Сноп соломенных волос

Виктор Матюк

Сноп соломенных волос

Сноп соломенных волос ниспадал на высокий с морщинами лоб,
Божий раб был могуч, горделив и высок, он по натуре игрок,
Ему невдомёк почему рок встал поперёк его стези,
Что-то внезапно оборвалось внутри,
Все козыри, как ночные мотыльки
Ярко пылают только в ночи,
Когда в лесу токуют глухари!
Его тропу пролили дожди,
В суете проходили дни
Без любви и наития,
Такова сущность
Людского бытия!
Никому не нужна твоя стезя,
Только заунывная песня ямщика
Очерствевшие души трогала слегка,
Ямщик замерзал и вдали от людей умирал,
Невдалеке выл голодный шакал, он добычу искал
И перед смертью не роптал, старик заведомо знал,
Что судьбы звериный оскал, будто разбитый на части кристалл,
На свету блестит, но ярким светом не горит, рок ворчит, даже когда спит,
Выворачивает души изнутри! Грешнику бы понять,
Куда идти, к какому берегу пристать,
Чтобы вновь молодую вдову очаровать
И с ней улечься в скрипучую железную кровать?
Созревшие ягоды приятно срывать наедине, их цена повышается вдвойне,
Кто-то извне давит грешнику на хилую грудь, досужая мысль не даёт уснуть!
Теснится грудь, будто переполненный кармический сосуд
Излишествами жития, он готов встать с любовницей у алтаря,
Пусть прежняя семья, как водная струя осталась у истоков ручья,
Его переполняет горькая слеза, вернуть прошлое никак нельзя!
Коль нет в голове царя, грешить надо только втихаря
Вдалеке от алтаря! Старик не создан для работы,
Все его расчёты направлены то,
Что добывается легко!
Ему не нужен Чернобыль, когда он был молодым,
У него хватало мощи и сил, чтобы не покладая рук,
Водить в душ не только молоденьких подруг, но и старух!
Он не говорил об этом вслух, сокровенные мысли таил вовне,
Даже когда жил в семье и на столе стояли изысканные блюда,
Вот откуда всё пошло, вылезло наружу и потекло по заветным углам,
Стыд и срам для ушлых дам – не в тяжесть, каждая чистосердечно скажет,
Что жизненный сюжет привносит в душу жесть, так оно и есть на самом деле!
Силы на пределе, он же не в борделе, даже под похмельем его пах раскалён,
Не безмолвен он, не прошибить ему, судя по всему широкую стену лбом,
Постаревший хамелеон будто мент без погон, сидит за столом,
В его горле ком из слизи и слёз! Что посеешь, то пожнёшь!
Жизнь надо воспринимать всерьёз, горе обухом не перебьёшь!
Много пота прольёшь, наступит перехлёст порывов и чувств,
Их сменят тоска и грусть! Время не вернёшь, вот так и живёшь,
В поле колосится рожь, она шумит, качается, жизнь не обрывается,
Она сама в себе замыкается, потом судьба с иноходи в галоп срывается,
Тянутся года, ты не знаешь, когда завершится жизнь та, что тебе была дана?
Ты всегда в ночи шепчешь одни и те же слова, что голова твоя уже седа,
Пролетают дни и года, над головой шумят телеграфные провода,
За шею капает вода, невдалеке бушует гроза, даль ясна,
Но тебе - не туда, там печаль одна на всех,
Ты пристально смотришь вверх,
Рядом нет тех, кого любил,
И с кем общался,
В любви признавался,
Потом навсегда распрощался! Всё потому, что тяга к греху
В чужие сети страстей увлекла, стрела сомнения в тело вошла
И вишня в душе не зацвела! Любовь умерла, страсть в сторону отошла,
Лишила сна одинокого старика, он, спьяна едва открыв заспанные глаза, 
В истину не вник, взгляд упёрся в тупик, он жил среди ветхих запылённых книг,
Запах домостроя в его душу неспешно проник,
В этот миг одинокий мужик головой поник,
Перед ним нужник, моча капает за воротник,
Только дерзкий журавлиный крик смог его вернуть
На пару минут в сумрак мокрой ночи, он увидел воочию сволочь прочую,
Она его враньём до рассвета потчует,
И скрывает грех от всех, кто стоит вблизи,
Смывая струями холодной воды давнишние следы мирской мишуры!
