Любовь на замок не закроешь

В подборке (цикле) предлагаемых новелл (рассказов) Ольги Демидовой «Большая любовь быстро не забывается» основные герои современные женщины, молодые и не очень, любящие, но не всегда сами любимые, сталкивающиеся с нравственными проблемами, которые, к сожалению, не всегда удаётся разрешить достойно. Целевая аудитория 18+

Новелла
                О. Демидова
Сюжет и все персонажи вымышлены и не
имеют ничего общего с действительностью.
Устала быть сильной, устала быть мудрой.
Устала спасать, побеждать, выживать.
Глаз хочется добрых, рук хочется милых,
И губ, чтоб могли о любви прошептать.
В объятьях укрыться, уснуть, раствориться.
Подушкой пусть станет мужское плечо.
Чтоб наговориться, как будто напиться
Чтоб всё это было ещё и ещё...
                Людмила Гусарова
Синопсис
Кто сказал, что старость – не радость? Можно и в преклонные годы влюбиться и потерять голову. Целый год работающая пенсионерка, преподаватель русского языка и литературы Анна Васильевна Рослякова испытывала эйфорию чувств, любила и была счастливой. Жизнь, состоящая из серых будней, вдруг превратилось в интересное приключение, правда, с непредсказуемыми последствиями. Но хорошо, когда всё хорошо кончается.


«Ах, какая женщина! – восхитился про себя Дмитрий Кулагин, посадив в старенькую иномарку незнакомку. – Не красавица, нет! И не молода, как и он сам. Но как же она мила в этой шапочке с козырьком под цвет ярко-голубых, до синевы глаз! И как выразительны они: словно два ласковых лучистых солнышка распахиваются навстречу! А на скуластом лице, словно у молоденькой, от весенней прохлады щёки алыми розами рдеют».
– Куда едете, сударыня? Долго стояли на остановке? Замёрзли? – закидал он вопросами попутчицу, поглядывая в её сторону смешливыми серыми глазами и одновременно умело управляя автомобилем.
– Домой еду, в Липовку, – устроив дорожную сумку возле ног, женщина откинулась на сиденье, улыбнулась к ответ на старомодное обращение. – Не меньше часа «голосовала» в ожидании попутки – на автобус не успела после больницы. Ноги промокли в ботинках – кругом лужи! Спасибо, что подобрали меня, а то превратилась бы в сосульку, – пошутила она, зябко поводя плечиками и поправляя съехавшуюся на высокий лоб шапочку. И снова растянула губы в открытой и даже в какой-то беззащитной улыбке.
– Сейчас согреетесь – в машине тепло! Да и солнце, как на заказ, светит, играет – апрель! – сказал мужчина.
От солнца, на самом деле, слепя глаза, водопадом низвергались ярко сияющие лучи. А из-под колёс иномарки с луж тающего на дороге снега летели радужно искрящиеся брызги воды.
Дорога была дальней – ехать предстояло не меньше трёх часов. Взяв инициативу в свои руки, Дмитрий Андреевич расспрашивал спутницу о семье, детях, профессии, рассказал немного о себе. Узнав, что муж у женщины умер, а дети после окончания учёбы остались в городе, сказал, что сын с дочерью у него тоже горожане – он был у них в гостях. Анна Васильевна была приятно удивлена, что общительный водитель, как и она, педагог, до пенсии работал директором школы в соседнем районе.
– Когда пришла пора уходить на пенсию мне, оказалось, учить детей русскому языку и литературе некому, – поддержала беседу словоохотливая женщина. – Так я стала незаменимой!
– Не удивительно, выглядите вы довольно бодрой и крепкой! – заметил мужчина добродушным тоном.
– Да ладно! – отмахнулась та. Но, в отличие от потухших и равнодушных глаз многих женщин её возраста, в вспыхнувшем взгляде Анны признательность за комплимент и искренний интерес к беседе с бывшим директором. – Спасибо, но дело не во мне, а в нехватке молодых энергичных учителей.
– Охотно верю вам! – кивнул Калугин. – Молодёжь после окончания учёбы калачами не заманишь в село.
– Школ тоже после необдуманных реформ осталось мало, – произнесла Анна. – Колхозы разорились – люди, оставшись не у дел, семьями разъехались кто куда в поисках работы.
– Да, сёла опустели. Тут и подоспела эта злополучная оптимизация, – сдерживая раздражение из-за того, что он тоже остался не у дел , добавил Дмитрий Андреевич. – Школы стали закрывать. Такого, говорят, даже в войну не было!
– Хорошо ещё,  учеников со всей округи на автобусе начали возить в нашу школу, – продолжала между тем собеседница. – Я с подругой после восьмого класса пешком ходила за пять километров, чтобы получить среднее образование.
Анна Васильевна рассказала, как однажды сквозь метель шла с Маней после уроков домой. Дул сильный ветер со снегом, словно веником, заметавший дорогу сугробами, и мечущиеся в наступившей темноте девочки сбились с пути. Под завыванье ветра и пургу, секущую иглистым снегом лица, долго плутали и кружились по степи. Было страшно! Лазая по сугробам, выбились из сил и запаниковали – у подруг уже не было никакой надежды на спасение, хотя по инерции, чтобы не замёрзнуть, они ещё шевелились, почти ползая по снегу. На их счастье вдруг послышалось какое-то гуденье и тарахтенье, показались огоньки трактора – это проезжал по дороге механизатор, возвращавшийся с ремонта из МТС. Увидев в открытой всем ветрам местности барахтающихся без сил учениц, он остановил железную махину, помог выбраться на дорогу и, затолкав в кабину, привёз домой.
– Нам тогда повезло. Заблудившись в непогоду, несколько моих одноклассников из соседнего посёлка замёрзло в поле! – Анна, словно заново переживая случившуюся трагедию, с грустью уставилась на дорогу. Дмитрий Андреевич с сожалением покачал седой головой, но, отвлекая её от печальных мыслей, заговорил бодро, с энтузиазмом:
– А нас, братьев, отец на лошадке возил в школу. Сидишь, бывало, в санях закутанный в тулуп, высунешь нос наружу: скрипят полозья по снегу, круглая луна освещает разлохмаченные инеем деревья. Красота!
Анна по достоинству оценила про себя красноречие мужчины. Но количество детей с каждым годом сокращалось в её школе, что тоже грозило закрытием, и это не доставляло женщине веселья.
– Ликвидация школ – это так недальновидно, – нахмурилась она. – Кто прокормит горожан, когда в сёлах остались одни старики?
– Запад, который воюет с нами! – зло хохотнул собеседник.
– Жаль, что конфликта с Украиной не удалось избежать, – вздохнула женщина. – Россия для Запада, как кость в горле! Вооружали, в НАТО заманивали, натравливали Украину на нас.
– Европа и США заинтересованы в ослаблении России чужими руками, – подтвердил Дмитрий Андреевич. – Не опереди мы их, на нас бы напали первыми.
– Зря стараются – Россию им не подмять.
 Чувствовалось, оба неравнодушны к событиям, происходящим в мире и в стране, – следят за новостями. Взаимопонимание сближало, подогревало интерес друг к другу. Женщина бросала на мужчину отдающие синью короткие, но довольно выразительные, тёплые взгляды. Тот широко улыбался в ответ.
 – Да что это мы всё о политике! – спохватился вдруг Кулагин. – Давайте я вам расскажу анекдоты из моей практики. Веселей будет ехать!
Однажды, по его словам, заболела биолог, которую дети недолюбливали. Навестить её направили Фёдора Пыченкова. Придя в класс, он уныло заявил: «Положение безнадёжное!».
– Как?! – хором воскликнули ребята, уставившись на «парламентёра», – смерти требовательной учительницы, хотя и вредноватой, они явно не желали.
– Мария Антоновна завтра выходит на работу, – сконфузившись, добавил Федя.
Попутчица, выслушав рассказчика, неожиданно даже для себя звонко и весело рассмеялась над этой типичной для школы картинкой. Анна с детства была та ещё хохотушка, заражающая задорным смехом окружающих. Мужчина, с искренней симпатией поглядывая на неё, смеющуюся, тоже с готовностью расхохотался.
Кулагин, будучи в ударе, щурясь от бьющих через стекло ярких лучей, продолжал шутить, изощряться в остроумии. Настроение женщины заметно улучшилось; от мужчины исходили такие флюиды, что она, словно растение, испытывающее жажду в жаркий солнечный полдень, потянулась к нему всем сердцем, как к живительной влаге ручья. Лицо и руки Дмитрия Андреевича в пигментных пятнах, предательски выдававших возраст, но во всём его улыбчивом облике, в обрамлении мелких морщинок серых весёлых глазах чувствовались ум, обаяние и оптимизм. Женщине было приятно встречаться с его вдумчивым взглядом, наслаждаться неистощимым беззлобным юмором.
«Как же легко и свободно с ним, как будто мы знакомы 100 лет! – попав под обаяние сероглазого собеседника, подумала она, всю жизнь промучившаяся с вспыльчивым до агрессивности супругом. – Мне бы такого мужчину! Но он, скорее всего, женат!». Спросить об этом, учительница, конечно, не осмелилась, вернее, постеснялась – неловко как-то.
 Когда доехали до окраины Липовки, владелец иномарки не высадил спутницу на развилке дорог, не поторопился распрощаться, а, расспросив, как проехать на улицу, где она проживает, довёз до щитового домика с садом и огородом, доставшихся Росляковой в наследство от мужа.
– Вы дадите мне номер своего телефона? – обратился он к женщине, бросив на неё серебром заблиставший взгляд. У Анны, готовой уже выйти из машины, дрогнуло сердце – голубизна ласковых глаз её с готовностью распахнулась навстречу мужчине. 
– Конечно! Записывайте!   
«Похоже, я произвела на Дмитрия благоприятное впечатление, – войдя в дом всё в том же благостном настроении, подумала учительница, удивившись, что про себя называет его уже без отчества. – Какой интересный и обаятельный мужчина – аж, мурашки по коже от его обжигающего взгляда! Неужели влюбилась? В моём то возрасте! Может, тоже вдовец!» – размечталась она.

С тех пор Дмитрий частенько названивал и снова смешил Анну своим тонким юмором. Радостная и вдохновлённая, она ходила (да что там ходила – летала!) под впечатлением коротких общений с понравившимся мужчиной. Подъём душевных сил в моменты, когда позитивные эмоции захлёстывали её, помогал легко и быстро справиться с текущими делами. Всё ей удавалось и дома, и в школе, особенно уроки литературы – она буквально преображалась, с воодушевлением раскрывала образы героев изучаемых произведений, что позволяло её воспитанникам на лету усваивать самые сложные темы.
Сегодня у неё урок о поэзии шестидесятников, которой сама была увлечена в юности. Анна Васильевна в накинутом на плечи пуховом палантине неторопливо ходила между рядами и, комментируя их творчество, декламировала стихи Беллы Ахмадулиной и Риммы Казаковой, Евгения Евтушенко и Булата Окуджавы, Андрея Вознесенского и Роберта Рождественского. Старшеклассники не сводили с «русички» восхищённых глаз, впитывая в себя поэтические строки, ловили каждое слово.
