Чистополь

ЧИСТОПОЛЬ

                И тогда, чтоб войти в священный город Чистополь,
                остаётся лишь взять трубку телефонного аппарата,
                выйти из Матрицы и оказаться в Чистом Поле
                бескрайних просторов Внутренней Монголии.
Максим Шумков.

Есть городки с каким-то «лёгкими», красивыми в своей простоте названиями: Белозерск, Соликамск, Гороховец, Чистополь. Если вглядеться в карту, их меньшинство: исторические корни нашей страны таковы, что в древних топонимах – множество финно-угорских или тюркских слов. Названий чисто русских, не требующих перевода, не так уж много. Чистополь – один из этого меньшинства. Хотя и расположен вовсе не в «исконном» центре Руси, а в Татарстане.
Этот город XVIII века в низовьях Камы, благодаря сохранности старой архитектуры и, прямо скажем, дорогой, даже несколько помпезной современной реконструкции, стал крупным туристическим центром.
Города на великих реках всегда смотрятся особенно живописно, и Чистополь – не исключение. Первый раз я увидел его с теплохода тихим летним вечером 2007-го. Позже приезжал ещё… но так с первого раза золотисто-вечерним он для меня и остался.
Закат незамысловатый и чудный: облаков почти нет – просто свет. Поток чистого света в «чистом поле» – всё затопляющий, всё омывающий. От него и городская зелень казалась оранжево-огненной, и главный собор на главном холме – золотым.
Небо отдыхало – глубоко спокойное, ведущее много тысяч лет какой-то бесконечный, беззвучный диалог с Камой. «Чистое поле» – её левый берег. Полей в черте города, разумеется, нет, но там и сям степной ковыль необычайно пышно пушился травянистыми лучами, гармонично вплетая их на закате в лучи низкого солнца (Кстати, один из самых северных в России районов массового «проживания» ковыля).
Я шёл мимо ковыльных волн от речного порта к собору, как к маяку.
Издали не совсем угадывалось, какой он формы и стиля – виднелись лишь пять закатно-золотых огоньков над белыми стенами: предельно общий силуэт высокого пятисвечника. Лишь вблизи классицизм могучего храма на холме обозначился вполне. Не только собор, а весь центр города казался единым произведением зодчества XIX века. Чистополь хоть и не так архитектурно богат, как соседняя Елабуга, но по своему облику тоже вполне колоритный уездный город, в котором накануне революции проживало 20 тысяч человек. Интересно: сейчас, при 60 тысячном населении, мы называем его городком, а по тем временам это был именно город. Крупный и богатый. Второй по величине в Казанской губернии после Казани.
Наконец, я приблизился к собору и понял, почему так необычно долго всё шёл-шёл к нему, а он как будто даже отдалялся: могучий храм на пригорке и очень высокая колокольня обманчиво «уменьшали» расстояние. Каждую секунду колокольня стреляла стрижами. А выросшие за собором старые деревья то ли в честь пришествия нашего теплохода, то ли в честь отшествия солнца салютовали воронами: тысячи чёрных «огоньков» составили грандиозный, но самый дешёвый в мире фейерверк. Яркость купольных свечек достигла в эту минуту несомненного максимума: природа сама сделала самый типовой для николаевской эпохи собор самым оригинальным в вечернем мире.

***
Автор проекта Никольского собора 1840 года – знаменитый архитектор Пятницкий (он прославился возведением главного здания Казанского Императорского Университета). Ограду и ворота построил не менее известный в Казанской губернии архитектор Петонди. Вообще целое созвездие имен связано с историей сооружения и благоукрашения собора. Великолепный иконостас в 1870-е годы сработал мастер Тюфилин. Сами иконы написал известный петербургский художник Пошехонцев, а стенной живописью украсил интерьер Померанцев. Почти все средства на собор пожертвовали купцы Григорий и Дмитрий Поляковы – представители из самой знаменитой династии местных предпринимателей: позже, в 1880-х годах, сын второго из них Иван Дмитриевич основал чистопольский чугунолитейный завод.
Никольский собор был закрыт в 1927 г. В 1932 г. его открыли, но передали «обновленцам». Три года он действовал как «обновленческий», но ставка власти на эту марионеточную раскольническую организацию не оправдалась – паства в основном игнорировала «красных попов» и обходила стороной их храмы, – поэтому в 1935 г. собор был повторно закрыт и обращен в склад.
Во время Войны эвакуированные в Чистополь Борис Пастернак и Арсений Тарковский если и имели возможность хоть чем-то любоваться в тоскливом уездном городе, переполненном беженцами – так это силуэтом поруганного, но уцелевшего собора. Подобно тому, как в соседней Елабуге последнее, что видела в своей земной жизни Марина Цветаева – тоже закрытый и оскверненный собор…
В 1990 г. одним из первых и епархии, Никольский храм Чистополя был возвращен Церкви.
***
Меж собором и Камой расположилась великолепная набережная – вернее сказать, музей под открытым небом. Главный садовый вход поверх узорных решёток украшен полукруглыми сине-золотыми куполами, полностью перекликающимися с куполами собора. Дальше – парадная лестница с каскадом фонтанов: настоящий Петергоф на современный лад. Чаши ещё нескольких фонтанов живописно расставлены внизу, на перекрестьях аллей. Там же высится и привезённый с Урала самородок красной яшмы весом 5,5 тонн, а также «визитные карточки» двух главных чистопольских предприятий: маленький речной корабль и роскошные часы. Последние, как обелиск, занимают самый центр этой импровизированной выставки.
Действительно, именно подарочные часы – всероссийский символ Чистополя. Часовой завод был эвакуирован в 1941 г. из Москвы – да так здесь навсегда  и остался! В лучшие годы здесь выпускалось до 4,5 миллионов часов в год, их продавали в 54 страны мира. Многие виды стали сувенирными – настоящими «визитными карточками» нашей страны, вроде матрёшек. Пожалуй, два города России так прославились своими часами – Углич и Чистополь.