Слёзы потерянного мира с запахом терпкого жасмина
Испортили честь мундира, вдова Глафира в порыве страсти,
Ухватившись за правое запястье, изменила в одночасье
Однообразный сюжет скучного земного бытия,
Скользкая стезя, закончилась у степного ручья!
Я же как-то справлюсь с интригами семьи,
Не всегда в душе поют соловьи,
Покаюсь и разрыдаюсь,
Исправить судьбу попытаюсь!
Каюсь! Каюсь! Каюсь! Никак не справляюсь,
Как ни стараюсь, не могу искоренить
Попытку жить на авось,
Ну что ж продолжу жить, как бомж,
Эта мысль, как обоюдоострый нож
Проткнула душу и сердце насквозь!
Грехов гроздь бросает тело то и дело в дрожь,
Что посеешь, то пожнёшь, ты сам на себя не похож,
Ты скрываешь ложь под длинным чёрным плащом!
Он, будто зонт, его огромный капюшон
Скрывает лицо, в глубоких морщинах оно!
Проснувшись с бодуна не замечаешь ни хрена,
Жена, оставив неотложные дела, куда-то ушла!
Оставила пахана одного, применив колдовство,
Рок – не прокурор, он не выносит сор из избы,
Мысль об измене жены не выходит из головы!
Страсти мертвы, после тьмы появляются истоки хулы,
Детали не столь важны, как чужая изнанка,
Там даже мужские портянки
Играют в подлянку!
Баба нарушила рамки
Общения,
Бросила в душу камень преткновения!
В голове полное затмение,
На всё воля Проведения!
Чуйка редко подводит,
Она рядом бродит,
Душу коробит
И спать не даёт!
Ёбаный в рот, куда же идёт человеческий род?
Ты, как айсберг в океане, дома нет воды в кране,
То ли ты женат, то ли ты вдовец,
Едва с мужскими обязанностями справляется твой конец!
Этот стервец лишает грешника всех надежд,
Он почти мертвец, для него совесть и честь – Ничто
И звать их – Никак, он ведёт себя, как новорождённый птенец,
Попавший в сеть разврата, без отборного мата не обойтись,
Проходит жизнь, проходит всё, затупилось копьё,
Дальше что? Член в драповом пальто
Хрипит, как паровоз,
Его никто не воспринимает всерьёз!
На безымянном пальце кольцо,
В глубоких морщинах лицо,
Он крутится, как веретено,
Живёт грешно!
Ему не завидует никто!
Отменно! Постепенно все привыкнут
К его изыскам, он не без риска
Встал у мраморного обелиска
И ждёт феминистку, ему нужна прописка,
У него нет взрыва чувств, тоска и грусть
Вникли в суть его проблем,
Он каждый день не знает зачем
Он живёт среди четырёх стен?
Всё – тлен! Всюду – суета!
У него нет своего угла!
Любовь была – прошла,
Не затронув ни сердца, ни чела!
Он – не творец и не вершитель судеб,
Он не подсуден никому, склонен к греху,
Его жена – не звезда и не прима, мужчины проходят мимо неё,
Она потеряла всё: здоровье и насущный хлеб, её быт – нелеп!
У неё – малокровие, в семье нет былой любви! Она стареет, как вино,
Перебродило оно и уже давно! Разомлев от брожения,
Страсть меняет воображение, плоть раскалена до остервенения,
Но любовь – это заблуждение, будто бабы отличаются друг от друга!
