Попаданец. Перевал Дятлова. Глава 4

Глава 4. Соседи по темноте

Алексей вернулся к палатке затемно.

Он не дошёл до перевала. Не смог. Не потому, что испугался — хотя страх был липкий, въедливый, как таёжный гнус летом. А потому, что на полпути его остановил звук.

Не голос. Не крик. Что-то другое.

Низкая, вибрирующая нота, которая не шла через уши — проникала прямо в череп, заставляла зубы ныть, а глазные яблоки — пульсировать в такт.

Он пробыл на склоне полтора часа, зарылся в снег лицом вниз, как советовал старик-манси. Ждал, когда звук уйдёт. Ждал долго. Нота не уходила — просто смещалась, перетекала из левого полушария в правое, играла с ним, как кот с мышью.

Потом разом оборвалась.

Алексей поднялся, отряхнулся и побрёл обратно. В голове гудело. В ушах — звон, будто после взрыва.

Когда он вошёл в палатку, все уже сидели у печки. Ужинали. Колеватов мешал ложкой в котелке. Дятлов что-то записывал в дневник.

— Ну? — спросил Игорь, даже не подняв головы.

— Нет прохода, — соврал Алексей. — Трещина. Снежная. Глубокая. Обходить далеко.

Тиберий хмыкнул, откусывая хлеб.

— Это ты так маршрут отрабатываешь? Журналист, блин, разведчик.

— Не нравится — сам сходи проверь, — огрызнулся Алексей. И тут же пожалел. Злость была ни к чему. Она привлекала внимание. Особенно Золотарёва.

Инструктор молчал. Сидел в своём углу, чистил ногти ножом. Делал это медленно, с каким-то деструктивным спокойствием. Казалось, он ждал чего-то. Возможно, именно этой ночи.

Ужин прошёл в напряжённой тишине. Люба пыталась шутить — никто не поддержал. Зина спросила про собаку, которую видели утром, — манси, наверное, оставил. Слободин измерил давление Дятлову — «немного выше нормы, Игорь, сбавь нагрузку».

В десять погасили лампу.

Тьма опустилась плотная, ватная. Печка догорала, потрескивала углями. Холод пробирался сквозь брезент, щипал лица.

Алексей лёг у входа, как и вчера. Укутался в чужой спальник, поджал колени к животу. Глаза закрыл, но не спал. Слушал.

Часы в палатке — одни на всех, карманные, принадлежали Колеватову — тикали где-то в темноте. Мерно. Успокаивающе. Тик. Тик. Тик.

Потом тиканье заглушил другой звук.

Шаги.

Они начались далеко — за деревьями, в сотне метров от палатки. Но приближались. Медленно, неторопливо, с интервалом в две-три секунды. Словно кто-то очень большой и очень старый шёл по снегу, проверяя каждый шаг.

Скрип. Скрип. Пауза. Скрип.

Алексей открыл глаза. В темноте палатки ничего не было видно — только чернота и слабый отблеск углей.

Шаги приблизились вплотную.

Остановились у самой стенки.

Алексей слышал дыхание. Нет — не дыхание. Движение воздуха. Кто-то огромный стоял снаружи и смотрел внутрь. Не дышал. Не двигался. Просто... присутствовал.

— Ты тоже это слышишь? — шёпотом спросил Тибо-Бриньоль из противоположного угла.

— Да, — так же тихо ответил Алексей.

— Волк? — спросил кто-то из девушек. Зина.

— Волки по кругу не ходят, — ответил Золотарёв. Голос его был совершенно спокоен, будто он ждал этого сценария. — И следов не оставляют.

— Каких следов? — спросила Люба, в голосе паника.

— Шаги есть — следов нет. Проверьте утром.

— Семён, прекрати, — осадил его Дятлов. — Ты людей пугаешь.

— Я констатирую факты, Игорь. Для того и здесь.

Шаги переместились. Теперь они звучали с противоположной стороны палатки — со стороны входа, где лежал Алексей. Он физически ощущал, как кто-то наклоняется, приникает к ткани, рассматривает.

— Игорь, — голос Колеватова дрогнул. — У меня компас с ума сошёл. Стрелка пляшет.

— Трансформаторная подстанция близко? — иронично спросил Тиберий. — Может, ЛЭП в тайге проложили?

— Заткнись, Юра, не до шуток.

Шаги ушли так же внезапно, как и начались. Не затихли — просто прекратились. Словно кто-то выключил звук.

Остаток ночи прошёл в тревожной полудрёме. Никто не спал по-настоящему — все прислушивались, ждали возвращения.

Но больше ничего не было.

Только ветер.

И чувство, что за тобой наблюдают.

Утром Алексей вышел из палатки первым.

Снег лежал ровный, нетронутый. Никаких следов вокруг — ни волчьих, ни человеческих. Только цепочка его собственных вчерашних отпечатков, ведущая к лесу.

— Чисто, — сказал он.

Но тут же заметил странность.

На снегу, метрах в пяти от входа, лежали предметы. Несколько штук. Тёмные на белом, как монеты на скатерти.

Он подошёл ближе. Присел.

Металлические шарики. Идеально круглые, размером с горошину. Серебристые, с едва заметным зеленоватым отливом. Холодные на ощупь.

Точно такие же, как тот, что он нашёл в кармане вчера.

— Ребята, — позвал Алексей, не оборачиваясь. — Выходите.