– Анна Васильевна, когда вы успеваете выучить столько стихов? – удивлённо вскинув вихрастую голову, спросил Витя Петушков во время образовавшейся паузы.
– Я их, Виктор, знаю со студенческих лет, – улыбнулась она, близоруко щурясь и выявляя лучики морщин вокруг сияющих ярко-голубых глаз. – На досуге или хлопоча по дому наслаждаюсь, читая их наизусть. Чтобы быть образованными и эрудированными, вы тоже учите их, пока память не изменяет вам! С возрастом порой с трудом помнится вчерашнее – не до заучивания стихов. Увлечение поэзией поможет вам блистать в любой компании – особенно среди девушек!
 Класс заулыбался при этих словах.
– Всё равно не выучить их столько, сколько знаете вы! – погладив вихрастые пряди на голове, вздохнул паренёк.
– Для тебя один стих выучить проблема! – съязвила хорошенькая до смазливости Милана Перчина под хихиканье подруги.
Веснушчатое лицо юноши потемнело, он с досадой оглянулся на кареглазую девчонку и опустил голову. Видимо, не ожидал от той пренебрежительной, унижающей его достоинство реакции.
Анна давно заметила, как часто Виктор бросает неравнодушные взгляды на красотку, и искренне пожалела, что чувства того не взаимны. Нахмурившись, подошла к столу, надела очки, машинально прошлась глазами по плану урока в общей тетради. Промолчать ей или среагировать на слова Перчиной?
 – После жёсткого правления Сталина, в пору хрущевской оттепели, поэзия шестидесятников собирала целые стадионы зрителей. Люди, затаив дыхание, внимали свободолюбивым мыслям и с облегчением выпрямляли ссутулившиеся спины. Это для многих в период репрессий превратилось в привычку, – как бы подчёркивая неуместность нелестного выпада Миланы против одноклассника, говорила учительница. И ребята снова устремили на неё внимательные, освещённые счастьем новизны взгляды.
А та, утоляя любознательность юношей и девушек, и сама загораясь энергией их молодости, говорила о полёте души и радости соприкосновения с талантливыми стихами, о необходимости овладения духовным богатством и свободой мысли, которые они несли современникам и потомкам после суровой сталинской эпохи. Анна воочию видела в широко раскрытых глазах своих любимцев работу ума, мысли, восторженный отклик на сокровенные думы и чаяния поэтов. Это отвлекало ребят от узости и грубости повседневного бытия, всего ненужного, наносного, обогащало, расширяло кругозор, одухотворяло сердца, что приносило ей огромное удовлетворение. Какое счастье, что она до сих пор может делиться своими знаниями и обретённой мудростью с детьми!
– Дорогие вы мои! – в порыве чувств обратилась растроганная Анна к воспитанникам. – Не уставайте работать над собой, развивайте свои способности, интеллект и эрудицию! Идите вперёд, совершенствуйте себя, не останавливайтесь на достигнутом! Всю жизнь только вперёд! Так держать, мои самые красивые и любимые!
Глаза женщины затуманились, она, достав из кармана платочек, отвернулась, стыдливо смахнула непрошенную слезу. Сентиментальной становится на старости лет. Но старшеклассники с пониманием отнеслись к её словам и эмоциям. Не проскользнуло ни одной усмешки на губах, глаза, обращённые на неё, воодушевлённую, оставались серьёзными, в них отразилась печать строгости и даже некой торжественности. И эта их реакция возвышала её в собственных глазах. – Приучайте себя не лениться душой, занимайтесь поиском смысла жизни, заключающийся в добре и правде, а не в самоутверждении за счёт оскорбления других.
Произнеся последнюю фразу, Анна Васильевна бросила невольный взгляд на Милану. Лицо той заполыхало, но она лишь гордо выпрямилась, высокомерно откинула голову назад. Одноклассники, последовав за движением глаз преподавателя, как-то по-новому посмотрели на самую красивую девчонку в классе: кто-то осуждающе, а кто-то с сочувствием, далёким от прежнего преклонения к её внешней привлекательности. Очутившись в жалком положении, Милана отвернулась, о чём-то тихо заговорила с подругой по парте. 
Словесница, переведя внимание учеников на себя, деликатно отвлекая их, отметила, что на стихи любимцев муз писались песни, звучавшие в спектаклях, поставленных в театре на Таганке режиссёром Любимовым, – Владимир Высоцкий исполнял свои вирши под гитару сам.
– Более 600 песен для эстрады и кинофильмов в содружестве с композиторами предложил Роберт Рождественский, – сообщила она далее, восхищаясь его талантом. – Помните «Погоню» из «Неуловимых мстителей? Фильм, во многом благодаря темпераментной музыке и песням, до сих пор популярен среди молодёжи. А девочкам, наверно, нравится песня «Позвони мне, позвони» из фильма «Карнавал»? Плюс перу Рождественского принадлежат «Мгновения» и «Песня о далёкой Родине» из «Семнадцати мгновений весны».
– А ещё он написал песни «Не надо печалиться», «Мои года – моё богатство», «Огромное небо»», – позволила себе дополнить её рассказ Рая Заметина, параллельно занимавшаяся в музыкальной школе.
 Анна, радуясь осведомлённости ученицы, одобрительно кивнула головой.
– В пору застоя, наступившей после короткой «оттепели», были случаи, когда инакомыслящих сажали в тюрьмы, насильно отправляли в психиатрические больницы или в ссылку, – продолжала учительница. – Популярные в народе пииты считали своим долгом выступить против произвола властей. Так, Белла Ахмадулина заступалась за писателей, отказалась подписывать бумаги, осуждающие Бориса Пастернака, написала письмо в защиту академика Сахарова, протестующего против ввода войск в Афганистан.
– Отважная эта Беллочка! – хохотнул веснушчатый Петушков, взъерошив на голове заросшие вихры волос. – Не побоялась, что саму посадят за решётку!
– Волков бояться – в лес не ходить! – раздался из задних рядов голос Александра Максимова, красивого, рослого парня. – Анна Васильевна, а в библиотеке есть стихи шестидесятников?
– Разумеется, есть, – подтвердила та и призналась: – Я рада, ребята, что вы не остались равнодушными к теме урока, романтике прекрасных стихов, хотите сами окунуться в них чуткой юношеской душой! Как здорово, что вы думаете, сопоставляете, примеряете себя к обстоятельствам жизни стихотворцев! Им, кстати, прощалось заступничество за коллег по перу и не только за них!.. 
Рослякова знала, детали из личной жизни поэтов и писателей у старшеклассников вызывают присущий в их возрасте интерес, поэтому не умолчала и о том, что дружба Беллы Ахмадулиной и Евгения Евтушенко завершилась браком, который длился 3 года.   
– Любовь этой талантливой пары была удивительно красивой и романтичной, жаль, не выдержала испытаний! – добавила она. – Кстати, Евтушенко был несколько раз женат. Остепенился лишь живя с четвёртой женой, Марией Новиковой, которой не изменял. А вот Роберт Рождественский всю жизнь любил единственную женщину, свою супругу Аллу Борисовну Кирееву.
– Анна Васильевна, а можно вопрос? – обратилась к ней худенькая, с некрасивым личиком Даша Мезенцева, глаза которой светились, словно звёздочки. Когда та приветливо кивнула ей, девушка встала с места, поправила на себе кофточку, заметно волнуясь, произнесла: – Когда изучали «Евгения Онегина», вы ставили Татьяну нам в пример верности и женственности. А как вы оцениваете поведение Евтушенко?
– О! Нашла о чём спрашивать! – ухмыльнулся подвижный и неугомонный Петушков, по привычке взъерошив жёсткие вихры на голове.
– Погоди, Виктор, – мягко осадила учительница его. Отвечая на вопрос Дарьи, произнесла задумчиво: – Да, в Татьяне Лариной Пушкин воспевает мечту о женском идеале. Но жизнь многогранна, Евтушенко, к примеру, не умел хранить верность своим женщинам.
 Сказав это, Анна внезапно застыла на месте от мелькнувшей в голове мысли: «А как понимать внимание Дмитрия к ней самой? Как к интересной собеседнице или как к женщине, влекущую его к измене? Как оказалось, друг её не свободен. В очередном телефонном разговоре он осторожно упомянул о жене Полине. С виду он твёрдый орешек... А сама она какова! Стоило появиться на горизонте её идеалу – внимательному, с чувством юмора мужчине – тут же растаяла. Неужели она готова отойти от своих убеждений – чужое не тронь? Видно, не суждено ей быть счастливой с понравившимся мужчиной! – Невольно вздохнув, подумала: – Но ведь любить и быть любимой уже само по себе счастье!».
Обращённые к ней взоры учеников заставили женщину вернуться к действительности, продолжить урок.
 
Так за уроками и тщательной ежедневной подготовкой к ним прошла весна с её звенящей капелью, срывающейся с крыш. Лучистое солнце, пробудив лаской и теплом природу, до неузнаваемости преобразило окрестности насыщенной сочной зеленью. Свили гнёзда и вывели птенцов на раскидистых ивах в уреме прилетевшие грачи. В сараях оглушительно кудахтали куры, горланили петухи. Анна много гуляла на досуге, радуясь первоцветам на горах и в ближайшем лесочке, любовалась золотистым горицветом, ландышами с их холодным ароматом и сон-травой с нежными с голубовато-белыми пушистыми лепестками. Словно в раю чувствовала себя она, когда в её саду расцвели и заблагоухали черёмуха и яблони с вишней. Рослякова никогда не мечтала, как её сверстники, уехать жить в город. Стоит ли менять красоту родной природы на серый асфальт городских улиц?
Вскоре кукушка закуковала, оповестив о наступлении лета с её обыденными земными хлопотами. Приняв у выпускников экзамены, Анна ушла в отпуск. Успев несколько раз прополоть картошку на огороде, поливала как на дрожжах растущие капусту, огурцы, помидоры, собирала созревавшую ягоду в саду, делала заготовки на зиму. Покончив с делами, выходила на прогулку, с удовольствием обозревая протянувшиеся от горизонта к горизонту тускло золотившиеся полосы озимых хлебов с затерявшимися в них редкими ярко-синими васильками и ждала очередного звонка от Дмитрия Андреевича. Когда он раздался, с готовностью выхватила мобильник из кармана кофточки, с нетерпеливой радостью нажала на кнопку. Общение с другом стало самым приятным времяпровождением для неё. Поприветствовав Анну, мужчина спросил, созревают ли у неё помидоры.
– Пока нет, – ответила та.
  – А у меня они в теплице – я их раней весной высадил туда – давно зреют, – с заметной гордостью проговорил тот. – Делюсь с друзьями, хвалят, вкусно! Хотите и вам привезу?
– Не надо, Дмитрий Андреевич, – смутилась учительница, но была вынуждена признать: внимание и забота друга приятны, она рада принять его в гостях. – А впрочем, приезжайте с женой, познакомимся, будем дружить семьями.