Лёгкие пути ведут в тупик, там ты – ходячий труп, забудь об инстинктах своих,
Они похожи на горный родник, он течёт в местах глухих, тихо и робко журчит,
Его нельзя остановить! О человеке можно судить по походке, запаху водки
Из рта и глотки, а о женщине по спущенным колготкам и расширенным зрачкам!
Всё, что достаётся будущим мужьям от милых дам, превращено в утиль и хлам!
Молва передаётся по телеграфным проводам, прячется по тёмным углам,
Толпа верит уличным словам, не помогает фенозепам статным мужикам,
Молоко течёт по губам и в рот попадает, по мозгам ударяет,
Никто загодя своей судьбы не знает! Нет мира у огня с водою,
Как у мужа с гулящей женою! За их спиною множество интриг,
Пыл на распутье дорог притих, головой поник, солнечный блик
В душу грешную проник, призадумался старик, как дальше жить
И с кем ему дружить? Он не в силах ****ь полюбить,
Любимым он не может быть, жена продолжает грешить,
И в всех своих грехах супруга винить, якобы у него не стоит!
«Я хочу любви твоей, ты же гонишь супругу взашей,
В пристанище ****ей и алкашей!» В голове дурман,
Будто бы ты в стельку пьян, был любовный роман
С одной из стареющих дам, она курила кальян,
Гонялась за модным тряпьём,
Для неё людская молва – Ничто и звать её –Никак,
В голове – кавардак, это судьбоносный знак! 
Пусть сверкает молния и гремит гром
За открытым настежь окном, мы пройдём
Тот путь вдвоём, свою чашу допьём до конца!
Людская нужда нас вместе свела на окраине села! 
Не хочу, как у всех исповедовать постельный грех,
Желаю без помех пристально зреть вверх,
Там нет ни блеска, ни нищеты!
После ночных утех, осмелев
Смотрю из-под век и бровей
На яркий свет гаснущих фонарей,
От любви моей до симпатии твоей
Надо брести премного дней,
Судьба бьёт всё больней
И толкает взашей!
Почему и за что?
Дрязг супружеских цепей
Заполняет духоту ночей!
Я же хочу любви твоей, и чтобы никто не сказал о ней,
Что она смешней, чем паяц на сцене с пеной у рта,
Раздевшись догола, корчит Ангела из себя!
Он – и воин, и певец, пахарь и жнец,
Каждых из них несёт свой крест
В окружении любящих сердец
До последнего исхода,
И когда на небе блеснёт, скользя
Яркая вечерняя заря, удаляя чреду душевных бурь
Из тощей груди, внутри в тени притаились грехи,
Впереди не видно ни зги! Из-за зловещей тоски,
Притаившейся в поле колосящейся ржи,
Разбиваю вдребезги с помощью кочерги
Стеклянные лари и сундуки с грехом былым!
Тот, кто был непогрешим, жил один в тайге,
Он не думал о воде и еде, был предоставлен сам себе,
Однажды оступившись, на шлюхе женившись, ополчился на долю,
Раскрепостившись вволю от душевной боли в минуты недельного запоя,
Попытаюсь вспахать свою пашню и не позволю никому врать небесам,
Что каждый день моя молитва будет сиять там,
Всё ближе подбираясь к золотым куполам!
Любовь легка, она легче чем перистые облака!
Наверняка ноша за плечами и вправду тяжела,
Она намнёт грешнику бока, эту боль запомнит он на века!
Несчастен, кто, любя, любимым быть не может,
Он хочет после глотка терпкого вина
Познать женскую плоть сполна!
Жизнь сложна, это – неприступная гора, поднимаешься медленно,
Опускаешься быстро, вначале шагаешь размерено, бежать не велено,
Теряешь тепло, но держишь пальцы веером, тебя страсть испытывает огнём,
Над головой сверкает молния и грохочет гром,
Ты – не глуп, на тебе овчинный тулуп,
Боль не вникает в суть, ты становишься на горный уступ,
Внизу – жуть, труден путь в никуда,
Ветер, снег и пурга, под ногами узкая и скользкая тропа!
