Открытый финал не подходит. Часть 10

Часть 9: http://proza.ru/2026/05/22/947

Взгляд Ренриха стал растерянным.

– Буду.

– Приготовлю, – пообещала я. – Только надо как-то плитку зажечь. Из камина щепку достань, что ли…

Я тут же пожалела о том, что решила припахать Ренриха. Нет, конечно, пусть отрабатывает свое право на еду. Вот только: как бы он там не свалился опять.

– А спички тебе чем не подходят? – подозрительно прищурился мужчина, указав в сторону собрания банок с кофе. Между ними лежала вытянутый коробок. На этикетке был схематически изображены пятиэтажки, обрамленные пышными кустами. «Спички для газовых плит. г. Сиреневск», – значилось по контуру рисунка.

Вот интересно, а если я сани, запряженные оленями, закажу, чтобы под Новый год по воображаемой реальности покататься?..

Я поступила как Ренрих: не стала ничего объяснять. Сделала вид, будто все идет как надо.

– Сядь, – сказала я мужчине. Он выглядел так, словно вот-вот рухнет там, где стоит. Ренрих упрямо поджал губу. Я снова сделала вид, что не обращаю на него внимания и принялась за готовку. Ориентироваться в продуктах, предложенных чудо-холодильником, было сложновато. Масло, например, нашлось в картонной коробке с откидывающейся крышкой. Коробка внутри была выложена фольгой. «Масло сиреневское. Сорт экстра2». Но я решила для сытности блюда использовать сало, найденное в морозилке. Еще в холодильнике обнаружился приличный кусок сыра с вдавленными в него пластмассовыми циферками. А вот свежих овощей не было. Пришлось обойтись одной колбасой «Вареной особой, со специями». Мне кажется, если бы я все же хоть раз пошла через лес, рано или поздно выбралась бы к Сиреневску. Впервые захотелось посмотреть, так сказать, на «интеллектуальную собственность».

– Ты к майорану как относишься? – поинтересовалась я, перебирая приправы в бумажных пакетиках.

– А?

Я оглянулась. Ренрих смотрел на меня непонимающе. Понятно. Будет тебе яичница с майораном. И с перцем, и с укропом… и я решила, что с Ренриха будет достаточно.

Когда сало заскворчало на чугунной сковороде, я выложила туда колбасу, обжарила с обеих сторон, а потом одно за другим разбила семь яиц – все, что нашлось в холодильнике.

– Ты любишь с прожаренными желтками или жидковатыми? – снова обратилась я к Ренриху.

– Э…

Информативно. Вчера он был куда красноречивей. Или на такие случаи дурацких фразочек не заготовлено? Мог бы хоть: «На твой вкус, конфетка» сказать. А то немного волнительно. Вдруг у него мозг так завис, что впредь вовсе откажется внятные мысли производить? На самом деле, конечно, меня беспокоил истощенный вид мужчины. Как будто он просидел в хижине не один день, а гораздо больше. И если все это время он питался только печеньем (я заметила ополовиненную вазочку, значит, все же не погнушался взять… поди и кофе варил, просто решил некстати показать характер)…

Я приправила яичницу солью и перцем, добавила измельченных сушеных трав и прикрыла все пластиками сыра, которые через некоторое время начали плавиться.

Когда готовая яичница прямо со сковородой переместилась на стол (для таких случаев имелась чугунная подставка на ножках), Ренрих заметно оживился.

– Руки мыл? – строго спросила я, взявшись нарезать батон.

Ренрих нахмурился, словно заподозрил меня в очередном издевательстве. С тяжким вздохом поднялся и побрел к раковине.

Зато яичницу потом смел в мгновение ока. Я даже не успела чай по чашкам разлить! Справедливости ради, мне тоже был оставлен кусок. Кусочек… маленький такой… мне кажется, у Ренриха просто не хватило сил до него дотянуться.

– И тебе приятного аппетита, – с иронией произнесла я, усаживаясь за стол.

– Спасибо, – запоздало сказал мужчина. И на удивление, никакого недовольства в его голосе уже не слышалось. Но было что-то другое, настораживающее. Хотя я себе не могла объяснить, что же привлекло мое внимание.

– Стало лучше? – спросила я на всякий случай, хотя и так было видно, что его лицо приобрело здоровый оттенок. Ренрих осторожно кивнул, прислушиваясь к себе. Пробормотал:

– Если бы ты не вернулась, наверное…

Он не договорил, только усмехнулся.

Я кашлянула, напоминая о себе. Но Ренрих не собирался завершать фразу.