 Вскоре он подъехал, но один, нагруженный пакетами. Хозяйка выставила на стол овощной салат, нарезку из колбасы и сыра, сварила пельмени, наспех, буквально перед его приездом приготовленные, – торопилась, не до эстетики было, потому немного крупноватые. Женщина застыдилась было, шутливо сказала, мол, как лапти, большие, несуразные. Но гость сострил, что большому куску и рот радуется, и она, коротко засмеявшись, успокоилась. Потом переоделась в любимое выходное платье, купленное ей сыном, заметившего, что оно выгодно подчёркивает достоинства маминой стройной фигуры и очень к лицу. И действительно, когда она, неловко ступая в новеньких, на каблучках туфельках, появилась перед мужчиной в длинном, до пят, в платье с крупными синими цветами, удачно сочетающимися с её голубыми глазами, он с восхищением взглянул на неё и поднял вверх большой палец.
От водки за столом Дмитрий отказался, сказав, что за рулём. Бесшумно открыв привезённую с собой бутылку шампанского, наполнил фужеры. Анна, не любившая спиртное, лишь пригубила игристое вино. Пересев в кресла напротив друг друга, хозяйка с гостем проговорили часа три – по телефону о многом не скажешь. Позже женщина удивлялась, с какой готовностью и доверчивостью она делилась, по сути, ещё с малознакомым мужчиной о далеко не самых приятных эпизодах семейной жизни. Почувствовала в нём родственную душу? Обычно она стеснялась говорить с кем-то о пьющем супруге. А тут пространно рассказывала, каким Михаил, несмотря на злоупотребление спиртным, был талантливым, хорошо разбирающимся в специфике свой работы специалистом. Мог чуть ли не с закрытыми глазами определить причину неисправности сложного оборудования. Однажды в новогоднюю ночь приехали молодые коллеги мужа из компрессорной станции, попросили Анну отпустить его помочь найти поломку.
– Я разве держу его? – Пухлые губы женщины тронула насмешливая улыбка. – Он уже так успел «накушаться», что «папа-мама» сказать не может. Чем он поможет вам?
– Михаил Иванович найдёт причину остановки агрегата, – уверенно проговорил лет двадцати пяти белокурый парень, жестикулируя рукой.
– Ну, забирайте его, если сможете... – проговорила Анна, проходя в спальню. Она откинула нагретое одеяло с пышущего жаром тела супруга, даже не шелохнувшегося при этом, и, обернувшись к подошедшим ребятам, добавила с шутливой озабоченностью: – Только потом привезите обратно, а то где потом буду искать его, бесценного, – потеряется среди сугробов, замёрзнет.
Пьяного, как зюзя, ничего не понимающегося и потому отчаянно сопротивляющегося здоровым рослым коллегам, цепляющегося за что попало – за спинку кровати, подушку, одеяло и двери – Михаила, как попало одев, еле вывели из дома и увезли в ночь...
Когда мужа, едва оклемавшегося, привезли обратно, жена поинтересовалась:
– Ну хоть не зря вы его возили, как барина, туда-сюда – помог он в чём-нибудь?
– А как же! – заулыбался сопровождающий супруга юноша. – Нашёл, указал на неисправный проводок!
 Дмитрий Андреевич, выслушав рассказ, ухмыльнулся, и, сощурив серые насмешливые глаза, покачал головой. Анна смутилась, ей почему-то стыдно стало, что столько лет терпела пьющего Михаила. Но тут гость о себе разоткровенничался, и женщина забыла о своей неловкости. Тот поведал, что женат вторично на бывшей своей ученице Полине, выучившейся на учительницу. А Анна подумала, что с его общительностью и обаянием это не удивительно. С молодой женой они воспитывают дочку Викторию. А вот первая супруга, Наталья, с которой вырастили двух детей, родившихся глухонемыми, умерла от рака.
– Да?! – воскликнула огорошенная Анна, глядя на друга широко распахнутыми, полными сочувствия и боли глазами. – Похоже, сказались перенесённые из-за ребятишек стрессы, сломавшие вашу Наталью. Они- то, скорей всего, и послужили толчком к неизлечимой болезни, – скорбно сведя брови, предположила она.
– Пожалуй, так оно и есть, – произнёс Дмитрий Андреевич, и в серых глазах его блеснули слёзы.
У потрясённой Анны сердце свернулось в жгучий, болезненный комок от жалости к умершей Наталье и сострадания к симпатичному ей мужчине. «Может, не совсем ладно у него со второй женой? Вдруг молодая гуляет от него? – мелькнули у Анны неожиданные мысли. – Недаром о давно ушедшей из жизни супруге он с такой грустью и нежностью говорит. Счастливые люди редко вспоминают о мёртвых». Озвучивать свои предположения, считая их не деликатными, она не сочла нужным.
 – А как сложилась судьба ребятишек? – спросила осторожно, приглушённым тоном. – Искренне сочувствую – столько испытаний выпало вам! Я и сама больше за детей, чем за себя переживаю!
– Пришлось определить их в школу для глухонемых в городе. Выросли, там же обрели профессии. Работают. Дочь вышла замуж, сын женился. Родили здоровых детей.
– Вот как! – Анне было приятно узнать об этом, тут же добавила с энтузиазмом: – Здорово, что они востребованы в жизни, семьи создали! А какое счастье, Дима, – вырвалось у неё, – что внуки хорошо слышат!
Мужчина никак не отреагировал на то, что она перешла на «ты», разве что теплее, чем обычно, взглянул на неё. Уходя от Анны, протянул ей руку для пожатия, и она неожиданно на миг похолодела. Неужели он, ставший за довольно короткий срок родным и близким человеком, даже по-дружески не обнимет её? Женщину саму тянуло к нему как магнитом! Разочарованная, она тоже подала тёплую дружескую руку, но вытянуть её обратно из крепких, огрубевших от деревенской работы мужских ладоней не смогла. Он, словно услышав беззвучный голос Анны, вдруг мягко, но настойчиво притянул её к себе. Женщина с радостью повиновалась ему. Гость – высокий, несмотря на возраст, отнюдь не грузный, как это часто бывает с инертными людьми, не обременяющимися себя после выхода на пенсию работой, активным движением, и Анна, небольшого роста, хрупкая и тонкая, нежно обнялись. Учительница прижалась к нему, ощущая как загорелись не только ладони, но и всё тело её от прикосновения к стройному стану мужчины, да и сердце таяло, словно сахар в горячем чае. Но тут же целомудренно опустила руки, потому как он внезапно застыл, словно в ожидании каких-то ещё действий от неё, – может, поцелуя? Чего та не могла позволить себе по отношению к женатому человеку. И вышло, как ей показалось, что объятье стало, вернее, выглядело просто дружеским, – она осталась довольна собой. Впрочем, кого она хочет обмануть – не себя ли?

Они продолжали общаться через ватсап в интернете и по телефону. Но звонил Дмитрий не так часто, как хотелось Анне, а через два, три дня. Ей, с нетерпением ждущей общения с ним, звонки казались редкими, разговоры – короткими. Она грустно вздыхала, когда мужчина прощался с ней. Учительница поняла: Дмитрий становится довольно значимым человеком в её жизни. Однажды Анна робко посетовала, что ей не достаёт общения с ним. Он, как бы между прочим, заметил, что может без проблем приехать к ней, на что женщина вразрез своим чувствам, ответила, что не хочет отнимать его у семьи. К нему в это время приехала старшая дочь от первого брака, с трёхлетней Ладой, и мужчина на досуге нянчился с внучкой. Да и сын, уехав отдыхать с женой на юг, «свалил» на деда двух малолетних отпрысков. Вместе с десятилетней Викторией дом наполнился, по шутливому выражению Дмитрия Андреевича, шумом и гамом четверых спиногрызов. К тому же Лада так привязалась к дедушке, что ни на шаг не отставала от него. По словам мужчины, когда он собрался принимать душ, малютка быстренько принесла стульчик в ванную, уселась, заявив, что будет смотреть, как дед купается. Мать едва увела её с рёвом оттуда.   
– Она такая смешная и в то же время не по возрасту умненькая! – добавил гордый за внучку Дмитрий. – Сама убедишься, когда увидишь её. 
У Анны дрогнуло сердце при этих словах. Значит ли это, что он допускает такую возможность? В порыве признательности у неё вдруг с искренностью простушки вырвалось:
– Ты ураганом ворвался в мои будни! Смёл обыденность и скуку. Я теперь не могу представить свою жизнь без тебя!
 Мужчина по обыкновению пошутил. Может, сглаживает неловкость от её прямодушия? Учительница спохватилась – не стоит ей поддаваться неоправданным надеждам!
– Прости, что на уме, то на языке! – смущённо пробормотала она, мысленно ругая себя, не умеющую скрывать сокровенное.
– Прощаю, страшно перечесть! – Дмитрий снова деликатно обернул её промах в шутку – какой же он всё-таки молодец!
– Насмешник ты, Дима. Лупить тебя надо... веником, чтобы неповадно было подшучивать над своими «жертвами», – словно поощряя весёлое настроение друга и одновременно радуясь, что сошла с рук её оплошность, она залилась смехом, вытирая глаза от выступивших слёз. Мужчина тоже весело засмеялся. Анна продолжала: – У меня сын такой же насмешник. Но я, разумеется, не обижала его в детстве. Тебя, наверно, родители тоже не били. Поэтому вырос юмористом, свободным от комплексов.
– Похоже! – поскромничал он.
Побывав с детьми в бассейне и сфотографировавшись с ними в голубой водной чаще, Дмитрий прислал Анне фото на ватсап. Приятно удивлённая женщина, стыдясь саму себя, на досуге любовалась обнажённым красивым и мужественным его телом.

Дни бежали, словно на состязаниях, наперегонки. Вот уже и лето на исходе. Однажды, зайдя с огорода, Анна, торопясь проверить почту в ноутбуке, узнать есть ли долгожданная весточка от Дмитрия, торопливо открыла его и увидела его короткое «ку-ку». – Ответ Анну разочаровал. Вот так всегда, отделывается шутками.
Учительницу, откровенно говоря, давно не устраивали куцые отписки друга. Размеренная жизнь, наполненная лишь бытовыми проблемами, ей не была по душе, наводила на неё скуку, неудовлетворённость. Она, откликаясь на юмор, с удовольствием смеётся над шутками. Но ей не меньше интересен внутренний мир мужчины, а не только внешние проявления его характера. Ей так хотелось, чтобы общение с Дмитрием было наполнено смыслом, помогло ей больше узнать о нём: что интересует его, чем он живёт, дышит, какие мысли или проблемы волнуют, чего жаждет его душа. Способен ли он на взлёт души или также приземлён, как её муж? Зачем это Анне? Да бог знает зачем! Женщина задавала другу вопросы – он не всегда отвечал на них. Ту угнетало его молчание – что таится за этим? На её упрёк мужчина ответил однажды, что он физик, а не лирик, не силён в письме, лучше по телефону пообщается с ней.
