Приют имени Святой Анны II. Лаборатория Элеоноры

Мэддисон брела по сырой от моросящего дождя улице, кутаясь в куртку – ощущение холода с непривычки не давало покоя – и воспалёнными глазами искала способ почувствовать физическую боль, чтобы ею перекрыть душевную. Отключённые ограничения вновь подарили ей давно забытую гамму чувств и ощущений, и это немного отвлекало, правда, не до конца. Почему-то в дурной голове явственно стояла пугающая картина оторванной конечности. К слову, очень непривычным было то, что заменитель крови у Джульетты был красным, как у человека.
— А ну, стой. — Мэдди кто-то ухватил за рукав и потянул, вынуждая остановиться и обернуться.
Впрочем, обернувшись, она тут же об этом пожалела: на неё, благоухая перегаром, в упор ухмылялась во все оставшиеся десять зубов небритая рожа.
— Что такая красавица забыла на улице в тёмное время суток?
Небритая рожа почти мгновенно встретилась с крепким, как корпус атомного ракетоносца, кулаком и улетела в нокаут.
— Мамашу твою ищу, — выплюнула злая, как Сатана, Мэдди. Она бы вообще убила это несуразное и никчёмное существо, если бы у неё было чуть поменьше мозгов. — Хочу поинтересоваться, как ей не стыдно было такое рожать.
Большого труда стоило Мэддисон удержать себя в руках и не пустить в ход свои стальные кулаки, бьющие вдребезги кафель, но, к счастью, ограничилась она лишь смачным и очень некультурным плевком прямо в небритую, а теперь ещё и побитую рожу, после чего спешно удалилась, гордо подняв голову.
У неё было одно место, куда она приходила в моменты уныния. И всё до тошноты банально: шла она прямиком на старое кладбище, оказавшееся в черте города в процессе его безудержного роста, приходила по узким тропинкам к безымянной могиле и садилась там, чтобы долго молчать с убитым видом. Здесь никто не спросит, что случилось – на кладбище такие вопросы задавать не принято. Вот и сейчас она бодрым шагом направлялась к своему излюбленному месту траура по собственной жизни, оборвавшейся в тот миг, когда обожжённая перебинтованная дрожащая рука поставила подпись на злополучном соглашении. В какой-то степени это была и её собственная могила, ведь человек в ней погиб навсегда, с точки зрения обывателя – да и с собственной тоже – она уже не существует, её нет.
Кладбище встретило Мэдди привычным мраком, серостью и тишиной, лишь изредка нарушаемой шелестом деревьев и шумом проезжающих мимо машин. Вот та самая безымянная могила под сенью огромной старой сосны и вечнозелёной туи, всё как и прежде: просто камень без фото, имени и дат, пожухлый бурьян и рыхлая нетоптанная земля. В алом зареве заката отражение Мэдди в маленькой лужице выглядело совсем уж драматично, как в каком-то нуарном фильме, и про себя Мэддисон горько усмехнулась.

Первым делом Шен решил проверить бывшее обиталище своей подруги, маленькую пыльную квартирку в заброшенном районе, где обретались различные изгои и нищие – отсюда до Гетто Девяти Звёзд было рукой подать, и те, кто селиться там не хотел или не мог, вынуждены были оседать в брошенных многоэтажках неподалёку. Зрелище жуткое, а жить так и вовсе опасно – того и гляди, всё это дело рухнет прямо на голову, и из-под семнадцати обвалившихся этажей тебя уже точно не достать живым. Шен вошёл в подъезд по знакомому маршруту, проследовал мимо зияющей черноты пустой лифтовой шахты, где обрёл вечный покой не один бездомный, по лестнице поднялся на четвёртый этаж и открыл дверь с помощью отпечатка сетчатки. Невольно ещё раз подивился находчивости Мэддисон – эта система реагировала только на неорганические образцы. Мельком он подумал, что она сама сейчас попасть сюда не сможет, потому что поменяла тело. Но нужно ли ей это?
В комнате было почти пусто, только в углу небрежно брошен старенький ноутбук с битым экраном, который напрочь разрядился, и, судя по пыли на решётке кулера, издал свой последний вздох где-то с месяц назад. Электричества в квартире отсутствовало, оконное стекло треснуло. Видимо, дом уже начинал крениться. О присутствии Мэддисон здесь не говорило ровным счётом ничего, а раз так, то осталось только два места, где её можно было найти наверняка.