Твой голос груб, множество чувств
Задевают грудь чуть-чуть, зуб на зуб не попадает,
Со лба с раннего утра пот струями стекает,
Тебе любви не хватает, в голове – кутерьма и бред! Близится рассвет,
В конце тоннеля появляется яркий свет, ты же скромно одет,
Тебе дела нет, почему приходит конец всему,
Что тяжким трудом рождено,
Вертишься, как веретено,
Бытие обречено
На печальный исход, и вот у твоих ног
Уже стоит печальный Рок! Втянутый внутрь живот,
Плоть бросает в пот, перекошен рот, за спиной бурление вешних вод,
Ты уже не тот, что был когда-то, ты – не глашатай, ты – завсегдатай пивных,
Выходцы из них не угорают от запахов хмельных! Жизнь бьёт под дых
Грешных и святых, низкие побуждения проявляются в отношениях
И намерениях пойти на отчаянный шаг, когда ты на бровях,
Пытаешься второпях искать птицу счастья на ветвях,
Тебя обуревают страсти, волнение в груди,
Ты в ударе, и готов отдаться любой шмаре,   
И с ней на пару провести грядущую ночь!
Воля, судьба и доля диво творят, их глаза звериным оскалом горят,
Мысли шалят, они умеют льстить и клеветать, мне бы их смысл понять,
Но как? Удар судьбы смертелен, жизненный опыт бесцелен, твой срок отмерен
Небесными богами, ты упираешься рогами в обломки алтаря, ходишь кругами,
Однако не знаешь, как подняться ввысь, и когда закончится земная жизнь?
Вдруг раздаётся зычный крик: «Посторонись, ты же не хочешь сидеть взаперти,
И в глуши во мраке заточения наедине вдыхать ароматные запахи искушения!
Богочеловек вновь бы воскрес, честь Ему и хвала, Его эта земля родила
И погребла, как врага империи, он подвергался нападкам,
Говорил загадками не пространными, а краткими!
Теперь он будет мстить, творившим услады,
В прохладе дерев, он черпал отраду,
Много лет кряду он повторял одну и ту же фразу:
«Возлюби ближнего своего, оставь его в покое,
Наступит время золотое, когда изгои
Проснутся героями
И будут через губу обращаться с людьми!
Они же рабы, но не мы! Пусть продолжают жить в сумраке тьмы!»
Не ищи правды в других, коль в тебе её нет, пусть гаснет свет,
Освещающий безвестный путь, впереди смерть и печаль!» -
Так говорили встарь, когда покидали родной причал во имя благ не для себя,
На них не было лица: глубокие морщины и запавшие глаза, судьба слепа,
Твоя тропа в её руках, тихий шёпот в устах, и мириады звёзд в мечтах!
Что ждёт нас дальше? Жить без понта и без фальши тяжело,
Ты выглядишь смешно, того, что было раньше, не будет никогда,
На уста наброшена узда, зришь дальше, видишь меньше
И намного мельче, на душе спокойней и легче,
Хотя ты весь изувечен, миг любви скоротечен!
Как покончить с тоской, чтобы обрести душевный покой
Только с женщиной той, у которой за спиной отсутствует холод ледяной,
А её путь пролит горячей женской слезой?
Бой проигран, пуст стакан, в глазах туман,
Самообман налицо, осознавать старость тяжело, преходяще всё!
Живу грешно и что?
У нас у всех одно родство, бросишь в толпу словцо,
Присядешь на резное крыльцо,
Допьёшь терпкое вино, горчит слегка оно,
Коль не суждено красиво жить, так и быть
Буду грех творить, плоть бы отмыть от пыли и сажи, но сразу, а опосля!