– Хулиган ты, парень! – скрывая невольную досаду на его шутливое «ку-ку», написала она. Перейдя на «вы», продолжила: – Мне не достаёт общения с вами, а вы ограничиваетесь однозначными фразами в ватсапе. Мне так нужно порой поделиться со своими мыслями с другом, который, как казалось мне, понимает всё с полуслова. Но я часто бываю в сомнениях, а нужна ли вам эта переписка также, как необходима мне? Вы ничем не подтверждаете это. Вы стойкий оловянный солдатик! Молчите, как будто пытают вас... Наверно, чем меньше я беспокою своими сообщениями, тем лучше для вас? Осаждаю себя – не всегда получается!
Не дождавшись ответа, добавила неосмотрительно, с обидой:
– Я, как девчонка, влюблена в вас! Вы это давно поняли, по-моему, – вам просто нравится играть моими чувствами! 
Всё-таки внутренняя неудовлетворённость сложившимися отношениями, когда инициативу чаще проявляет Анна, – даже в своих чувствах первая призналась! – дала о себе знать и неожиданно для неё самой вырвалась наружу. Говорят, умная женщина не обижается – она молча делает выводы. Ей же ума не хватило на это! И это вопреки известной ей истине: «Женщина должна быть загадкой – открытые книги никому не интересны». Эх! Вечно она торопит события. Ей бы мужчиной родиться, чтобы с такой решительностью делать подобные признания! Прилично ли так поступать женщине?! Промелькнули эти мысли одна за другой в голове у неё, недовольной собой, другая пришла им на смену. Прочитав сообщения, он наверняка будет озабочен – вдруг влюблённая Анна будет претендовать на роль второй половинки и тут же поторопилась успокоить его:
 – Я ни на что не претендую, Дмитрий, вам с женой дочь поднимать надо. – Подумав, добавила: – Просто общение с вами доставляет мне огромное удовольствие, вызывает эйфорию чувств и эмоций, вдохновляет, что немаловажно в работе учителя! Отсюда все мои проблемы – я стала зависимой от нашей с вами переписки!
«Уж оставила бы ты друга в покое – не бередила бы ему и себе душу! – говорил голос разума женщине. – Может, он занят чем-то на огороде, в саду? А ватсап у него в телефоне, который лежит в это время дома. Конечно, он мог бы носить его с собой, в кармане. Якобы жена держит свой мобильник «под замком». А он свой кидает где попало, на всеобщее обозрение. Для чего? Чтобы все могли прочитать, о чём пишут они с Анной друг другу?». Самое время ей остановиться, но она, упрямица, не смогла. Словам было тесно в голове – они рвались наружу, их хотелось высказать виновнику её страданий сейчас, немедленно! Иначе они потеряют свою остроту и злободневность. И она, испытывая что-то наподобие отвращения к себе, тем не менее продолжала:
– Ваше присутствие в моей жизни стало как глоток воздуха –  просто необходимым. Я этого совсем не ожидала от себя. Эта зависимость так меня напрягает, так не нравится, что я готова порвать даже дружеские связи! Помните, я спросила вас однажды: «Нас связывает только дружба?». Вы правильно заметили – а что ещё может связывать нас! Я тогда согласилась – будем дружить. У меня немало знакомых мужчин, с которыми связывает просто дружба. Не понимаю, что стряслось, что я сейчас подвергаю себя таким испытаниям! Я словно в снежном плену нахожусь, душе холодно, некомфортно, не знаю, как быть! Посоветуйте что-нибудь – мудрый вы мой! – сыронизировала она невольно. – Как скажете – так и будет! Вот опять ставлю себя под чью-то зависимость! Но мне так надоело всё время быть сильной на фоне безвольного бывшего мужа, хочется быть слабой, чтобы меня защищали, опекали, любили... Я где-то читала, что на самом деле женщина хочет слушаться мужчину, но достойного, умного.
– Вечером позвоню, – пообещал он, внезапно появившись на сайте.
 Женщина уже готовилась ко сну, когда телефон радостной трелью оповестил – вот он, желанный звонок! 
– Слушаю, Дима! – нервно, с придыханием проговорила Анна, забежав с телефоном в руке в спальню.
– Значит, вторая молодость вернулась к вам... – многозначительно проговорил он после приветствия, и ей послышалась ирония в его голосе.
– Ну давай, поиздевайся надо мной! – вспыхнула учительница, рывком упав на кровать. Лицо её заалело – стыдно! Ведь далеко не молода, пора о вечном думать – а туда же, любовь ей подавай! Да ещё к женатому мужчине! Кто будет грехи её замаливать? У детей свои проблемы – они о себе-то не молятся.
 – Да не в этом дело, – похоже, Дмитрий слегка растерялся от её далеко не ласкового возгласа. – Нам сейчас надо о детях и внуках думать...
Анна оторопела. Всё-таки полагаться лишь на свою интуицию – дело далеко не благодарное. Что она наделала, необдуманно отправив ему свои сообщения с признанием!? Дмитрий холоден и неприступен, как скала! Отказывает ей и себе в возвышенных чувствах, в любви! Разве она не заботилась о детях? Одна, можно сказать, поднимала их: работала не покладая рук не только в школе, но и у себя в подворье, одна тянула дом, хозяйство, пока Михаил пьянствовал, пропивал зарплату. Когда жизнь преподносит одни пинки да подзатыльники, поневоле перестаёшь ценить себя как женщину, забываешь о гордости. Анна столько лет жила как в аду, без любви и дружбы, которые быстро угасли, не найдя отклик в супруге, как личности, её не устраивающей. От природы темпераментная, она не сумела сполна реализовать себя в отношениях с мужем. Ей пришлось компенсировать отсутствие личной жизни любимой работой. Как быть теперь с этим чувством, внезапно вспыхнувшем в Анне? Увы, оно оказалось сильнее её и сыграло не самую лучшую службу. По мнению Дмитрия, женщина снова должна пожертвовать всем, что окрыляет и вдохновляет её. И это говорит мужчина, который дорог ей, на которого она смотрела снизу вверх, как на Бога! Неужели и впрямь надо отказываться от ярких эмоций, переполняющих её, под предлогом, что время любить и быть любимой прошло?
– Словно Онегин влюблённую Татьяну отчитываешь, – уныло пробормотала учительница, настроение которой резко упало.
– Надо же, Пушкин и сегодня злободневен... – удивился Дмитрий.
– Пушкин вечен...
И вдруг он начал наизусть читать отрывок из любовной лирики поэта. Анна слушала, открыв от удивления рот и с замиранием сердца.
– Замечательные стихи, Дима. Я с трепетом выслушала их.
Образовалась неловкая пауза. «Может, он просто осторожничает, потому что женат? Или стыдится своих чувств из-за возраста, как вдруг застеснялась сама Анна после иронических слов о второй молодости, подобно ледяному душу охлаждающих?» – крутились у неё вопросы в голове. Она всё же надеялась на взаимность. Отрадно знать, что, несмотря на возраст, ты нравишься тому, кто дорог сердцу!
Пока в сознании Анны ворочались эти тяжёлые, как камни, мысли,
Дмитрий поторопился попрощаться с ней.
– Доброй ночи, Анна Васильевна!
– Доброй, – ответила та и, бросив на стол мобильник, расплакалась навзрыд.

«Пусть бы всё шло своим чередом, незачем было торопить события! –  все последующие дни сокрушалась Анна. – Мне же не замуж за него выходить! Для этого находились вдовцы – предлагали руку и сердце. Но зачем мне они, эти работяги, с которыми не о чём даже поговорить, не говоря уже об отсутствии нежных чувств к ним?» С этим, живя с мужем, она уже столкнулась – не хочет повторенья. С холодным сердцем предложила им расстаться. А перед интеллектуалом, и, как показалось, родственной душой не устояла! Влюбилась! Как же она радовалась общению с ним, сколько восхитительных эмоций испытала при этом! Всего этого она была лишена за долгие годы унылого замужества с угрюмым и мрачным по натуре супругом, который не мог дать Анне должного внимания как женщине, оценить её трудолюбие, заботу о нём, бесконечное терпение, доброту, снисходительность к его слабостям.
И всё же зря её сердце выбрало Дмитрия, женатого, обременённого семьёй! Даже ответив взаимностью, он налево сходит, вернётся к семье. А ей достанется участь одиноко коротать жизнь, изнывать, тосковать, страдать, вспоминая о нём. Но любовь приходит, не спросясь, не по расчёту, а по зову сердца. Тогда зачем она своими руками разрушила лёгкость дружеских отношений, сложившихся между ней и Дмитрием, дававших ей отдушину в трудные минуты одиночества? Она солидная женщина, учительница, а повела себя как неопытная, незрелая девчонка. Не умеет она скрывать свои мысли, да и чувства тоже! Как теперь ему в глаза смотреть? Он же, насмешник, лишь осмеял её. И поделом! Незачем было глупостями заниматься! Правильно говорят: «Не бойтесь умных женщин: когда приходит любовь, мозги у них отключаются». Так и с ней случилось.
В результате этих увещеваний и метаний Росляковой овладела паника. Но неужели она недостойна хоть крупицы счастья? А если оно, это счастье, чужое, краденное?
– Ты не волнуйся, Дима! Я сильная, справлюсь со своим чувством, – придя в себя от шока, написала Анна. А про себя с горечью подумала, что за каждой сильной женщиной стоит предательство мужчины.
– А нужно это делать?
– Как скажешь!
Снова образовалась долгая. стылая, холодная, как лёд, пауза.
– Спеют абрикосы, яблоки – раздаю друзьям, знакомым. С кем можно передать их вам, Анна Васильевна? – спросил её друг, позвонив через несколько дней. Дмитрий так и не перешёл с нею на ты, хотя она и предлагала это сделать, и сама, с его молчаливого согласия часто называла его просто по имени. Конечно, на «вы» привычнее для него, бывшего директора, и уважительнее звучит, но, увы, официальнее.
– Не надо, Дмитрий! – разве до них сейчас Анне, когда жизнь её рушится. – Сам приезжай! – импульсивно вырвалось у неё...
– Машина у меня на ремонте, – произнёс мужчина невесело. – Запчастей для иномарки нет. Пока закажут, пока придут они через третьи страны из-за этих санкций.
Женщина промолчала – что тут скажешь!
– До свидания, Ане... – он не договорил, запнулся, отключил телефон. Голос его был глухим, слабым, неуверенным. Что он хотел сказать? Анечка? Но явно не «Анна Васильевна».
А однажды пообещал вечером позвонить, но звонка она не дождалась. Это ли не сигнал к тому, что нельзя «лезть» в чужую семью? Молчание тоже разговор и даже очень многозначительный. Дмитрий не скажет об этом прямым текстом, он для этого слишком деликатен. Однако нужно ли винить в этом только её? 
Анна, добровольно лишив себя общения с любимым, перестала ему писать. Дни тянулись бесконечно долго и уныло. Она молчала уже больше недели, и каждый день казался ей вечностью... Он тоже не писал, не звонил. Ничто не скрашивало это трудное для неё время, даже уроки с пытливыми, вопрошающими глазами учеников. Всё чаще учительница внезапно, казалось, без всякой причины обрывала себя на полуслове, а на деле, чтобы скрыть от детей плеснувшее в сердце, опалённое любовью, горькое, безмолвное отчаяние. Недаром даже в песне поётся: «крыльев без него не раскрыть»... и «волком хочется выть». Погода, подстать настроению, стояла ненастная, безрадостная. Сентябрьские тёмные тучи уныло нависали над землёй, часто проливаясь ледяным дождём.
