Его вина

Уильям вцепился в руль, стараясь сфокусировать взгляд на белой разделительной линии. Дорога плыла перед глазами, деревья по обочинам сливались в тёмную стену. В зеркале заднего вида мелькнули лица Джейми и Лили — дети смеялись, перебрасываясь шутками. Лили держала в руках маленькую мягкую игрушку, которую ей подарил Опс на прощание: аниматроник вдруг наклонился и протянул её девочке со словами «На удачу».

— Дядя Уильям, а вы когда;нибудь танцевали как Опс? — спросил Джейми, наклоняясь вперёд.

— Что? — Уильям тряхнул головой, пытаясь прогнать туман в сознании. — Танцевал? Нет, малыш, я не такой ловкий.
— А жаль, — вздохнула Лили. — Он так красиво кружится…

Уильям усмехнулся, но улыбка тут же погасла. В висках стучала боль, руки дрожали на руле. Он слишком много выпил перед поездкой — «чтобы успокоиться», как он себе сказал. Но вместо спокойствия пришла тяжесть, размытость мира, ощущение, будто он плывёт вне своего тела.

— Смотрите, звёзды! — воскликнула Лили, прижимаясь к окну. — Они как лампочки в «Кракент Сане»!

Уильям повернул голову, чтобы посмотреть на небо, и в этот момент машина вильнула вправо. Он рванул руль, но реакция была слишком медленной. Колёса заскользили по гравию обочины, машину резко бросило в сторону.

— Держитесь! — крикнул Уильям, но было поздно.

Удар. Звон разбитого стекла. Крик Лили, оборвавшийся на полуслоге. Джейми ударился головой о спинку переднего сиденья. Всё произошло за секунды — машина съехала с дороги, врезалась в дерево и перевернулась на бок.

Тишина. Только треск остывающего металла и далёкий вой ветра в кронах деревьев.

Уильям пришёл в себя от острой боли в плече. Кровь текла по лбу, заливая глаз. Он с трудом отстегнул ремень безопасности и повернулся назад.

— Джейми? Лили? — голос дрожал.

Дети не отвечали. Джейми лежал без движения, голова в крови. Лили сидела, прижавшись к двери, глаза широко раскрыты, но не видели ничего. В руке она всё ещё сжимала мягкую игрушку — подарок Опса.

— Нет… нет, нет, нет! — Уильям выбрался из машины, упал на колени рядом с детьми. Он тряс их за плечи, звал по именам, но они не шевелились.

Холод пробрал его до костей — не от осенней ночи, а от осознания случившегося. Он убил их. Из;за своей слабости, из;за бутылки, которую не смог оставить.

«Кай… Лейси… что я им скажу?» — мысль билась в голове, как птица в клетке.

Он не мог вернуться. Не мог посмотреть им в глаза и сказать: «Я убил ваших детей». Не мог увидеть их боль, их ненависть, их проклятия.

Решение пришло само собой — безумное, отчаянное, но единственное, что казалось ему спасением.

Уильям поднял тело Джейми на руки — оно было таким лёгким, что сердце сжалось. Лили он нёс следом, всё ещё сжимая игрушку в её пальцах. Он шёл вглубь леса, спотыкаясь о корни, падая, поднимаясь снова. Земля была сырой и холодной. Он вырыл неглубокую яму — руками, обломком ветки, пока ногти не сломались и ладони не покрылись кровью.

Закопав детей, он положил сверху игрушку Лили — как знак, как извинение, как последнюю попытку что;то исправить.

Стоя над холмиком земли, Уильям задыхался от рыданий.

— Простите… — прошептал он. — Простите меня. Я не хотел. Я просто… я просто хотел быть хорошим. Хотел помочь.

Мысли метались в голове:

«Скажу, что они убежали. Потерялись в лесу».

«Скажу, что машина сломалась, я пошёл за помощью, а когда вернулся — их не было».

«Скажу, что их похитили. Да, похитили. Кто;то поджидал на дороге».

Он вытер слёзы рукавом, посмотрел на тёмные деревья вокруг.
— Я должен придумать историю, — сказал он вслух, будто убеждая себя. — Правду никто не должен узнать. Иначе Кай… он убьёт меня. И будет прав.

Но где;то в глубине души он понимал: даже если ему удастся скрыть правду от других, он никогда не скроет её от себя.

Обратный путь до города он шёл пешком. Ноги подкашивались, руки дрожали, но он шёл, глядя только вперёд. В голове крутилась одна фраза — та, что сказал ему Кай перед поездкой:
«Я верю в тебя, Уильям».
Теперь это доверие было погребено там же, в лесу, вместе с Джейми и Лили.