***

Он шкипером был корабля,
Он вспарывал брюхо морям,
Одно не любил моряк -
Презренные якоря.

Одною рукой - штурвал,
Другой он судьбу держал,
И даже девятый вал
Нисколько его не пугал.

Он мчался вперёд, вперёд.
Кто знает, что нас там ждёт?
Он это прекрасно знал,
Он сам горизонт писал.

Он сам создавал свой мир,
Мир целый, без всяких дыр,
Которым не правил Лир,
Там жизнь - не чума, но пир.

Тут самое время «но».
Пожалуйте, вот оно:
Однажды он встретил глаза,
И ей он тогда сказал:

«Гори оно всё огнём!
Мой мир? Я забуду о нём.
Я стану и ночью и днём
Угол снимать в твоём».

И бросил он якорь свой,
И сбросил пиджак морской,
И бороду сбрил долой,
И стал он совсем другой.

И стал он совсем как все,
И стал он рабом систем,
И слушался - ну и ну! -
Всегда и во всём жену.

Стал сытно питаться он,
Режим соблюдать и сон.
Тут снова крадётся «но»…
Томило его одно:

«Я был, видит Бог, творец.
Неужто всему конец?!
Постойте! Творец есть Бог,
А Бог, стало быть, отец.

Отец..! Я создам дитя!»
И время тому спустя
В его присмиренный мир
Дитя ворвалось, кряхтя.

И стали светлы небеса,
Поставил он вновь паруса,
И каждую ночь с тех пор
Он ей рисовал чудеса…

Сейчас он уже старик.
И лишь потому не сник,
Что дочка его берёт
На свой несравненный бриг.


2026