Дав ученикам самостоятельное задание, она в глубокой задумчивости смотрела в окно, где в школьном саду «горел огонь рябины красной». Так же и в груди Анны костром полыхала любовь к Дмитрию и, наверно, уже не погасить её. Ещё Оноре де Бальзак писал: «У любящей женщины сердце полно надежд; чтобы убить их, сердцу нужен не один удар кинжалом. Она любит до последней капли крови». Напыщенно звучит, но суть верна...
Холодные осенние дожди внезапно прекратились. Наступило бабье лето. В один прекрасный тихий и тёплый вечер в доме учительницы неожиданно раздался звонок. Захлопнув общую тетрадь с поурочными планами, она потянулась к телефону. Кто звонит: сын, дочь, внучка? По словам дочери, Анна для внучки – пример для подражания. Та гордится эрудицией и начитанностью бабушки, обращается к ней за помощью, когда надо написать сочинение по литературе.
Анна, улыбаясь, взяла в руки мобильник и не поверила своим глазам – на экране высветился номер Дмитрия. Какое счастье! Сердце её замерло, потом бешено застучало в груди. Она нажала кнопку приёма. Женщина не помнила о чём говорил друг с шутками-прибаутками, лишь смеялась, как девчонка, радостно окрылённая его звонком. А когда он спросил, чем она занимается в свободное время, призналась, что часто плачет. Ей расхотелось в эту минуту быть сильной...
– Кто посмел обидеть боярыню Морозову?! – нарочито грозно произнёс мужчина. И она снова засмеялась, соскучившись по его шуткам...
– Никто! – отсмеявшись, сказала Анна. – Я сама виновата, и слёзы лью из-за этого глупого признания. Дала повод презирать и смеяться надо мной. Ведь правда, Дима, ты вдоволь посмеялся надо мной, дурочкой?
– С чего вы взяли! Я глубоко уважаю Вас как женщину и как учительницу.
Но уважать, не значит любить, – с грустью подумала Анна. Ей сейчас нужна была его любовь, а он не мог дать её, не обделив при этом семью.
– Где ты пропадал так долго? Не писал, не звонил, – попеняла она.
– В Палате лордов! – отшутился он. И Анна вновь по достоинству оценила его остроумие весёлым смехом. Да и кому нужны нудные объяснения! Разве она может сердиться на него, любимого и желанного! Уже одно то, что она разговаривает с ним, для неё радость и счастье!
 – А как жена воспринимает нашу дружбу? – спохватившись, спросила она Дмитрия. – Разговариваем с тобой за её спиной...
– Да вон, стоит наготове со скалкой... – снова нашёлся он что ответить, и оба невесело засмеялись.
– Звони, я всегда рада слышать тебя, – произнесла Анна печально.
– Взаимно, – проговорил он тихо.
– Взаимно? – с сомнением переспросила она. Дмитрий промолчал, не стал переубеждать её.
 И вновь понеслось привычное: короткие ответы на её сообщения, звонки и редкие долгожданные встречи...

На этот раз Дмитрий приехал под вечер.
– Анна Васильевна здесь живёт? – постучавшись в распахнутую дверь, шутливо спросил он, стоя с пакетом в руках в коридоре.
Анна, вздрогнув от неожиданности, понеслась с кухни на голос друга. Высокий, стройный, в голубой рубашке с короткими рукавами и в светлых бежевых брюках, он был, как всегда, неотразимо прекрасен для неё!
– Ой, Дима, как я соскучилась по тебе! – Жаворонком вспорхнув на высокий порог, женщина протянула руки и упала в мужские объятья. – Милый, родной! Ты мой! Мой! – в горячке встречи у неё вырвалось то, что лежало затаённой мечтой в глубине её сердца.
– Тише, тише! – от неожиданности он пошатнулся, но удержался, и её поставил на ноги. «На мою бурную реакцию он отреагировал довольно хладнокровно!» – искрой мелькнула у женщины мысль, но сразу же забыла о ней.
– Ты сегодня такой красивый! – восхитилась она, погладив загорелую руку мужчины.
– А жена говорит, что я – страшилище! – то ли в шутку, то ли всерьёз произнёс он.
– Да ладно, когда любишь, человек красив для тебя! – голосом, полным страсти, сказала Анна.
Хозяйка проводила его в зал, усадила в кресло. Приняв от него пакет с гостинцами, прошла на кухню, забросила в кипящую воду традиционные в неожиданных случаях пельмени.
– На днях у тебя был день рождения, – подняв фужер с шампанским, произнесла Анна, когда сели за стол. – Я желаю тебе счастья, Дима! Неважно с кем, с женой или с кем другой, только будь счастлив и любим! Живи до ста лет – не старей, не болей! Прими от меня подарок! – она протянула ему коньяк в красочной упаковке. Он тут же её развернул, предварительно поблагодарив хозяйку.
– О, пятизвёздочный, армянский! «Арарат»! Сейчас напьёмся и спать ляжем! – шутливо произнёс гость. У женщины кровь отхлынула и вновь прихлынула к сердцу. Она побледнела, потом покраснела.
– А что, оставайся – разделишь моё одиночество! – взглянув на него широко распахнутыми глазами, дрогнувшим голосом произнесла она.
– Дочь одна дома осталась – жена в командировке... – отговорился Дмитрий, с сожалением поставив непочатую бутылку коньяка на стол. 
Анна нашла в ноутбуке душевные песни. Прикрыв ночными шторами окно, пригласила его танцевать. Мужчина прижал её к себе, она положила ему голову на грудь.
Потом слушали музыку и пили шампанское. Они сидели рядом – вдруг что-то заставило её оглянуться на гостя. Дмитрий был страшен. Серые большие глаза его, налившись тяжёлой влажной поволокой, горели страстью, желанием, притягивали, манили. Смотрел он в упор, пронзительно и жадно. Анна едва смогла отвести свой взгляд. Ах, если бы протянуть руку, прикоснуться к нему – её тянуло к нему неимоверно. Или сесть на колени, обнять его! Быть может, всё обернулось самым счастливым образом. Но что-то мешало Анне сделать это. Она продолжала сидеть, застыв, словно соляной столп, и не могла даже рукой двинуть, прикоснуться к нему. В этом было что-то мистическое. «Пусть инициатива исходит от него!» – решила женщина.
Но вдруг раздался звонок – и в этом тоже было что-то от Провидения. Дмитрий выхватил телефон из нагрудного кармана, поднялся с места, и всё очарование встречи исчезло.
– Ты где? – раздался грубый, простуженный голос в мобильнике.
– У Анны Васильевны в гостях! – на лице мужчины появилась кривая ухмылка, явно выдававшая тревогу и обеспокоенность. – Мы же говорили об этом с тобой. А где ты так простудилась, Полина Петровна? Из дома выехала здоровой...
– Я приехала уже! Время позднее – почему оставил дочь одну в доме? – хрипло и недовольно произнесла та, проигнорировав вопрос супруга.
– Анна Васильевна до 6 вечера на работе была, – оправдывался Дмитрий, нервно вышагивая по комнате. – Сейчас выезжаю!
И муж заторопился к жене.
Анна сидела на стуле, поникнув головой и понурив плечи. Праздник для неё закончился. Она чувствовала себя противной, порочной женщиной, неумело завлекающей чужого мужа. Встав с места, неохотно вышла провожать гостя. Он привлёк её к себе – она была как деревянная, – поблагодарил за подарок и гостеприимство. Сев в машину, развернулся, уехал прочь... 
Ответы Дмитрия на сообщения Анны стали ещё скупее и реже. Она понимала: надо рвать эти путы. Но было страшно терять друга, больно резать по живому. Но тут на очередное утреннее приветствие Анны в ватсапе Дмитрия ответила его жена:
– Доброе утро, Анна Васильевна! Это Полина. Дмитрий ещё спит. – Сердце учительницы ухнуло вниз. Она похолодела. Но тут же взяла себя в руки. Вот он случай, который решит всё за неё саму.
Продолжила диалог Анна бодро и независимо, не касаясь пока главного. Хотела узнать, насколько Полина в курсе их отношений с Дмитрием.
– Засоня, однако ж! – застучала она клавишами ноутбука. – У нас дождь с утра. У вас тоже? Это Дмитрий притянул дождь своим сном. Он всегда так долго спит?
В ответ на это Полина прислала улыбающийся до ушей смайлик с намёком на то, что поняла её шутку.
– Полина, напишите номер своего «ватсапа», – предложила Анна. – Будем там общаться с вами. Дмитрию может не понравиться, что вы с его телефона переписываетесь со мной. Он у вас, наверно, строгий?
– У нас с мужем секретов друг от друга нет! – похвасталась та. – Мы спокойно с телефонов друг друга пишем, это не проблема.
– Ясно! – Взгляд учительницы потух, уголки губ опустились вниз.
Значит, вся её переписка с Дмитрием была перед глазами Полины? Впрочем, он и не скрывал, что оставляет телефон дома, когда работает в теплице или в саду. Понятно почему от был так краток в переписке с ней. Выходит, Анна, понадеявшись на чью-то порядочность, так неосмотрительно буквально распахивала своё сердце не только перед другом, но и его женой. А если учесть, что секретов между супругами может действительно не быть, то даже обсуждали поведение Анны! Но это и к лучшему – не потребуется объяснять, что к чему.
– Как здорово, Полина, что написали мне, – тут же взяла инициативу в свои руки Анна. – Это позволит мне избавиться от наваждения...
– Анна Васильевна, я ревнивая! – выявляя свою компетентность, решительно написала жена Дмитрия. – Избавляйтесь поскорее от наваждений!
– Было бы глупо не быть ревнивой, – усмехнулась Анна. – Такие мужчины на дороге не валяются!
– Это точно на все 100 процентов! – согласилась Полина.
– Увы, я загнала себя в тупик, из которого не знала, как выбраться! – Анна покраснела. Пульс её участился, дыхание стало прерывистым. – Чувства легко возникают по той иной причине – трудно их гасить. Спасибо, что не стали лицемерить, а открыто высказались...
 – Приятно было пообщаться, Анна Васильевна! Дочь с мужем проснулись, пойду кормить их. Если вы не против, буду рада лично с вами познакомиться. – И Полина скинула ей номер своего «ватсапа». Может, чтобы держать соперницу под контролем?
– Да, конечно, будем общаться, – задумавшись, написала Анна. – Мне не хватает общения с интересными людьми. Простите меня!
– И вам спасибо за откровенность, – накормив своих, написала Полина. – Я не люблю двуличия, я за прямоту. Всё будет хорошо! – Она скинула фото Дмитрия с тарелкой в руках и с поднятым вверх пальцем, мол, очень вкусно, и с надписью: «Сытый и довольный супруг мой!»
– А мне кажется, он растерян. Ему неприятна вся эта ситуация, – взглянув на снимок, написала Анна. – Берегите его! Пусть он будет счастлив и любим! 