Грехи выстроились в ряд, надо бы от них отвыкать, но как?
Ночь темна перед рассветом, не стоит забывать об этом!
Быть солидным не стыдно, обидно и завидно
Зреть наедине на рассвет, ты не можешь взлететь
Выше туч, солнечный луч смягчает грусть на пару минут!
Мыслю правильно, зато втихаря чуть свет, чуть заря
Грешу почём зря вблизи монастыря! Не потерять бы лица
В глазах Всесильного Творца! Я у Него в долгу, постоянно куда-то бегу,
Своё здоровье не берегу, жить спешу, но зачем? Впереди тлен и суета,
Опосля вместо них гробовая тишина и душевная пустота!
Никогда не будет креста на хилой груди,
Сомкнутые уста, жизнь не проста и тяжела,
Совесть не чиста, всё делаю из-под хлыста!
Только во время поста с глаз исчезает темнота,
И пара обычных фраз усмиряют блажь!
О прошлом скорбя, стеная и любя истоки бытия, их не приемлет, душа моя дремлет,
Хотя иногда их примеряю под себя, на фига? Дай Бог памяти, иначе собьюсь с пути,
Господи, прости за грехи, как головой не крути по сторонам, злодеи не в пример всем нам
Ходят в православный храм не только по воскресным дням!
В наше время брошенное в землю семя могло не прорасти и не взойти,
Мы не по тем дорогам ходили, не тех девушек любили,
Не с теми жили, потом плакали и тужили, страсти тушили
Напор судьбы, смотрели на неё со стороны, увы, грехи налицо,
Смешно вытаскивать бабу из хлама и в состоянии пьяном
Не замечать в ней явных изъянов!
Они исчезали в сизом тумане,
Таились вовне,
Редко напоминали о себе!
Вполне в положении на спине они кружили по голове,
Будто мухи в бродящем вине, погибает тот, кто слабей, всё, как у людей!
Живёшь в конуре, и не принадлежишь самому себе, обиняки – женское оружие,
Мужское малодушие проникает в женское полукружие, чтобы усмирить отчаяние,
Душа мечется как неприкаянная, и оболваненная с ног до головы, две стороны
Используют одну и ту же тактику, внедряют её в практику, однако наяву
Попусту мнут пожухлую траву, лучше лежать на боку, и вспомнить тех,
С кем творил грех на зелёном лугу, или дописывал последнюю строку
В книге собственного бытия, стеная и вопия беснуешься зря,
Никто не спросит у тебя, почему истоки душевного огня
Не проходят сквозь тебя? Почему судьба утратила чувство меры
И ощущение стыда, не оставив в душе ни следа! На колена голову склонив,
Был бы я беспечен и счастлив даже день ненастный, повсюду дрязги, а посреди пути
Неприятельский натиск и множество людских напраслин, возведённых в квадрат,
Затмит взгляд небесный свод, ветер свищет и душу рвёт, уныние пройдёт,
Счастье мелькнёт и тут же скроется за крутой поворот!
Приняв пристойный вид невольной грусти,
Он несколько минут помолчит,
Когда же он заговорит
О силе амурного чувства,
Дни любви будут отравлены
Жуткой досадой, губная помада для неё не преграда!
Запах уст дорогих пробуждает детородный инстинкт,
Блаженства яд подчёркивает умалишённый взгляд
Рабов непорочной судьбы, все мы – её слуги и рабы!
Обнять бы любимую женщину чуть ниже пчелиной талии,
Не вникая в мелкие детали и законы общественной морали,
Захотелось нажать на все педали, дабы все странные миражи,
Что проплывали вдали от холодной постели,
Вновь возбудили страсть в немощном теле!
В холодном апреле ты той бабе не донёс любовь и страсть всерьёз,
Ты лишь гость ночной,
Проникший к женщине одной, голодный и нагой,
Дабы что-то выпросить у рока и судьбы!