Удача улыбнулась Шену примерно через час, когда он после скандала с охраной на монорельсе добрался до старого кладбища и принялся искать подругу там. Завидев её издалека, Шен попутно очередной раз удивился количеству навыков и способностей Джульетты: камеры её видели, как отражение световых волн, а сканеры и радиостанция – нет, будто сейчас перед Шеном сидело и рыдало какое-нибудь привидение. Ну, правда, паранормальное тоже оказывает своеобразное влияние на технику, но об этом позже.
Шену было странно и немного даже страшно видеть Мэдди такой. Он привык, что она в любой ситуации бесконечно красивая, уверенная в себе и очень стойкая. Сейчас же перед ним в грязи судорожно сжимался маленький чахлый комочек, дрожащий на вечернем ветру, как одинокая травинка. Шен бесшумно приблизился и опустился рядом. От красоты почти ничего не осталось: заплаканная, уставшая и замученная Мэдди разве только косметику по лицу не размазывала, но и без этого выглядела как-то жалко и совсем уж не похоже на себя. Она тихонько всхлипывала, прикрыв лицо тонкими красивыми руками, и совершенно не замечала ничего, что происходит вокруг – на кладбище ведь не принято задавать неудобные вопросы, да и кому это делать, если вечер уже стремительно клонился к ночи.
Подумав немного, Шен решился на отчаянный поступок: протянул руки и мягко обнял несчастную Мэдди, осознавая, что она может ему врезать, выкрутиться из рук и убежать так далеко, что они её уже никогда не найдут.
Однако эффект оказался противоположным. Мэдди в ответ на объятия уткнулась Шену в грудь и даже позволила погладить себя по голове, как маленькую.
— Прости, — едва слышно выдавила она сквозь слёзы.
— Ничего, — отмахнулся Шен.
Так они посидели ещё немного, до тех пор, пока Мэддисон не успокоилась и не начала соображать. К этому моменту уже совсем стемнело, а дождь усилился, и стало совсем холодно.
— Я так давно не плакала, — немного потерянно выговорила Мэдди, всё так же утыкаясь Шену в грудь. — Так что остановиться было сложно.
— Всё нормально, — отозвался Шен, осторожно поднимая Мэддисон с земли на ноги. — Только тебя ищут.
— Кто? — уточнила она упавшим голосом, с ужасом глядя ему в глаза. Шен ошибку свою осознал, мягко улыбнулся и снова погладил её по голове со словами:
— Извини, не так выразился. Приехал техник, уже целый список для Мисы выкатил, только без тебя всё это нам не найти.
Настроение Мэдди моментом переменилось.
— А я тут по тёмным углам шляюсь, как путана, — мрачно выговорила она, нехорошо ухмыляясь, — отлично. Погнали в Парадайз, раз такой разговор пошёл, я в конце концов ещё паре человек денег должна, и без них новые части не дадут.
— А где ты деньги возьмёшь? — недоверчиво поинтересовался Шен.
— Попрошу, — простодушно сказала Мэдди. — У Моники.
— А у неё есть? — в голове у Шена не укладывалось, что у беспомощного инвалида могут быть внушительные суммы в распоряжении.
— Есть, — заверила его Мэддисон. — Только просить стыдно, да и домогаться до неё, пока она в реанимации, тоже. Но ничего не поделаешь...
— Что ты делала здесь?
— Истерила, не видно, что ли? — раздражённо огрызнулась Мэддисон, впрочем, она почти тут же успокоилась. — Не могу же я растечься в соплях перед всеми, а то подумают ещё невесть чего.
— Передо мной можешь, — совершенно спокойно уверил Шен. — Я не буду тебя осуждать.
— Спасибо и на том, — Мэдди зябко закуталась в куртку и прижалась к руке... чьей же? Объекта воздыхания? Друга? Брата? Очень сложно сказать. И вообще неплохо бы в этом вопросе как следует разобраться, возможно, проникновенно поговорить и даже поплакать.
— Слушай... — вдруг тихонько заговорила Мэддисон, подняв глаза на идущего рядом Шена. Тот участливо поглядел на ней, обернувшись. — А твоё тело... Плакать умеет?
Он задумался, и думал довольно долго, а потом ответил мрачно, попутно снимая с себя куртку и набрасывая её Мэддисон на плечи, чтобы она не мёрзла:
— Знаешь, я не пробовал. Были моменты, когда очень хотелось, но каждый раз меня отпускало. Но думаю, что не умеет.
