Просьба

16+

— Я не буду этого делать! Не буду…

Слова нарушили мёртвую тишину всего дома. Снаружи он казался пришедшим в упадок, но внутреннее убранство создавало тепло и уют. Драма проходила в большой комнате, устланной коврами. Дрова потрескивали в кирпичном камине, а холодный зимний ветер проникал сквозь прикрытое окно. В интерьере дома находились две персоны.

— Пожалуйста… Помоги же мне, — послышался слабый голос девушки, лежащей на огромной дубовой кровати. Она была закутана в одеяло, выглядела болезненно, и по лицу текли капли пота.

— Нет, Сьюзен, я не могу, — сказала другая девушка, сидевшая на стуле и крепко схватившаяся за голову руками. — Ты о многом просишь.

Она привстала, открыв руками заплаканное лицо, вытерла его и подошла к окну.

— Пойми, так нужно. Я не могу больше этого терпеть. — Сьюзен выжимала слова всеми своими силами. Она корчилась от боли.

— Доктор Лэнгли обещал, что лекарство тебе поможет. Мы просто не будем сдаваться, моя милая сестрёнка.

— Оно не помогает. Мне очень больно. Везде. Рози, поверь мне наконец!

Девушка отпрянула от окна и быстрыми шагами подошла к кровати. Она села на пол перед сестрой и взяла её руку.

— Как я могу не верить? — Она поцеловала кисть. — Ты же моя сестра.

— Сделай это. Избавь от боли. — Сьюзен направила свои голубые глаза на Рози.

— Нет! — Она резко встала. — Это неправильно. Нельзя. Нельзя. Нельзя!

— Я и так умираю… Но в муках. Мне больно. Я чувствую каждую отмирающую клетку. — Она откашлялась.

По лицу Рози опять потекли слёзы. Она отошла к камину, облокотилась на него и всмотрелась в пламя.

— Помнишь, как в детстве мы собирались возле огня?

— Каждый Новый год. Мы всегда приезжали сюда.

Рози сползла по стене, словно кошка, и уселась на пол.

— Я любила этот дом больше, чем городской. Здесь мы раз в год были семьёй.

Сьюзен простонала, и её сестра рывком ринулась к ней, вытерла пот, достала баночку с этажерки и положила таблетку ей на язык. Поднесла стакан к губам и дала запить. Ей стало немного легче.

— Мы всегда были семьёй, — проговорила Сьюзен. — Ты и я.

— Семья не состоит из двух человек… В нормальной есть ещё родители. — Рози поставила стакан на столик и уселась на край кровати.

— У нас были родители… Мама, папа.

— Были лишь их силуэты! Сколько раз ты приходила в пустой дом? Их не было рядом.

— Я не защищаю…

— Мама вечно была на гастролях. Она любила музыку больше, чем нас. Только успевала приезжать и разыгрывать маску матери. А на самом деле что? Желала поскорее убраться подальше. Желала на сцену, ждала восхищения. Мы были её ошибкой.

— Знаешь, а я ведь до сих пор из-за неё не переношу звуки фортепиано. — По лицу Сьюзен было видно, что агония ненадолго утихла.

— Только отец был нам верен. Редко. Но этого времени было больше. Он не играл роль — он любил. В перерывах между командировками и вечными ссорами с мамой он всё же возвращался домой, хоть и ненадолго. Но здесь… — Рози встала и вышла в центр комнаты. — Здесь текла жизнь. Это всегда были прекрасные выходные.

— Мама с папой у камина пили вино. — Они предались воспоминаниям.

— Ёлка блистала, словно яркая звезда.

— Огромный стол с кучей разных блюд, которые приходилось потом выкидывать.

— А помнишь дядюшку Тони?

— Тот, кто всегда таскал нам сладости со стола, а мама кидала в него туфлей?

Впервые за долгое время искренние улыбки появились на лицах обеих девушек. Рози подошла и обняла сестру. Вытерла слёзы с её лица.

— Это были замечательные выходные.