Поздний листопад отуманивал мужской взгляд,
Нет пути назад, ночь темна и холодна,
Пробудившись от сна, тусклая ущербная Луна едва освещает грозовые облака,
Грешна душа в моленьях своих не ищет и не осуждает ошибок чужих,
Преодолён шпиль тернистых троп и дорог в холод и дождь,
Былое время не вернёшь, не укусишь себя за локоток,
Уменьшается жизни срок, ты попытался глубоко вдохнуть,
Вздрогнуть и отвернуть словесную муть на пару минут!
Не удалось, согбенный жизнью, ты всё чаще думаешь о тризне,
Ты немощен, твой скелет на склоне лет истощён и худ,
По коже пробегает зуд, не сочти за труд
Сменить маршрут, люди мрут, как мухи,
Опустив долу руки, на скользкой стезе,
Страх таится вовне! Отторгнутый тоской,
Воздух ночной не освежает трезвый ум
От бестелесных и грустных дум!
Были бы твои помыслы чисты,
Ты бы искал смысл жизни
Не в ошибках былого,
А возвращался снова
К слову, смытому слезой с земного покрова!
Не мной выбрана тернистая стезя, на ней много дыма,
Но нет горящего очага! Думы в облаках, едва заметный страх
Таится в бессонных глазах! Страшны мои мытарства, сузилось пространство
Под влиянием чванства и похоти людской, ты теряешь контроль над собой и мечтой!
Нет любви вечной и святой на земле, она таится вовне,
Не перехвалить бы женщину за красоту,
А царя за узду, ибо гордость затмит их ум,
Пусть живут наобум, жизнь длиннее, чем надежда,
Ничто не вечно, ничто не длится бесконечно! Живёшь в наказание всем, зачем?
Ни пашешь, ни сеешь, ни жнёшь, только женщину чуть ниже талии возьмёшь,
К себе нежно прижмёшь, и войдёшь туда, где сырость и темнота,
Однако душа тотчас в пятки ушла! Не верю в чудеса,
Пройдена тысячная верста, на чело ниспадает седина,
Душе не хватает женского тепла, я же долго судьбу изучал,
У неё звериный оскал, я полчаса пристально взирал на её телеса,
Былая красота прошла, не затронув ни сердца, ни чела!
У всех проблем одно начало, чтобы женщина не скучала,
Сидя под мужским опахалом, за богатым столом,
Меньше надо думать о финале любви на Ж.Д. вокзале!
Щель сломлена, жизнь скомкана, исчезла белизна,
На женских висках появилась седина, жизнь одна,
Другой уже не будет никогда!
Грехи выстроились в ряд,
О чём-то громко галдят,
И за грешницей следят исподлобья,
Пытаясь перебрать в свои руки поводья
Во время весеннего полноводья! Стена злословья
Как в средневековье из крови и тоски сжала сердце в груди!
Трудно ****ям от искуса: любить и врать – смиренно отвыкать!
Мой взгляд постарел, я не успел проникнуть в заповедную щель,
Где должна произойти смертельная дуэль! Над седой головой
Просвистела шрапнель, пострадала молоденькая ель,
Пах заиндевел, Орфей в душе давно не пел,
Так ты же сам себе налей чудодейственный коктейль,
Пусть хмель выветрит канитель из дум твоих, что толку от них?
Вновь холодная постель, вновь запертая дверь в тёмный туннель,
Акварели потускнели, виски поседели, впереди юбилей,
Он пройдёт в кругу старых друзей без ****ей!
Нас не обучали любви, инстинкты возрождались в крови,
Приходилось спотыкаясь брести, пытаясь святое чувство на ладонях нести!
Господи, прости, выбран нет тот объект любви, он пенится и искрится,
Страсть из глаз струится, но поезд дальше мчится,
Вместо того, чтобы остановиться
И о чём-то тихо договориться!

г. Ржищев
26 мая 2026 г. 10:18