— Ну и хорошо. Не надо тебе это.

Выкурив последнюю сигарету, Камилла обречённо вздохнула и поползла обратно в свою палату. Паршивое самочувствие не давало покоя, а оперативное чутье подсказывало, что Владимир уже куда-то успешно свинтил. Конечно, без работы и привычного ритма жизни было тошно, но разум Камилла пока что не утратила, и лезть на танк с дырой в брюхе не стремилась. Лучше уж отлежаться и выздороветь. Потом, правда, долго этого очкарика на место ставить...
Внезапное уплотнение больничного графика она заметила сразу – ещё бы, трудно было не обратить внимание. В приёмном покое заметно прибавилось народу, окна, выходящие на шоссе, тревожно вспыхивали синим, а пронзительный вой сирен, казалось, вообще не стихал. Впрочем, о причинах долго не пришлось гадать – путь из больничной курилки как раз лежал через регистратуру, а там, на посту дежурного, висел большой цветной телевизор, по которому как раз передавали последние городские новости.
Помимо замечательного складского пожара, обеспечившего ударным трудом не только ожоговый центр, а уже и другие отделения за нехваткой мест, на Город обрушилась ещё напасть: повсеместные вспышки самых разных заболеваний, большинство из которых не поддавались привычным средствам лечения. Так, рядовой коклюш или тиф при ближайшем рассмотрении оказывались вовсе даже не рядовыми, а народный сезонный грипп обзавёлся целым букетом новых неизученных штаммов. Отдельные болезни не поддавались идентификации вовсе, а диагностике и подавно.
Заболевал, как водится, пролетариат. В фешенебельных кварталах царила благодатная тишь да гладь, однако нет-нет, а и оттуда время от времени в Парадайз поступали экстренные пациенты. Везли их, конечно, не к Ласточке, в провонявшую кровью и гноем, тесную холодную бюджетку, а в отдельные корпуса, куда простым смертным путь заказан. Впрочем, и это не спасало. Болезни, как водится, цинично уравняли жалкий плебс с бесценными сливками общества похлеще любых революций.
Наконец подвал Парадайза с развороченными телами андроидов своим появлением озарила Мэддисон, которую как жених вёл под ручку Шен. Вид у парочки был изрядно потрёпанный, но к Мэдди, кажется, вернулось самообладание. Она даже молчала, совершенно неестественно для себя держа рот на замке. Шену же комментировать было просто нечего. Оба ждали сперва матерную тираду от Элеоноры, затем ценные указания от Генри.
Элеонора, правда, мирно спала, уронив голову на стол, а Генри как ни в чём не бывало штудировал системные коды. Инженер был бледен, но глаза его горели, а руки порхали по клавиатуре с завидным энтузиазмом.
— А вот и Мэдди, — сказал он, не обернувшись. Можно было подумать, что у Генри глаза на затылке, однако Моргана сразу же сообразила, что он увидел её в отражении на застеклённой дверце лабораторного шкафа. По помещению витал привычный запах коньяка, разогретого олова, структурного геля и табачного дыма. Из динамиков доносилась лиричная фортепианная мелодия. Даже Генри вдруг показался родным, хотя они и виделись впервые в жизни. Словно она вернулась домой.
Не хватало только ворчания Элеоноры, но не может же всё совсем быть идеально.
Шен одобряюще погладил Мэдди по плечу, а затем отправился отмываться от грязи. Ему-то было неважно, однако же пачкать всё, к чему прикасаешься (включая запчасти для Мисы и больничные полы) всё-таки не стоило.
— Мэдди, — подтвердила свою личность грязная, мокрая и почему-то уставшая Мэддисон. — Или объект 0863 «Моргана», если это имеет хоть какое-то значение.
Касательно глаз на затылке – Мэдди, впрочем, совершенно бы не удивилась, в среде экстендов каких только чудес ни встретишь, так что, дополнительная пара камер – безобидная шалость. Взять того же Джеки с его стальными лентами, выполняющими одновременно роль безупречной маскировки, непробиваемой брони и смертоносного оружия. Мэдди в этом плане была почти безобидна, если только не брать в расчёт навыки владения оружием и рукопашный бой. И взлом систем на расстоянии.
— Хорошо. — Генри кивнул. Его прохладная, слегка отчуждённая манера общения скорее располагала, чем сохраняла дистанцию. Манера внимательного психолога. — Мэдди. Что вы можете сообщить по данному вопросу? — И он взглядом указал на монитор.
