Тишина за Рогожской заставою

«...я ничего с собою не возьму,
И потому мне ничего не нужно»
(иеромонах Роман Матюшин).

               Пишут, что Рогожская ямская слобода появилась ещё при Борисе Годунове, который поселил здесь ямщиков для «гоньбы» в село Рогожу (Ногинск). Село Рогожа упоминается также в грамоте Дмитрия Донского.  В 1740 году Москва расширила свою территорию и Рогожская слобода, оказавшаяся на границе города, стала называться Рогожской Заставой. Эту территорию облюбовали купцы - старообрядцы, застроили её жилыми домами, пекарнями, торговыми лавками и постоялыми дворами.
 
               Старообрядцы всегда играли особую роль в истории русского купечества, они составляли значительную часть предпринимательских династий. Эти люди отличались огромным трудолюбием, строгими моральными устоями и сплочённостью, щедро финансировали строительство значимых архитектурных сооружений в Первопрестольной, украшая любимый город.

               Городской голова Москвы - Алексеев Николай Александрович родился и воспитывался среди этих предприимчивых людей. 
               Алексеевы ведут свой род от Алексея Петровича Алексеева (1724-1775), крестьянина, который, получив вольную в Ярославском уезде, приехал в Златоглавую в 1746 году, женился, занялся торговлей, со временем его причислили к купеческому сословию.
 
               После смерти Алексея Петровича, его сыновья - Семён и Василий открыли небольшую фабрику по производству золотой и серебряной канители. Тонкие нити проволоки использовали для вышивания одежды знати, облачения священнослужителей, военных мундиров, использовали в ювелирном деле. Торговали Алексеевы в Серебряном ряду.
 
               Во время пожара 1812 года деревянные корпуса фабрики сгорели, но Семён не опустил руки и построил новое кирпичное здание в Рогожской части города на Малой Алексеевской, гораздо больше прежнего. Купил каменный дом на улице Большая Алексеевская, так названная, потому что рядом находилась церковь Алексия Митрополита.
Семён стал купцом первой гильдии и родоначальником ветви Алексеевых «рогожских», а его младший брат Василий – Алексеевых «строгановских».

               Старший сын Семёна – Владимир расширил семейное дело, не забывая золотоканительную фабрику, которая перешла к нему в 1849 году, основал товарищество «Владимир Алексеев». Его предприятие занималось скупкой шерсти, её обработкой и дальнейшей продажей на суконные мануфактуры. Семья была многодетной, все восемь детей родились на Большой Алексеевской (с 2008 года - улица Александра Солженицына). В 1835 году он купил по соседству второй каменный двухэтажный особняк с большим садом.

               В 1870 годах семейная золотоканительная фабрика первой в стране ввела машинное производство, что положительно повлияло на качество выпускаемой продукции. К этому времени Николаю Александровичу исполнилось восемнадцать лет и отец - Александр Владимирович назначил его помощником в управлении делами, где молодой человек зарекомендовал себя с лучшей стороны. Он вникал в самые сложные вопросы, набираясь опыта. Но талантливый человек, талантлив во всём! В 1881 году он стал гласным Московской городской думы, а спустя четыре года его избрали городским головой.

               В самом начале свой деятельности на этом посту, он подошел к управлению городом как заправский рогожский купец. Мало денег? Значит, надо заработать. Город – в качестве юридического лица – принялся создавать коммерческие муниципальные предприятия. Для образования начального капитала выпустили облигации. В результате налоги составили только треть городского бюджета. А две трети – доход от коммерции, то есть, фактически, бюджет увеличился в три раза.

               Он объявил войну деревянной – пожароопасной, трухлявой – Москве. В отличие от Петра Первого, который в свое время запретил строить в Первопрестольной каменные здания, Николай Александрович допускал строительство и капитальный ремонт деревянных строений. Правда, не во всем городе, а только в пределах Садового кольца.

               Особой гордостью градоначальника был полноценный водопровод! До него боялись браться за строительство сложных многомиллионных сооружений. Раньше мытищинская вода поступала в специальные водоразборные фонтаны, и затем водовозы продавали ее москвичам, получая за это весьма неплохой гонорар.
               Устройство водопровода было проведено с обычной ему энергией и быстротой. Была произведена разведка подземных вод в окрестностях Мытищ, проложены магистрали и разветвленная сеть труб. В Москве построены две водонапорные башни за Крестовой заставой, возведение которых он оплатил из своих собственных средств. Отныне каждый дом белокаменной мог присоединиться к водопроводной системе.