 Сердце Росляковой заныло вдруг. Дима улыбается, но лицо у него красное, черты напряжены и даже искажены в улыбке, которую силком удерживает на губах. Ей стало жаль друга, который пытался достойно выйти из трудной ситуации. Саму её тоже закачало, когда она пошла на кухню, – у неё всё пересохло во рту. Выпив воды, села тут же на стуле, чтобы собраться с мыслями.
Когда вернулась к ноутбуку, здесь ожидали её новые, причём далеко не ласковые, сообщения от Полины. Что же случилось за этот короткий промежуток времени? Может, супруги поругались?
– Анна Васильевна, не надейтесь, я никогда не уступлю мужа его новой пассии! – торжествуя, написала та. И тут же не удержалась от упрёка: – И если уж он когда-нибудь соберётся уходить из семьи, то я повторно замуж не выйду и искать другого мужа тоже не буду!
Лицо Росляковой снова заполыхало от нахлынувшей краски. Сердце застучало с перебоями. Она подумала: «Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь! Дмитрий старше жены. Он станет немощным со временем, а Полина будет ещё в расцвете сил – и так захочется любви! Это он сегодня нужен, чтобы дочь растил родной отец, а потом неизвестно что будет! Но сейчас супруга ликует: она на коне, соперница – под копытами, муж – под каблуком! В спесивой гордости своей поучает её, Анну».
– Кстати, я и не сомневалась, что Дмитрий сделает выбор в вашу пользу, – опустив голову, простучала по клавишам задетая женщина. – Интуиция мне это подсказывала, и я не ошиблась. Но с эмоциями не поспоришь, я просто радовалась каждому знаку внимания с его стороны. Их, кстати, было не так много. Можете гордиться, радоваться этому, как вам угодно!
В действительности любви между супругами может уже и не быть. Ещё А.П. Чехов говорил, любовь долго продолжаться не может. Но за Полиной обаяние молодости, привязанность Дмитрия к ней и просто привычка, желание ничего не менять в сложившейся жизни. Ведь сама Анна тоже долгие годы терпела пьющего мужа, не хотела кардинально менять всё, уходить с детьми из дома в неизвестность.
– Что-то подсказывает мне, что в вас сейчас говорит обиженная и несчастная женщина! – Это в ноутбуке появилась новое сообщение от Полины, и от слова «несчастная» учительницу передёрнуло. Может, та специально написала это слово, чтобы уязвить её? – Все мы в душе дети, хочется радоваться, любить и быть любимыми. И это желание понятно.
– По поводу обиженной женщины... Хм. Может, вы и правы в какой-то степени. Но, я считаю, большой трагедии не произошло. Я готова была к разрыву, готовила себя к этому. Хотя было желание сохранить в себе хотя бы ещё немного времени состояние влюблённости. Жизнь как будто вновь заиграла яркими красками. Я смеялась над шутками Дмитрия Андреевича и ног под собой не чувствовала при общении с ним. Увы, всё когда-то кончается! – Анна перестала терзать клавиши – взгляд её остекленел.
– Жизнь продолжается! И есть столько поводов для радости, если внимательно приглядеться, – поучала её Полина покровительственным тоном. – Счастье есть внутри каждого из нас. И пусть встретится вам на пути достойный человек, свободный от уз брака!
– У вас всё ещё впереди – можно радоваться! – Анна криво усмехнулась.  – Спасибо за сочувствие, но жалеть меня не надо. Это унижает! Встреча с Дмитрием – очередной жизненный урок для меня. Глупо всё получилось. Сейчас выслушиваю простые истины. Теперь, я точно не усну до утра...
– Вам должно быть стыдно! – вспыхнула вдруг задетая её упрёком Полина. – Впечатление у меня о вас сложилось как о несчастной женщине, которой мне захотелось подарить частичку света и тепла души. А вы это впечатление взяли, да и развенчали! Вы не лучше предыдущей соперницы оказались! 
«Выходит, Дмитрий уже до меня пытался вырваться из цепей супруги, таким вот образом удерживающей его?» – подумала Анна.
– Вроде советское воспитание, а совести… Ну что ж, вы не первая такая, встретившаяся мне на пути. Схожу завтра в церковь, свечку за здравие вам поставлю! – оскорбления посыпались из неё, как из рога изобилия. Впрочем, Анна была снисходительна к молодой женщине – себя лишь винила во всём. И всё же она в этот момент очень пожалела Дмитрия – жена его оказалась далеко не самой тонкой натурой, жизнь с ней явно не подарок!
А та между тем продолжала негодовать:
– С такими, как вы, опасно делиться даже мыслями! Делаю такой вывод исходя из ваших сетований об ушедшей радости. Получается, я вас лишила радости любви! Вы уверены? Ничего не перепутали? Я в чужую семью полезла или кто? Взрослая вроде женщина… Приношу извинения за своего супруга, если он ненароком дал вам повод думать о каких-то отношениях. Вот увидите штамп о расторжении брака, тогда и очаровывайте на здоровье! Мне он разводиться не предлагал!
– Да не волнуйтесь вы так! Я не уведу вашего супруга, кстати, и не собиралась этого делать. А вот другая, жёсткая и напористая, может этого добиться, если вы будете пыхтеть, горячиться и доводить мужа до инфаркта! Вы, скорее всего, уже наговорили сгоряча всего ему! – забеспокоилась Анна за Дмитрия.
– Да, наговорила, скорее всего! Вы опытнее, вам виднее!
Скажет тоже: откуда взяться опыту у Анны?
– Я вас понимаю, у вас сложилось впечатление обо мне как о злой, коварной бабе, желающей увести чужого мужа. Ну что ж, каждый судит по себе. Простите. Не хотела вас обижать. Но вы ужалили меня в самое сердце. Надо же как-то донести вам это и поставить на место!
 – Обидеть меня вы явно хотели, это чувствуется. Я ведь увидела в вас интересного человека, хотела подружиться. А вы заведомо занесли меня в список отрицательных персонажей. За что? За то, что я очертила границы? Дала понять, что не нужно вмешиваться в чужую семью? Пыталась понять, помочь, поддержать и простить вас. Я, действительно, молюсь об умножении любви к людям, чтобы все были здоровы и счастливы. На этом всякое общение с вами прекращаю. Всех благ!
Уснула Анна, как ни странно, быстро. Но среди ночи проснулась – на губы и подбородок стекала какая-то густая вязкая жидкость. Испуганно вскочила, включила ночник. Оказалось, открылось носовое кровотечение – нелегко даются жизненные ошибки! Прижав нос салфеткой, померила давление – оно зашкаливало... Выпила таблетку, увы, кровотечение нескоро прекратилось...
Было воскресенье. С утра невыспавшаяся Анна, несмотря на слабость и ломоту в теле, начала мариновать капусту. Включила музыку – на сердце было тяжело. Из ноутбука лился задушевный шансон, и она, увеличив фото Дмитрия в ватсапе, глядела на него с влажно блестевшими глазами. До чего же обаятельна его улыбка на лице, когда он протягивает кому-то за кадром подснежники. Никогда он не подарит их ей, Анне. Она сгорает в огне, как свеча, тает. И неизвестно, как скоро отгорит, переболеет им. Слёзы заволокли женщине глаза – она зарыдала. И вдруг появилась надпись, свидетельствующая что Дмитрий на сайте. Учительница вздрогнула, застыла с мокрыми глазами. Неужели энергия Аниной любви достала его – он чувствует, услышал её? 

– Вот что я наделала по своей глупости и безнравственности! – каялась Анна, делясь сокровенным с подругой Татьяной в ватсапе.
Та ответила, что даже ей неприятно стало от желчи Полины. Успокаивая, сказала, что глупость и безнравственность – это не про неё, Анну!
– Спасибо, моё солнышко! – расчувствовалась та, так нуждающаяся в поддержке. – После переписки с Полиной мы разговаривали с Дмитрием по телефону. Я не говорила ему о причине моей подавленности. Почувствовав, что мне не по себе, спросил: «Это, мол, из-за наших с вами игрушек?». Это был как удар в солнечное сплетение! «Так это для вас игрушки?!» – невольно тоже перейдя на вы, воскликнула я. Он не нашёлся, что сказать. «В любом случае отношения наши надо рвать! – собравшись с духом, сказала я ему. – Со стороны это выглядит аморально, да и моим принципам это противоречит. Но у меня пока не получается». Он промолчал. Грустный был разговор.
– Да отношений то ещё не было. Рвать нечего. Может, он хотел развить их, а ты училку включила, – усмехнулась подруга.
– Не знаю, что у него на уме, но вчера он был у меня. Наверно, Полина ему устраивает скандалы – вот и сбежал от неё. А я, как на грех, выезжала вместе с детьми на природу, в осенний лес. Позвонил, сказал, что стоит возле моего дома, закрытого на замок. Когда нас привезли с экскурсии, Дмитрий встретил меня уже возле школы. Милана ещё в автобусе разглядела его машину. «Ой, иномарка возле школы стоит, и номер знакомый! – заявила она во всеуслышание. – Это не вас, Анна Васильевна, встречают?» Я взглянула на неё удивлённо. Сердце стало больно толкаться об грудную клетку, подобно беспокойному ребёнку, пинающемуся во чреве матери. Откуда Милане известно о Диминой иномарке, на котором он приезжает ко мне? Не иначе соседка, школьная техничка, рыхлая, с мелкими глазами бабёнка растрезвонила об этом. Хоть бы детей постыдилась вовлекать в сплетни! Теперь понятно, почему она, как приедет Дима, забегает ко мне то за солью, то деньги занимать! Чтобы убедиться, кто зачастил ко мне в гости. Тогда же и номер машины запомнила.
Похоже, Дима хотел меня обнять, направился быстрым шагом ко мне. Я же, не дожидаясь его реакции, нырнула в иномарку. Не хватало, чтобы старшеклассники обсуждали подробности моей личной жизни! Только когда он тронул машину и отъехал от школы, я дала волю чувствам. Пока Дмитрий вёз меня домой, смотрела на него счастливыми, сияющими глазами и сказала, что бесконечно рада его видеть. Он тоже весь светился, живо ответил: «Взаимно!». Когда приехали домой, я достала шампанское, хотела накрыть стол. Сказал, что у него мало времени. Попросил кофе. Пока пил, обжигаясь, небольшими глотками, жена дважды ему звонила: «Где ты? Куда пропал? Почему тебя так долго нет?». Он нахмурился: мол, не доверяет! Встал, одел куртку. На прощанье протянул мне руки, чтобы обнять. Я прижалась к нему, подняла глаза, спросила: «Поцелуешь меня? Может, это наша последняя встреча!». Он покачал головой: «Не сейчас».
– Почему? Тебе это неприятно?
– Я женатый человек! – Ох уж эта заезженная пластинка благопристойного семьянина! Я опустила голову, до боли прикусила губу.
– А я воспринимаю это иначе! – вырвалось у меня. – Зачем тебе я, когда у тебя молодая жена?
Он промолчал. Разве я вправе его упрекать? Это я разлучница! Проводила милого до крыльца, стояла грустная, разве что не плакала... Не знаю, что и думать...