Мэдди подошла поближе, повесила на стул мокрую насквозь куртку, сгребла рассыпавшиеся по лицу волосы, а ботинками, грязными и полными воды, очень старалась не шлёпать.
При первом беглом осмотре системный код выглядел безупречно, однако мастер на то и мастер, что всё перепроверяет по многу раз, чтоб уж наверняка.
— А сюда я ещё не добирался, — сказал Генри, наводя курсор на строки справа. — Мне показалось, или оцифровка прошла не совсем успешно? Вот здесь я вижу ошибку.
— Да, — кивнула Мэддисон, глядя на код и тоже видя эту ошибку. — В моей голове тоже полно таких, если покопаться. Мы с Мисой одни из первых появились, в нас больше всего всякой дури... — она коротко оглянулась на лежащую на столе разобранную и подключённую к компьютеру Мису: как коматозник в реанимации. — Если хотите более интересный код посмотреть, я могу Айю попросить вам помочь... Если её не выписали ещё, она здесь с мальчиком лежала. А... Вот ещё, — мышь у Генри была беспроводная, поэтому Мэдди просто взяла её под контроль и показала ещё одно место с ошибкой, которую даже система не подсвечивала. — Тут если так сидеть, можно всю ночь убить. Может, я сяду за компьютер и поищу? Я быстрее справлюсь, я всё-таки механизм.
Больше всего Мэдди хотела сейчас быть полезной, хоть чем-то заняться и отвлечься.
— Вы больше, чем механизм, — заметил Генри, уступая ей кресло. — Вы – истинное чудо научно-технического прогресса. Жаль только, что в этот прогресс лезут те, кто ни черта не смыслит... А почему Джульетта, кстати? — Он зачем-то покосился на спящую Элеонору. — Это как-то связано со знаменитым произведением Шекспира?
— Это не я придумала, — мрачно вздохнула Мэдди. — У меня было другое тело, но я оказалась слишком любопытной, и мне за это вместо носа отсекли всю башку. Пришлось импровизировать. Боли моё тело не чувствовало, но таскать голову в руках вообще неудобно. А ресурсы мы решили пустить на остальных, потому что им нужнее.
— Рациональное решение, — одобрил Генри. Он остановился возле стола, продолжая смотреть в монитор. — Разрешите задать вам нескромный вопрос?
— Да можно, конечно, — отозвалась Мэдди, усевшись за компьютер и принимаясь выискивать ошибки в коде. Она их не исправляла, но выделяла другим цветом. Вернее, она исправляла то, что могла исправить, а то, что встречала впервые, не трогала, Генри в этом разбирался куда как лучше.
А нескромных вопросов она не боялась, у неё же стальная задница.
— Я хочу узнать подробнее о Вашем старом теле. Какие функции, какой язык, какая технология. Профессиональный интерес, — пояснил Генри.
Элеонора сонно дёрнула головой, отчего разноцветные кудри пересыпались радугой, зевнула, и тут же, без предисловий, заковырялась в плечевой сустав Мисы, который был перерублен по-мясницки точно, аккурат по полимерному «сухожилию». Внутри полимера прятался шлейф, состоящий из тоненьких кабелей, которые, в свою очередь были скручены из медных волокон – даже не с волосок, а с кошачью шерстинку. Кабели лохматились из-под повреждённой изоляции. Элеонора машинально сдвинула налобный окуляр, продолжая зевать во весь рот.
— Они все разные, — пояснила она вместо Мэдди, не оборачиваясь. — Созданы для разных целей. Вот, она – библиотека, а есть ещё МуДжек Потрошитель, – правда, мы его грохнули, – и мамочка. Мамочка шестью этажами выше. Второй нам немало крови попил перед смертью... он и порубил их на котлеты.
Мэдди же указала на своё обезглавленное тело, прикрытое в углу простынёй.
— Если интересны внутренности, то вот, можете хоть на болтики разобрать, возвращаться в него я не планирую. А вообще... Минутку.
Мэдди вынула из кармана голопроектор и вынесла ему цитату из описывающего свою модель документа.

Юнит О-873.1. Снаряжение.
Оператор Хранилища должен иметь возможность отразить любую атаку на данные, кибернетическую или физическую, потому что и та, и та угрожают потерей гигантских объёмов информации. Также необходимо соблюдать условие, при котором в случае полномасштабного военного конфликта Оператор вступит в ряды армии в качестве полноценной боевой единицы...

