Письма Учителю. Слеза ребенка

                "Духовные подаяния самые теплые в ненастье"
                Ван Ли-чжун, спец по аску при дворе Фу Си.

 "Дойдя,mon cher,до конца февраля Ваших дневниковых записей, невольно задумался.

 Високосный год! Иные считают его неблагоприятным. 1892 год как бы подтверждает.  Самый пик голода. Накопление усталости, нелады с близкими.

 Проверим это на 29 февраля. Реальные бирюльки, выкрашенные черным.

 Вы до сих пор в центре помощи голодающим. Бегичевку замело.  Вы вновь используете старое написание непогоды:

 "Была страшная мятель все эти дни"

 Не добравшись до Рожни, проверяете  запасы дров в приютах Катараева и Колодезей.

 Вернувшись, застаете Бобринского, Высоцкого, шведа Стадлина и четырех "темных".

 "Мне с ними тяжело".

 Извините, Лев Николаевич, все же остановлюсь на иностранном госте. Причина в его воспоминаниях. Совсем иной оттенок:

 "Все мы устали и проголодались, а граф был счастлив и весел, как ребенок. Он говорил и смеялся, его глаза, взгляд которых может быть острым и пронизывающим, сейчас ярко сияли от радости: попытки устроить столовые для маленьких детей наконец увенчались успехом"

 Далее Стадлин описывает Ваше неугасимое противоборство с официальной Церковью. Весьма показательно. Оказывается, в этот период священнослужители предупреждают мужиков не посылать детей к Вам.

 "Прошлым воскресеньем, -вспоминает швед, - в специальной проповеди, произнесенной в переполненном народом зале ожидания второго класса на станции Клекотки, епископ в самых суровых выражениях заклеймил графа Толстого как антихриста, который соблазняет людей такой мирской тщетой, как еда, одежда и дрова"

 Нашлись возражающие: "Если антихрист как Толстой, который кормит наших детей, то мы будем принадлежать антихристу"

 Ощущение, к Вам не относящееся, что это сбудется в новом веке.

 Пока же вернемся к волонтерам. "Темные", так Вы  называете своих последователей. Не до  конца принявшие идеи непротивления злу насилием, но приближенные к её носителю. Очень скоро иные отойдут от своего Учителя.

 Завершаете запись за последний день февраля описанием встречи с двумя жителями Затворного, отцом и сыном.

 "Выхожу утром с горшком на крыльцо, большой, здоровый, легкий мужик, лет под 50, с 12-летним мальчиком, с красивыми, вьющимися, отворачивающимися кончиками русых волос"

 Голодные, все проели, куска хлеба нет.

 А на дворе "мятель", холод. У них же, как и во всем нищем селе, ни топки, ни еды. Вы идете за пятаком. Оглядываетесь. Видите прекрасные детские глаза, полные слез.

Отмечаете свои чувства:

"Да, огрубеваешь от этого проклятого начальства и денег"

 Разве может так чувствовать Антихрист? Напротив, он рад страданиями простых людей.

                Ваш ученик ЕС.

 A propos!

 В более позднем отчете, по сути  бухгалтерском, Вы вновь вспоминаете эту встречу. Слеза ребенка, реальность, но и отсыл, как мне видится, к Достоевскому. Но что интересно. Судя по имеющейся информации, "Братьев Карамазовых" Вы читали намного позже. Кармическая связь мятущихся душ, уставших  от страданий других"