Спустя какое-то время Рози пошла в другой угол комнаты и взяла чайник.

— Чай уже остыл. Я заварю новый. Я мигом. — Она ушла на кухню.

В отсутствие сестры глаза Сьюзен становились пустыми, словно стеклянными. Искра жизни медленно покидала тело. Лицо побледнело.

— Вот и я! — Девушка несла чайник. — Зато ты всегда была рядом со мной.

Она дала сестре отхлебнуть немного чая.

— Я ведь люблю тебя. Я только надеюсь, что была неплохой сестрой.

— Конечно, была. И есть. Ты всегда заботилась прежде всего обо мне. Ставила выше своих забот, выше образования. Ты всегда слушала меня и понимала.

— И посмотри, что сейчас, — продолжила Сьюзен. — Я умираю. Не могу даже пошевелиться. А ты тратишь столько сил и времени на меня.

Рози подсела к ней, обхватила голову Сьюзен руками и всмотрелась ей в глаза.

— А как иначе? Я буду заботиться до конца.

— Тогда выполни мою последнюю просьбу, — простонала Сьюзен.

— Опять ты за своё. Не знаю… Не знаю…

Она отстранилась и пересела на стул.

— Но я всё ещё злюсь на тебя, Сьюзен. Иногда я представляю, как бы жила сейчас с Дэном.

— Мы столько раз говорили об этом.

— Ты ушла с ним. Закрутила роман. Побаловалась и выкинула.

— Я сожалею об этом, очень сожалею.

— Ты не любила его. А я — да.

Завывающий ветер распахнул окно, заполняя пространство своей свежей и холодной натурой. Рози двинулась его закрывать.

— Слушай, я правда не знала о твоих чувствах. — Было ясно, что это не первый разговор сестёр об этом.

— Я говорила тебе о них. Всячески это показывала. Но ты, уставшая постоянно охранять и заботиться обо мне, решила отомстить!

Рози вздрогнула. Она не хотела этого говорить. Тем более при таких обстоятельствах. Слова сами вырвались. Она заплакала.

— Извини меня.

— Тебе не за что. Это я должна… Прости.

Рози подошла и обняла сестру, поставив точку в этом споре.

— Ну и скандал же мы устроили тогда. А ведь из-за такого пустяка мы перестали общаться.

Девушки сидели молча, вспоминая то время, вспоминая своё детство, свою жизнь.

— Но как только я сообщила о болезни, ты, отбросив все обиды, приехала ко мне. И выбросила два года из своей жизни.

— Я ведь твоя сестра, я люблю тебя.

— Я тебя тоже… Поэтому открой тот ящик и сделай, что я прошу. — Сьюзен напрягла все силы, чтобы взглядом указать на шкаф.

Наступило молчание. Обе сестры погрузились в свои мысли. Отдалённо слышался тик часов. Таблетки перестали действовать. Сьюзен вновь бросило в агонию.

— О боже, опять. Когда же я наконец умру? — Она смотрела на сестру со слезами на глазах. — Пожалуйста…

Рози обхватила голову руками и тихо зарыдала. Она металась из стороны в сторону, билась о мебель. Сьюзен было плохо. Доктор сказал, что продержится она ещё месяц. Но можно ли это назвать жизнью? Приходящие волны боли, немощность, частичный паралич. Возможно, она была права, просив её о таком.

Рози подошла к ящику. Дрожащими руками открыла его и достала револьвер. Она плакала и разрывалась от боли, которую должна причинить, но в то же время и избавить от неё.

— Я не хочу этого. Не заставляй меня, — дрожащим голосом проговорила она.

— Мне уже не будет легче, милая сестрёнка. Но это мне поможет. Это избавит меня от боли и принесёт покой, который и так скоро настанет.

Рози приставила револьвер к виску Сьюзен. Она тяжело дышала; её бросало в дрожь; руки не слушались.

— Боже мой! Я… Я люблю тебя!

— Я люблю тебя. Спасибо, сестра!

Курок сделал своё дело.

Выстрел в последний раз прервал тишину.