— А ещё в моей голове огромное хранилище информации, по сути – полноценный компьютер, в котором сижу чокнутая я. Умею взламывать, подчинять своей воле, ломать и отключать. А ещё на правой руке у меня стоял протез кисти системы «MICROPARTICLES». Это было оружие, совмещённое с универсальным штекером и имитатором человеческих отпечатков пальцев. Весьма полезная штука, но она чёрного цвета, искусственной кожей не прикроешь. Само по себе тело приближено к человеческому. Только сиськи стальные, помять не получится.
Генри приподнял простыню, окинул беглым взглядом остатки тела. Его явно заинтересовала рука. Он приподнял её за запястье, задумчиво разглядывая.
— Элеонора, — обернулся инженер. — А что, в теле андроида разве не предусмотрено набора ключей?
Элеонора сдула с лица кудряшку и шмыгнула носом.
— Не-а. Этот сплав находился на начальном этапе разработки. А потом приказ отозвали, проект закрыли, и мы перестали этим заниматься. А что? Хочешь заново оснастить нашу Мэдди чудо-рукой?
— Возможно, возможно... сумеешь?
— После Нового года, — отрезала Элеонора. — Видал, сколько у меня работы?
Когда Мэддисон покончила с вознёй в голове Мисы, то незамедлительно сообщила об этом Генри.
— Проверьте за мной, — сказала Мэдди, поднимаясь из-за компьютера. В этот момент в подвал вернулся Шен, который заботливо принёс органическим обитателям порцию обеда и горячий чай. Как он отвоевал это в столовой – загадка, с учётом того, что весь персонал в курсе его механической природы.
Элеонора так растрогалась, что осчастливила компанию особо красочной матерной идиомой, после чего единогласным решением коллектива было постановлено устроить перерыв на ужин. Генри, в своей обычной мягкой манере, уверил, что своевременный отдых повышает производительность труда. Несомненный авторитет заявления он подкрепил соответствующей цитатой из речи Отца народов, что и послужило стимулом принятия окончательного решения.
— А ещё он хотел трудодень до шести часов сократить, — буркнула Элеонора, которая уже сдалась под натиском железных аргументов, но продолжала ворчать чисто по инерции. Потом вздохнула. — Удивительное было время. Тревожное, но такое чистое и прекрасное... не считая войны, да... иногда мне кажется, что война пошла только на пользу. Кошмарная мысль, конечно...
— В какой-то мере пошла, — задумчиво кивнул Генри, отхлёбывая чай. Тёмно-русые волосы выбились из причёски и пересыпались ему на лицо. — Но звучит чудовищно, соглашусь.
Мису погрузили в гибернацию. Раненым нужно спать... даже если они механические, всё равно лучше спать, чем неподвижно валяться в сознании. Особенно в том случае, если ты способен чувствовать боль. И если обычный органик способен просто отключиться самостоятельно, чтобы не чувствовать этой боли, то у Мисы этой функции не было.
— Не берусь судить, — вздохнула Мэдди. — Мне много лет, но те времена я не застала. Я схожу в столовую.
И, не дождавшись никаких возражений или просьб, умчалась прочь, чтобы ещё больше не расстраиваться. Правда, вместо Мэддисон в дверях внезапно появилась Айя. Она сначала робко просунула нос в приоткрытую дверь, затем всё же набралась смелости постучать и просунуть голову целиком.
— Ой... Привет. Как вас тут много... Я не помешаю?
Айе поменяли не только парик, но и линзы, и глаза у неё теперь были тёмно-зелёными, глубокими и почти живыми, а уж вкупе с застенчивостью и беззащитностью Принцесса и вовсе казалась невинной овечкой, ни на грамм не похожей на андроида-убийцу.
— Добро пожаловать, — слегка поклонился Генри, изучающе прищурившись. — Не желаете присоединиться к дискуссии?
В целом, вдвоём с Элеонорой они смотрелись довольно забавно: мягкий голос инженера в сочетании с безупречной вежливостью манер оттеняли грубую солдатскую простоту Элеоноры. Хотя, Шен мог бы хоть сейчас поспорить на все небоскрёбы Мегаполиса, что знаний у неё значительно больше. Просто она по какой-то причине сохраняла образ электората из подворотни. Вероятно, ей это просто нравилось.