько домов — покосившихся, заросших травой по самые крыши. Ни огней. Ни голосов. Ни собак.

— Пусто, — сказал Крил, оглядываясь. — Давно брошено.

— Нам только переночевать, — ответил я. — С утра двинем дальше.

Выбрали дом на отшибе — тот, что выглядел целее других. Крыша ещё держалась, дверь висела на одной петле, но внутри было сухо. Печь, лавка, грубо сколоченный стол. Кто-то оставил здесь свою жизнь и ушёл. Или не ушёл.

Фарис сразу принялся осматривать углы и смахивать паутину.

Крил молча скинул меч у порога, сел на лавку, уставился в стену. Лира опустилась на пол, обхватив колени руками. Всхлипывала — тихо, стараясь, чтобы никто не слышал. Но слышали все.

Я сел рядом с ней.

— Лира.

— Я не смогла его защитить, — сказала она, не поднимая головы. — У меня была сила. Я могла… я должна была…

— Ты была без сил после вчерашнего, — тихо сказал я. — Ты ничего не могла сделать.

Она вновь всхлипнула, обхватив себя руками.

— Мы его вернём, — сказал я. — Клянусь.

Она помолчала. Потом положила голову мне на плечо. Я положил руку ей на макушку, и мы сидели так долго — в тишине, в пыли, в уходящем дне.

Фарис возился у печки, пытаясь развести огонь. Крил сидел, о чём-то размышляя.

— Фарис, — позвал я. — Голова как?

Фарис удивлённо обернулся. Потрогал затылок, поморщился.

— Меньше болит, — сказал он. — Спасибо.

— Ты чего так удивился?

— Не привык, чтобы обо мне спрашивали, — Фарис пожал плечами и вернулся к растопке. — Раньше только Катрина переживала. Она всегда шептала мне что-то на ухо, когда я болел. И мяса отрезала с общей тарелки. Тайком от матери.

Я вспомнил маленькую дочку Сария, которая обнимала Фариса перед уходом. И которая так сильно плакала и переживала, что он не вернётся.

— Наверное, она сильно скучает по тебе, — сказал я.

— Да, — голос Фариса потеплел. — Она маленькая. Она меня любит. И ей не важно, кот я или человек. Она просто любит меня.

Я кивнул.

— Хорошая девочка, — сказал я.

— Она меня ждёт, — повторил Фарис.

Он замолчал. Повисла тишина. Только слышно было, как Лира шмыгает носом и как потрескивают сухие ветки в печке.

Крил вдруг зашевелился. Проворчал что-то себе под нос — так, что разобрать было невозможно, но интонация не сулила ничего хорошего.

— Чего ты там бормочешь? — спросил я.

— Говорю, что мне плевать на этого старика, — громко сказал Крил, не глядя на нас. — Понял? И на его девчонку — тоже. Я хочу его спасти только потому, что я человек чести. Он спас мне жизнь — я отдам долг. И всё. Ничего больше.

Лира подняла голову, посмотрела на Крила покрасневшими глазами.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что?

— Что не бросил. За то, что вы все здесь.

Крил хмыкнул и отвернулся к стене.

— Не ной, — буркнул он. — Успеешь ещё нареветься, когда мы его найдём.

— Это было почти мило, — заметил Фарис.

— Заткнись, кот.

— Я не кот.

Крил не ответил.

Я отодвинулся от Лиры, встал, подошёл к окну. За ним темнело. Лес шумел.

— Завтра на рассвете выходим, — сказал я. — Лира, постарайся уснуть. Мы тебя разбудим.

— А если мне снова приснится кошмар? — спросила она, содрогнувшись.

— Тогда мы тебя разбудим, — просто ответил я.

Она, чуть помедлив, кивнула, свернулась калачиком на лавке, укрывшись своим плащом. Через минуту дышала уже ровно — спала.

Фарис улёгся у печки на узкий топчан.

Я сел на пол, прислонившись спиной к стене. Крил пересел поближе к двери — чтобы никто не вошёл незамеченным.

— Ты тоже ложись, — буркнул он. — Я подежурю.

— Потом сменимся, — сказал я.

Он не ответил. Но я заметил, что его рука лежит на рукояти меча. И смотрит Крил не в окно — в угол, где спит Лира.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — ответил он. — Просто стерегу.

Я не стал уточнять, кого именно.

Ночь опускалась на заброшенный посёлок. Где-то в лесу ухал филин. В печке догорали угли. И мы спали — двое солдат, девчонка и бывший кот — под одной крышей, впервые спокойно за долгое время.