Высыпали все. Дятлов, Зина, Люба, Колеватов, Дорошенко, Тиберий, Слободин, Тибо-Бриньоль, Золотарёв. Стояли полукругом, смотрели на шарики.

— Что это? — спросила Люба.

— Не знаю, — честно ответил Алексей.

— Металл, — сказал Слободин, врач, наклоняясь. — Не магнитится. Лёгкий. Не похоже на сталь. Может, дюраль?

— Дюраль бы заржавел на снегу, — заметил Тибо-Бриньоль. — А эти блестят как новые.

Тиберий нагнулся, поднял один шарик, подбросил на ладони.

— Может, «зелёные человечки» наследили? — усмехнулся он. — Прилетели ночью, шарики рассыпали, улетели. Завтра в газетах напишут: «Дятловцы встретились с инопланетным разумом».

— Прекрати, — резко сказал Дятлов. — Не смешно.

— А кто смеётся? — Тиберий пожал плечами, но шарик убрал в карман. — На память оставлю. Девчонкам в Свердловске покажу.

Алексей смотрел на него с внезапным холодом внутри. Он знал, что Тиберий Кривонищенко умрёт одним из первых. У кедра. Без шапки, в одном свитере. Ожоги на лице. Ссадины на руках.

Шарик в его кармане — не сувенир. Метка.

— Тиберий, — сказал Алексей. — Выбрось.

— Чего?

— Выброси шарик. Сейчас же.

Тиберий посмотрел на него с недоумением, потом с вызовом.

— С какой это радости? Ты мне не командир, Воронов. И вообще — ты десятый лишний. Откуда ты взялся, никто не знает. А теперь ещё и указываешь.

— Я не указываю, я прошу.

— Не выкину. Хорошая вещь. На сувенир.

Он отошёл к палатке, насвистывая что-то бодрое.

Алексей повернулся к Дятлову.

— Игорь, это важно. Они опасны.

— Чем? — спросил Дятлов. В его голосе не было насмешки — только усталое любопытство.

— Я не знаю точно. Но знаю, что они не должны быть здесь. Их не существует в природе. Их не производят на заводах. Их... кто-то оставляет. Для отметки.

— Для отметки кого?

— Тех, кого заберут.

Тишина. Ветер донёс запах дыма — печку растапливали.

— Алексей, — тихо сказала Зина. — У тебя такое лицо, будто ты уже всё это видел. Будто ты знаешь, что случится.

Алексей посмотрел на неё. На живую. На тёплую. На ту, у которой через сутки будет сломано одиннадцать рёбер и размозжён затылок.

— Знаю, — сказал он просто. — И пытаюсь это изменить.

Он вошёл в палатку.

Золотарёв сидел на своём месте, чистил второй раз ногти. Увидел Алексея, кивнул на свободное место рядом.

— Сядь, — сказал негромко.

Алексей сел.

— Ты знаешь, что это за шарики, — не вопрос, утверждение.

— Догадываюсь.

— Расскажи.

— Не здесь. Не сейчас.

— Тогда скажи одно: они связаны с объектом?

Алексей посмотрел в глаза Золотарёва. В них не было страха. Был холодный, профессиональный расчёт. Человек, привыкший работать с секретами, не боится секретов. Он боится только одного — потерять контроль.

— Да, — сказал Алексей. — Связаны. И если ты, Семён, или как тебя на самом деле, не выведешь группу к вечеру вниз, объект заберёт всех. Включая тебя.

— Объект не может «забрать». Объект — это установка.

— Ты так думаешь?

Золотарёв молчал минуту.

— Кто ты, Воронов?

— Твоя совесть, — усмехнулся Алексей. — Которая пришла из будущего сказать: «Ты ошибся, Семён. На этой горе нечего охранять. Потому что охраняемое охраняет само себя».

Он встал и вышел из палатки.

На улице его ждала Зина. Стояла, кутаясь в платок, смотрела на хребет.

— Алексей, — позвала она. — Ты боишься?

— Очень, — признался он.

— Я тоже. — Она повернулась к нему. — Но Игорь сказал: мы идём на перевал сегодня в двенадцать. Чтобы успеть до темноты.

— В двенадцать? — Алексей посмотрел на часы. 10:15.

— Да. Два часа на подъём, два на спуск. К вечеру будем внизу.

— Если повезёт.

Они постояли молча. Потом Зина вдруг взяла его за руку. Пальцы холодные, но ладонь тёплая.

— Ты знаешь то, чего не знаем мы, — сказала она. — Я вижу. Но ты нам не враг. Я чувствую.

— Откуда?

— Просто чувствую. Женщина всегда чувствует, кто враг, а кто нет.

Она улыбнулась — невесело, но тепло — и ушла в палатку собирать вещи.

Алексей остался один.

Посмотрел на небо. Оно низко нависало над горами, серое, без единого просвета.

«Двенадцать часов, — подумал он. — Ровно в полдень мы начнём подъём на Мёртвую вершину. Через десять часов, в десять вечера, в истории появятся первые мёртвые туристы.

Если я ничего не изменю».

Он сунул руку в карман.

Шарик всё ещё был там. Тёплый, пульсирующий.

Живой.

Он хотел его выбросить — и не смог.

Пальцы не разжались. Словно металл прилип к коже. Врос. Стал частью.

— Это только начало, — прошептал Алексей небу.

И ему показалось, что небо кивнуло.

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.