***
Буквально в двух шагах от собора – «Музей уездного города» в роскошном особняке Подуруевых конца XIX в. Сам музей был основан в 1921 г., сюда переехал в 1928 г. В этой почти столетней коллекции можно увидеть много интересного. От костей мамонтов и ископаемых бизонов до своеобразных предметов культа уникальной секты рябиновцев, распространённой в XIX – начале ХХ вв. почему-то только в Чистопольском уезде. Сектанты не признавали икон, а поклонялись только самодельным крестам, вырезаемым непременно из рябины и только из рябины. Что ж, разные странности бывают под луной.
Самое интересное, что уж точно запоминается всем посетителям музея – деревянные велосипеды крестьянина Николая Ивановича Мельникова. Одна модель 1902 года – ещё не совсем велосипед, а огромное, больше человеческого роста, колесо с сидением и педалями в центре (до чего только не додумается человек!). «Усовершенствованная» модель 1909 года – велосипед уже в чистом виде, но тоже целиком (!) деревянный. Смотрятся оба совершенно диковинно. Так местные кулибины в прямом смысле слова «изобретали велосипед», и это уже не поговорка, а реальность.
Есть и глубочайшие древности, которым позавидовал бы любой другой музей. Почти целый зал посвящён находкам X–XIV веков из Джукетау. Хотя сам Чистополь – относительно молодой город, но в окрестностях его, в высоком месте на берегу Камы, находится древнее городище Джукетау (с тат. «Липовая гора») или Жукотин, как называли его русские летописцы – один из крупнейших городов Волжской Булгарии в X–XV вв. Некоторое время он даже был столицей удельного княжества, чеканил свою собственную монету. Если в XII веке крепость Джукетау занимала 12 га (что почти равно площади построенного гораздо позже казанского кремля), то уже в XIV веке город разросся до 150 га. Междуусобицы, сопровождавшие распад Золотой Орды, привели к упадку и исчезновению и Великого Булгара, и Джукетау. Но городище стало настоящей Меккой для археологов.
Чуть дальше усадьбы Подуруевых, по той же центральной улице – бывший Дом Учителя: ныне – литературный музей. В 1941 г. сюда эвакуировался почти весь Союз писателей СССР. Два года здесь был, как справедливо отмечается, «основной центр общения эвакуированных деятелей культуры»: Пастернака, Фадеева, Исаковского, Асеева, Леонова, Ошанина, Гладкова и др.
Если политической «столицей эвакуации» в 1941–43  гг. стал Куйбышев (Самара), то литературной – маленький, тихий Чистополь. Сюда приезжал с фронта к родственникам Василий Гроссман – автор эпопеи «Жизнь и судьба», которую, по грандиозности охвата исторических событий, сравнивают с «Войной и миром» Толстого.
И всё же главная слава Чистополя, безусловно, связана с Пастернаком. Именно здесь расположен один из двух в России домов-музеев величайшего поэта XX века – второй находится в Переделкино. Об этом музее я ещё скажу позже.
Самый красивый в Чистополе дом – усадьба Мельникова конца ХIX века (всё по той же главной улице К. Маркса). Сейчас здесь размещается сувенирный салон и дирекция чистопольских музеев. Дом стоит на одном из центральных перекрёстков. Он необыкновенно пышно украшен лепниной, полуколоннами, балкончиками, стилизованными под раковины, а крышу над углом венчает причудливая башня... честно говоря, издалека я чуть было не принял её за церковь или высокую часовню. Это – ярчайший образец предреволюционной эклектики, как-то концентрированно сочетающий мотивы давно минувшей эпохи барокко с модерном.
Из торговых зданий больше всех запоминается Гостиный двор начала ХХ в. на нынешней главной площади. Это сильно уменьшенная и упрощённая версия московского ГУМа – с теми же башенками и островерхими кровлями, нарочито напоминающими древнерусские терема.