             
               Когда было принято решение по строительству психиатрической клинической больницы, встал вопрос о финансировании. Проект был дорогостоящий и Николай Александрович, сделав первый взнос, пригласил на приём зажиточных купцов, призвав их последовать своему примеру. В разгар беседы один из них, усмехаясь ему прямо в лицо, сказал: - «Поклонись мне при всех в ноги, дам миллион». Все затихли, наблюдая, что же будет дальше, градоначальник на такую дерзость отреагировал хладнокровно, не говоря ни слова, встал на колени, а изумленный самодур тут же выложил обещанные деньги.
               Таким поступком он заслужил еще большее уважение, как остальных купцов, так и всех, кто узнал об этой истории, а купец, пожелавший его унизить, еще больше возвысил.

               По его инициативе выстроено монументальное здание Московской городской думы теремного типа в русском стиле (на площади Революции).
               При содействии градоправителя было воздвигнуто не только здание Третьяковской галереи, но и открыт музей, по личной договоренности с коллекционером Сергеем Третьяковым, при этом Алексеев Н.А. выступил меценатом.
               Будучи попечителем многих учебных заведений, содействовал строительству почти 80 школ и училищ, многие из них были построены на его личные средства.
               Окружавший кремлевскую стену Александровский сад к 80-м годам XIX столетия пришел в упадок, был сильно запущен и, вдобавок ко всему, обнесен безобразным дощатым забором. Николай Александрович привёл сад в порядок, и обнес той прекрасной чугунной решеткой, которой мы любуемся и в наши дни.
               Вывел все скотобойни за черту города.
               Занялись асфальтированием дорог.

               Он любил прогуливаться по городу с записной книжкой в руках, подмечая чему стоит уделить особое внимание. Подойти к нему мог любой желающий — чтобы сообщить о проблеме или просто поприветствовать.
               В его записях были не только текущие планы, но и перспективные:
1. Возвести здание для купеческого клуба на Малой Дмитровке (театр «Ленком»).
2. Закончить сооружение двух корпусов Политехнического музея на Новой площади и перестройку Верхних торговых рядов на Красной площади (ГУМ).
3. Начать работы по прокладке первой очереди системы канализации.
               Проект был уже разработан, и градоначальник вложил свои средства, чтобы выкупить у собственников земли под постройку канализационной системы.

               Но в конце третьего срока на этом посту, внезапная трагическая смерть пресекла кипучую энергию Алексеева Н.А. Он был смертельно ранен 23 марта 1893 года. В тот день он вёл приём посетителей, выглянул в коридор, чтобы посмотреть, много ли ещё визитёров, и получил две пули в упор из револьвера...
               За гробом с телом покойного шло более 200 000 человек, люди стояли вдоль десятикилометрового пути траурного кортежа и плакали.
               По завещанию, он оставил 300 тысяч рублей на расширение психиатрической клиники, которой ныне вернули его имя (с 1922 по 1994 - имени П. П. Кащенко). В 1902 году его вдова пожертвовала деньги на строительство электростанции при больнице.

               По мрачной иронии судьбы, убийцей замечательного хозяйственника оказался душевнобольной, который лечился в психиатрическом заведение в Петербурге, но был выпущен на свободу, как не представляющий опасности, и приехал по каким-то делам в Москву.
               Можно предположить, что толкового и эффективного хозяина города устранили руками психически больного. Ведь либералы считали, что Московская городская дума должна добиваться прав, дебатировать и устраивать вотумы недоверия, а градоправитель занимался только делом...

               Николай Александрович стал эффективным руководителем не вдруг и не случайно, наследственность никто не отменял. Думаю, что его далёкому предку – крестьянину было не просто выкупить себя и стать вольным гражданином, и это упорство и трудолюбие он прививал своим детям. Все семейные навыки и традиции передавались из поколения в поколение.

               Вряд ли можно дождаться успеха от человека случайного в той или иной области деятельности. Ведь умственные возможности не возрастают от уровня занимаемой им должности и руководитель без опыта работы, погубит любое дело.