– Он протянул руки, чтобы обнять? – переспросила Татьяна. – Это счастье, когда любимый так делает. За это можно всё отдать!
– Умеешь ты утешать, подруга! Но ведь не поцеловал на прощанье! – возразила Анна. – Молодую жену приятнее целовать! Дмитрий, наверняка, сравнивает меня с ней. И это сравнение явно не в мою пользу. Для меня самой в Диме дорога каждая морщинка. Но можно ли ожидать того же от него? Мужчины, говорят, любят глазами. – Она вздохнула с сожаленьем. – Нет, не стоит даже думать о несбыточном! 
– Да жены он боится, не хочет обострять отношения, – написала подруга покровительственно. – Думаю, ты ему и приятна, и интересна, но у него семья... Не хочет подавать тебе надежды, быть непорядочным по отношению к жене. Чувство долга у него сильно развито, я бы даже сказала, чрезмерное, гипертрофированное.
– Хорошее качество, между прочим, – согласилась Анна с Татьяной. – Но мне, разумеется, от этого не легче. Смотрю, он сегодня третий раз на ватсап заходит, а от меня нет ни слова, как раньше, – обиделась на него. А сам не может написать во избежание взбучки от Полины. Почему бы не позвонить, выйдя из дома? Гордый? А у меня, выходит, ни гордости, ни самолюбия?! Рыдать хочется...
– Дмитрий всё-таки не равнодушен к тебе! – успокаивала подруга Анну. – Разве заставишь мужчину общаться с женщиной так долго без душевного расположения к ней? Ещё Фаина Раневская говорила, союз умного мужчины и умной женщины порождает лёгкий флирт.
– Возможно, и были лёгкий, ничему не обязывающий флирт и симпатия, – согласилась Анна. – А может, я всё это придумала сама? – тяжело вздохнув, женщина отключила ватсап.

Привкусом горькой калины во рту стал очередной приезд Дмитрия к Анне. Когда мужчина вошёл в дом, она бросилась к нему, обвила руками крепкую мужскую шею! Но он охладил её пыл тем, что не прижал к себе. Но внезапно в голову пришла мысль, которой утешила себя, – неизвестно, какие страсти разгораются между супругами, виновником которых является она, Анна. До нежностей ли ему?! И всё-таки он, оставляя за собой «грозовые ворота» своего дома, вновь и вновь навещает её – это похоже на нескончаемое прощание. Он оттягивает время расставания, явно не доставляющее ему удовольствия. Дмитрию ничуть не легче даётся предстоящая разлука. Пусть эта догадка заставит её смириться с потерей любимого. В его ситуации не может быть хорошо и нашим и вашим. Анна должна потерпеть поражение!
Они сидели напротив друг друга.
– Спасибо, Дима, что приехал поздравить меня с днём рождения, – приняв от мужчины подарок, минорным тоном сказала Анна. – И ещё я хотела выразить признательность за всё хорошее, что ты внёс в мою жизнь.
– Что имеете ввиду?
– Твой юмор оживил меня! – не желая выкать, продолжала она. – Ты подарил мне столько позитива и веселья, сколько я за всю мою жизнь с мужем не получала.
– Это не моя заслуга, – возразил он. – Вы просто сами добры и смешливы.
– Не перебивай, дай сказать! – Анна прикрыла ему рот ладошкой, и пока он ласково покусывал её пальчики, продолжала: – Плохой, подлый человек не мог бы вызвать эйфорию чувств и эмоций, которые долгое время вдохновляли и делали меня счастливой! Ты необыкновенный и очень порядочный.
Влюблённым свойственно идеализировать предмет своей страсти.
– Не перехвалите, – улыбнулся он.
– Ты натура яркая, одарённая, с беззлобным юмором. Среди моих знакомых есть немало людей, которые тоже остроумны. Но они далеко не привлекательны, шутят зачастую зло, язвительно. Это может оскорбить и унизить. Ты в отличие от них добр и великодушен! Мне жаль терять тебя...
У Анны от вспыхнувшего в душе отчаяния на глазах выступили слёзы, а тут ещё всплыли в памяти слова самого Дмитрия об их отношениях, как о некой игре, которые никак не укладывались в её голове и которым она никак не могла поверить, плюс перепалка с Полиной, её оскорбления – и женщина, униженная, обиженная до глубины души, заплакала. Она протянула руку, чтобы взять салфетку и вытереть мокрое лицо. Но влага всё лилась и лилась из глаз ручьём.
– Для меня настоящая трагедия, что ты женат. Я долго крепилась. Но сейчас я не знаю, как жить без тебя, без твоей улыбки, шуток.
– Но я же живой, не хороните уж меня! – пытался он всё свести к шутке.
  – Ты мой любимый мужчина, – не слушая его, Анна продолжала начатую мысль, – но связан по рукам и ногам. Я стараюсь не лезть в душу, мало что знаю о взаимоотношениях с женой. Сужу о них из редких обрывочных высказываний, слетавших с твоих губ. – Она, промокая глаза салфеткой, с грустью взглянула на него: – Помнишь, я сказала: «Полина – человек горячий, как вулкан, взрывоопасный, непредсказуемый!». Ты посмеялся: «Горячий – это хорошо. Можно погреться возле неё». Меня это царапнуло по сердцу, хотя я тоже посмеялась над твоей шуткой. Тобой явно движет не только долг – надо вырастить и воспитать дочь – ты и к жене относишься с явной теплотой, не хочешь её терять. До этого ты как-то выразился: «Она ещё студенточкой приглянулась мне. Мы начали встречаться с ней».
– Да, я не хочу терять семью! – кивнул он.
– Я и не собиралась разрушать вашу семью! – пылко возразила Анна, на что он недоверчиво покачал головой. И у неё вырвалось: – А впрочем, я могла бы стать твоей...
– Я женатый человек! – перебил её Дмитрий.
– Как будто женатый не может увлечься кем-то! – Анна со стыдливым изумлением вскинула на него загоревшие яркой синью глаза. – Ты ведь живой человек, а не манекен! Да и я, чтобы не потерять тебя, готова была поступиться со своими принципами, стать твоей женщиной. Не побоялась бы осуждения коллег, односельчан...
Увидев на лице друга что-то похожее на кривую ухмылку, женщина вспыхнула – скулы её покрылись алыми пятнами. Она поднесла ладони к горевшим щекам.
– Я сгораю со стыда – ты презираешь меня?!
– Да нет! – Дмитрий опустил глаза, скомкал в руках салфетку.
– Я, действительно, достойна осуждения – невольно вношу раздор в вашу семью, питаю себя несбыточными надеждами. Сын смеётся: «Мама, ты крутишь, вертишь мужчинами. Они вокруг тебя, как планеты, вокруг солнца, вращаются». На деле у меня уже пять лет никого не было после смерти мужа. Мужчины для меня, кроме тебя, просто друзья!
– Но вам же предлагали замуж! Почему бы не выйти за кого-то из претендентов?
«Он готов спихнуть меня замуж, причём без любви», – с обидой подумала Анна. – Но кто сказал: «Мы в ответе за тех, кого приручили»? Кажется, Антуан де Сент Экзюпери? Я, как та верная собака, которая становится навязчивой, следуя повсюду за хозяином. Это то нравится, то досаждает Дмитрия – нет сил терпеть! Хорошая мысль пришла мне в голову, главное – полезная. Жаль, поздно!.. Ни при каких обстоятельствах нельзя терять женское достоинство! А ведь это и к лучшему, что не переступила через себя? Кто-то очень мудро выразился: «Невозможно расти, двигаться вперёд, переступая через себя!»
 – Ну и что, что предлагали?! – спохватившись, возразила она Дмитрию. – Ни с кем из них я не встречалась. Мне они не нравились.
– Как это часто не совпадает! – ввернул гость слова из песни.
– Ты хочешь сказать, что я не нравлюсь тебе? – из глаз женщины помимо воли вновь закапали слёзы, она собирала их в ладошку. Ей самой не совсем понятно было в этот момент, что больше её огорчает: потеря милого друга или озвученная готовность отступить от своих убеждений.
– Не плачь, я к тебе по-прежнему отношусь! – он смотрел на Анну грустными серыми глазами, успокаивая, ласково коснулся её руки.
«Он, любвеобильный и наверняка темпераментный мужчина, рад бы погулять на стороне с полюбившей его женщиной, привлёкшей внимание кажущейся лёгкостью характера и доступностью, – искрой мелькнула у Анны догадка, но она отринула её – нельзя об этом говорить, чтобы не оскорбить его. Однако осторожность останавливает Дмитрия: как бы я не навредила его семейному благополучию. Может, у меня гордости маловато, зато подлости нет – ему не стоит бояться меня! Я не нанесу ему удара исподтишка». Но внутренний голос возразил ей: «Ты уже навредила, как Татьяна ни скажет, включила «училку» со своей искренностью и стремлением к правде, в ущерб себе и Диме призналась Полине, что любишь её мужа. У него есть основания не доверять тебе. Хорошо ещё не упрекает тебя. Полина тебя, чужого человека, не постеснялась честить, а уж мужу, наверняка, ещё больше «коврижек» досталось! Может, каждый день упрекает и шпыняет его». Анна тяжело вздохнула, что делать – она такая!   
– Выпьем на брудершафт! – предложил Дмитрий, обрадовавшись тому, что она перестала источать слёзы.
– Не хочу – ты хочешь споить меня?! – капризничая, Анна отодвинула от себя фужер.
Позже она, анализируя встречу с любимым мужчиной, поймёт, отвергая попытку поцеловать её таким невинным способом, оттолкнула его... Язык тела сам бы о многом сказал, в том числе и о том, что втемяшилось Анне в голову. А ей, ни много ни мало, захотелось узнать: а «относится по-прежнему» – это как? Как «синему чулку», с которым интересно лишь поболтать, посмеяться или как к женщине, которая нравится?». Об этом она, глупая, и «брякнула» ему.
– Ну уж, не совсем как к «синему чулку»! – фыркнул он. Женщина тоже рассмеялась. Смех её рассыпался весёлым мелким бисером – однако на лице отразилась неподдельная грусть.
– И всё-таки как? – она неловко хихикнула. – Первый или второй вариант?
– Ох уж эти женщины – я же женатый человек! – вздохнув, сказал он с сожалением.
«Не отпускает его семья! – мелькнуло у Анны. – Впрочем, я и сама не хочу лишать его родных и близких людей!»
 – Ха-ха! Я пошутила! – учительница вдруг разозлилась на себя, что, забыв о гордости и достоинстве, пытает мужчину, давит на него, выясняя, быть может, о несуществующих чувствах! Она пыталась реабилитироваться в его глазах: – Я знаю, как ты относишься ко мне, – достаточно взглянуть на наши отношения со стороны. Хотела узнать, совпадает ли моё мнение с твоим, и лишний раз убедиться в правильности своих наблюдений....Уж не обессудь! (Ничего она не знала, лишь предполагала, строила догадки! А так хотелось узнать, любима, нравится ли она? чтобы легче было переносить разлуку!)