***
 Из церковных святынь, помимо собора, Чистополь был известен Успенским женским монастырём, основанным в 1864 г. От него почти ничего не осталось. Успенский храм обители (1894–1901 гг., творение Малиновского, с замечательным внутренним убранством Тюфилина), к сожалению, снесли – так же, как и второй монастырский храм – преп. Сергия Радонежского. Большая и красивая женская обитель, в которой подвизалось более полутора сотен сестер, была упразднена и большей частью разрушена. Её последняя настоятельница м. София сподобилась мученической кончины в 1930 г. От монастыря осталось лишь несколько корпусов, построенных по проекту все того же Малиновского. Одна церковь восстановлена в наше время. Сейчас в бывшем монастыре расположено управление образованной в 2012 г. Чистопольской епархии.
Вообще в Чистополе разорили 5 из 6 церквей. Но кое-что возвели «взамен» в наше время. Самой красивой из новопостроенных стала церковь в честь иконы Божией Матери «Умиление» (2013 г.) в главном городском парке. Интересно, что южная часть парка так и называется: сквер «Умиление». Пятиглавый храм в русском-византийском стиле, с зеркально-синими словно бы новогодними луковками встал в самом центре великолепно декорированного сада с узорно-металлическими беседками. Он притягивает взгляд издалека – на это рассчитано и его местоположение, и архитектура. Совсем небольшой, издали он кажется по пропорциям величественным собором. «Жизнь вернулась так же беспричинно, как когда-то странно прервалась». (Б. Пастернак).
Церковь «Умиление» поразительно красива внутри. Казалось бы, можно ли создать по-настоящему неповторимую, незабываемую атмосферу в современном, притом, совсем маленьком храме? Оказывается, можно. Необычно закруглённый, камерный, подкупольный кратер весь искусно расписан фресками в древнерусском стиле, в очень светлой цветовой гамме. «Древнее» письмо иллюстрирует житие совсем не древнего святого – Серафима Саровского, но в этом не чувствуется ни малейшего противоречия. Самое заметное место в сюжетах занимает явление Божией Матери преподобному Серафиму. Округлость уютного храма подчёркивают необычной формы хоры. Не только с запада, а со всех сторон, кроме иконостаса, они опоясывают интерьер идеально выгнутым полумесяцем. Такой формы я ещё не встречал ни в одном другом храме России. Архитектура такая, что кажется, Сам Господь обнимает твою душу в этой церквушке. Вдоль всего полукруга выписана крупными буквами молитва «Богородице Дево» – тоже особенность здешнего храма (чаще пишут по кругу под куполом «Отче наш»). Очень гармонично смотрится в интерьере маленький, но изящный иконостас.
Главная святыня прихода – единственная старинная икона среди сплошь современных – большой образ Божией Матери «Скоропослушницы». Список этой известной афонской иконы был выполнен в 1890 г. в мастерской Успенского Чистопольского монастыря.
Всего несколько десятков метров от храма до музея Пастернака. В 1990 г. музей открылся в бывшей квартире местных жителей Вавиловых, куда в октябре 1941 г. в порядке «уплотнения» был подселён эвакуированный Борис Пастернак. Два года он провёл в угловой комнате (надо сказать, потрясающе неуютной, камерно-казённого вида, как и большинство комнат в советских коммуналках).
Первое время маленький музейчик с отдельным входом соседствовал с самыми обычными квартирами. С 2008 г., после расселения жильцов, весь дом стал мемориальным. А ведь, может, именно здесь «Свеча горела на столе…» и «Площадь вечностью легла от перекрёстка до угла…»? А учитывая соседство с храмом, вспоминается вечное: «Деревья смотрят нагишом в церковные решётки, и взгляд их ужасом объят, понятна их тревога. Сады выходят из оград, колеблется земля уклад: они хоронят Бога». Даже если бы Пастернак не написал больше ничего, за одни эти строки его можно поставить выше Данте и назвать одним из величайших в человеческой истории Пророком «Царства не от мира сего».
***
Очарование старого города иногда способно опьянять – особенно таким золотым, как шампанское, летним вечером. Не поймёшь до конца, в чём его очарование! Вроде, не Прага, не Флоренция, не Великий Новгород – не шедевры мировой архитектуры. Но воздух, свет, огромный камский простор… какая-то плавно укачивающая гармония. А может, это укачивают тебя волнистые улицы? Вверх-вниз по холмикам.  Город не горный, а именно волнистый. Больших круч и обрывов нет, но живописные переливы разнообразят равнину и загибают улочки, как скатерть. Тонут в вечернем золоте неказистые старые домики, эклектично смешавшись, как в домино, с самыми изысканными купеческими особняками. Вздымаются там и сям, как колокольни, высоченные ели в старых дворах. Манят в волшебную страну покосившиеся «триумфальные арки» усадебных калиток.
Портал этих «арок» сработал, и я полюбил Чистое Поле на великой реке в одном ряду с такими же вечерне-золотистыми и такими же речными Кинешмой, Юрьевцем, Плёсом, Городцом, Мышкиным… и – подозрительно похожим по описанию пастернаковским Крестовоздвиженском из «Доктора Живаго».
Наш теплоход отчалил, и на какую-то секунду показалось, что весь мир медленно плывёт…
Я в гроб сойду и в третий день восстану,
                И, как сплавляют по реке плоты,
                Ко Мне на суд, как баржи каравана,
                Столетья поплывут из темноты.