– Уж ладно, не обессуду! – хохотнул он, специально коверкая слово, чтобы оно зазвучало смешнее. Юморист, одним словом, но она почувствовала едва уловимую горечь в его голосе.
Не удержавшись, снова задала ему вопрос:
– Как жена, по-прежнему интересуется нашей перепиской? – И тут же обругала себя: «Ну вот, зачем опять нажала ему на больную мозоль?».
– Да, не будешь же прятать от неё телефон, – опустив голову, сказал он. – Расстраивается, переживает.
Анне стало стыдно и горько, что вляпалась в такую грязь.
– Что предлагаешь делать?
– Желательно меньше её огорчать...
Женщина в очередной раз почувствовала себя не нужной, лишней. «Жену ему жалко, а меня – нет! Я чужая для него – какая уж тут любовь!?». Уязвлённой Анне в тот момент так хотелось сказать, что Полина глупа и зла, как гусыня, но сдержала себя – не смогла осудить его выбор. К тому же это было бы похоже на зависть. Впрочем, она сама далеко не умна. Столько ошибок наделала – мама не горюй! 
А в возрасте Полины ошибки неизбежны. Плохо, что она недобрая, хотя та и декларирует другое. Молится якобы «об умножении любви к людям, чтобы все были здоровы и счастливы», а конкретного человека не смогла простить. Не умеет и не хочет прощать! Анне от этого ни жарко, ни холодно. Ей жаль Дмитрия, на котором аукнутся эгоистичность и душевная холодность супруги. Но снова промолчала. Не захотела его разочаровывать – это может испортить отношения с женой. Пусть живут мирно. Анна и без того виновата перед ними. 
– Дима, я понимаю значимость семьи для тебя, – Анна с грустью взглянула на любимого мужчину. – А какую роль отводишь в своей жизни мне? Если я тебе не нужна, то зачем ты мне? Говорят же: с теми, кто не ценит тебя, не нужно ругаться, нужно прощаться!
Дмитрий промолчал – засобирался домой. Хозяйка, вся потерянная, сломленная, вышла проводить его на крыльцо. Он, слегка обняв, оторвался от неё и, не оглядываясь, вышел за ворота к машине.
А Анна, сев на крыльцо, закрыла лицо ладонями, сквозь пальцы её сочились слёзы. Она задумалась, не обращая на них внимания. Только ли чисто мужское и женское начало: влечение плоти, соблазн – связали, стянули её с Дмитрием тугим узлом – не развязать никак? Обоих не останавливают ни здравый смысл, ни бремя унизительной оценки Диминой уязвлённой жены, ни устраиваемые ею скандалы. Души их испытывают неистовое тяготение, летят навстречу друг к другу, упрямятся, не воспринимают предстоящую разлуку всерьёз. Что движет ими обоими? Прихоть, каприз – это их стремление друг к другу? Боязнь одиночества, которого порой не избежать даже в браке, нежелание терять чувство единения с родным по духу человеком, непобедимость этого духовного родства между людьми или что-то более высокое, не доступное пониманию человеческого разума? А может, они – тонко чувствующие, предназначенные друг к другу половинки, но поздно, увы, встретившиеся? Или всё-таки эти мысли лишь плод её воспалённого любовью сознания?
Вчера ночью кто-то напугал её. Сидела, готовилась к урокам. В мыслях вся в общении с учениками, и вдруг – телефонный звонок... Анна поднимает трубку: «Алло!» и вдруг чьё-то нечленораздельное «мычание». «Так невнятно мычат больные, парализованные люди, лишённые возможности говорить, – вздрогнув, подумала она. – А может, хулиганит кто? Или это мёртвый муж с того света меня достаёт?». Он после смерти окликал, будил по ночам жену. Голос как из под земли, глухой, еле слышный. Что ему нужно от неё? Молится женщина за супруга, свечки ставит в церкви, заказывает обедни, сорокаусты. Видно: мало этого: всю жизнь грешил, пил – не отмолить теперь его грехи. Хоть бы дети к этому подключились... Нет рядом близкого, родного ей по духу человека, которому можно было бы излить душу, спрятать заплаканное лицо на его груди. Неужели она обречена на одиночество?

Время, говорят, лечит, да и свободное место пусто не бывает. Прошло немного времени, и за Анной начал ухаживать вдовец, давний её знакомый, после института работавший главным зоотехником в колхозе. Когда-то они симпатизировали друг другу. Парень даже несколько раз провожал её после танцев в клубе. Но не сложилось тогда у них, о чём он, по его словам, всю жизнь сожалел и хочет исправить ошибку молодости. Алексей, мужчина крепкий, солидный и напористый, при каждой встрече на улице, в магазине с удовольствием заговаривает с Росляковой, находя самые животрепещущие темы для общения. Проявляя внимание к учительнице, подвозит на своём автомобиле с покупками до дома. Звонит, приглашает её в гости в свой холостяцкий дом, признаваясь, что ему очень приятно беседовать с ней. Женщина долго не решалась принять приглашение, хотя и не отказывалась побывать у него, вежливо благодарила, ограничиваясь словами: «Чуть позже».
– Не знаю, почему ты брезгуешь этим мужчиной! – ругала Анну эмоциональная Татьяна в переписке с ней. – Ты пока готова к любви. Пусть она у тебя будет! Тебя надо напоить вином, чтобы ты была сговорчивее.
– Милая подруга, привет! – писала ей Анна в ответ. – Лёша мне нравится. Он умён, добр, заботлив, но я не отболела ещё от прежней любви. Я не питаю никаких надежд по поводу Дмитрия, однако меня по-прежнему тянет к нему. Мне с ним было хорошо. Это не забывается!
– Что касается Дмитрия, он всё взвесил. За и против. Семью боится потерять. А если бы его не тянуло к тебе, не писал, наверное, до сих пор. Кстати, у тебя приятный голос – не удивительно, что Алексею нравится разговаривать с тобой.
– У меня приятный голос? Спасибо! Не знала.
– Алексей, разумеется, неравнодушен к тебе. Рада за тебя! Убегаю в бассейн.
– В бассейн? Беги! Молодчина, что находишь время для себя! Поэтому и выглядишь моложе своих лет!
– Ты – тоже! Это всё благодаря оптимизму и активной работе твоего мозга! – отписалась подруга на прощанье.
Алексей не желал отступать от своего – женщине, потерявшей надежду, сомневающейся в себе, нравились его упорство и настойчивость. Вскоре они, расписавшись, стали жить вместе. Ни на что не рассчитывая и не надеясь, Дмитрия учительница из своей жизни всё же не вычеркнула. По-прежнему, благодаря Аниной инициативе, переписываются с ним, он – рискуя семьёй, она – добрым своим именем, авторитетом... Да, чувства её ещё не остыли, не готова расстаться с ним. Однако он навсегда остался для неё только верным другом. И далеко не только из-за старой, с седой бородёнкой поговорки: мол, старая любовь не забывается. Женщине запали в душу слова песни: «Не теряйте друзей, берегите! Каждый друг – это солнечный свет! И вниманием их дорожите – рядом друг, одиночества нет!»...
В день своего рождения Анна пригласила Дмитрия и его жену в гости. Именинница, сидя за праздничным столом рядом с мужем, по-прежнему смотрела на Дмитрия, сидящего напротив, широко распахнутыми, отдающих синью глазами, в которых отражалась глубина прежних её чувств, и мужчина, заражаясь энергией её души, весь преобразился, находясь в кураже, задоре, шутил, острил. Только сейчас он осознал, какое счастье, когда смотрят на тебя глазами, полными нежности и обожания, когда дыхание радости при виде него исходит от всего её женского естества, и сердце тает при мысли, что ради него Анна готова была пожертвовать многим... Как же она весело и заразительно смеётся над его шутками! Гость, глядя на неё, тоже от души хохотал. Алексей снисходительно улыбался при этом, ласково поглядывая на жену, – она всё равно принадлежит лишь ему, а не этому хлыщу! Лишь Полина, оставаясь серьёзной, бросала на развеселившихся друзей злобно-ревнивые взгляды.
Анне внезапно жалко стало Полину. Счастливым людям хочется и других видеть счастливыми. И женщине вдруг открылась другая, тёмная сторона личности друга. Жена его страдает, а он знай себе похохатывает! Думает только о себе, не чуткий! Ей, Анне, тоже ни разу не позвонил, не написал первый, когда она так нуждалась в его дружеском участии и поддержке. Ей было очень трудно в разлуке с любимым, а он молчал как рыба. Предположим, не хотел подавать ей надежды... Она, снова первая написав ему, так и не нашла в переписке с другом утешения и поняла: позитив нужно искать не во вне, а в себе... «А сейчас он лыбится как ни в чём ни бывало», – снова мелькнула у неё грубоватая, неприязненная мысль. Её окинула волна разочарования, сшибла с ног, смяла, потушила в ней снова не на шутку разгоревшийся огонь влечения. Разве она не в полной мере испытала горькое чувство одиночества и в прежнем браке, и после? Врагу она не пожелает испытать это, когда приходится допекать своим вниманием и дружбой того, кто «гордо» молчит в ответ на твои сообщения. Чувствует она: эта переписка ему совсем не нужна, разве только, чтобы потешить своё самолюбие, самоутвердиться в собственных глазах. Анна давно сделала для себя соответствующие выводы. Почему снова принялась за старое – пригласила Дмитрия с женой в гости, на День рождения? И дело не в том, что она «безнравственна», или маловато у неё гордости, самолюбия. В молодости она, даже влюблённая, не позволяла себе «бегать» за тем, кто был дороже жизни для неё. Что изменилось с тех пор? Может, она устала терять, как ей показалось, близких по духу и сердцу людей. Сейчас, на склоне лет, пытается пересмотреть свои взгляды, убеждения и поведение. Увы, это не приносит ей желанного спокойствия, а лишь дополнительные страдания от своего несовершенства и очередного разочарования в Дмитрии – уедет и снова будет жёстко и долго молчать...
Увидев на лице жены промелькнувшую тень, Алексей привлёк её к себе, обнял так нежно и чувственно, что в ней затрепетала каждая жилка. Но почему её глупое сердечко всё равно рвётся к Дмитрию – не затянулась до конца нанесённая им рана?.. Как странно всё это – почему тянет к тем, кто не ценит нас! Чувствуя себя виноватой перед мужем, она прижалась к нему, своему защитнику и опоре, погладила его руку. В душе женщины зарождались признательность и огонёк искренней любви к Алексею, чему она была бесконечно рада.
Её жест заставил гостя вспомнить об этой ласке, когда-то, при встрече с Анной, предназначенной ему. Улыбка исчезла с лица Дмитрия, он ревниво, исподлобья взглянул на супругов. Алексей, перехватив его взгляд, усмехнулся. Он знал историю взаимоотношений жены с этим мужчиной, но, недолюбливая соперника, терпел его ради неё – искренней, правдивой, трогательной. Та не юлила, и, рискуя оттолкнуть поклонника, всё же призналась ему о своей сердечной боли ещё до женитьбы. Алексей по достоинству оценил её доверие. Пусть друг потешит своё самолюбие, а позже, на досуге, покусает себе локти.