Хэшкайф берёт ключи. Продолжение

Хэшкайф берет ключи и запирает дверь камеры.
«Сегодня будет самосуд, — говорю я. — Этих волков без курток как следует поджарят, а потом они придут сюда».
«Ха! Ха! Ха!» — усмехается Хэшкайф. «Останемся и посмотрим на веселье?»
«Нет. Веселье начнется утром, когда они поймут, что натворили».
— Джентльмены, — говорит Спунер, — даю честное слово...
— Честное слово! — ахает Хэшнаф. — Ну и ну! Честное слово! Где твой мустанг, Сонный?
— В загоне шерифа. Сходи за ним, ладно? В этой шляпе ты похож на Эллса.
Тогда Эллс начал проклинать меня, а Спунер — умолять. Спунер был готов на все и обещал что угодно, лишь бы я его отпустил, но Эллс проклинал меня и моих предков с незапамятных времен.
Тогда Спунер упрекнул Эллса за то, что тот упустил свой шанс тронуть мое сердце, после чего они оставили меня в покое и принялись практиковаться друг на друге. Будь я проклят, если знаю, что у него на уме, когда он на меня наезжает, но я все равно не стал бы спорить.
Мы бросили ключи в загон и поехали из города. Новая шляпа Хэшкайфа развевалась на ветру, а моя — та, что была вкрутую, — болталась от уха до уха.
— Куда мы теперь направляемся? — спрашиваю я, когда Бэджер-Сити исчезает из виду.
— Куда? У меня есть идея, Сонный.
— Да ну?
— Ага. Раздолбаем ковбойский наряд.
— Что ж, отличная мысль, Хэшнайф. Ты и правда умеешь находить приятные занятия, ковбой. Кладет две тысячи в банк в городе, куда мы ни за что не осмелимся поехать, запирает здание суда в тюрьме, а потом решает разорить скотоводческую ферму.
— Да, она немного романтичная, не так ли?
— Романтичная? Спокойной ночи и всего хорошего! В чем дело, Хэшнайф?
“Случай разозлиться, Соня. Никогда не давай волю своим гневным страстям. Скорее всего, ты этого не сделаешь, потому что у тебя нет воображения, что ничего не значит против тебя. Sabe? У меня богатое воображение, поэтому я легко схожу с ума.
“Да, я ужасно зол. Я так чертовски зол, что обращаюсь к филу—филу... Как там называется парень, который делает что-то для людей, не получая за это денег?”
«Дурачина».
«Так его называют, Сонный, но в обществе он известен как фил… фил… ан… тро… фист».
«Роза под любым другим названием не теряет своего аромата», — говорю я.
— Ладно, ковбой. Вот этому Кросби приходится хуже всех, да? И с «Кросс Л» тоже обошлись несправедливо? «Джей-Эйч-И» теряет коров, а одного отличного ковбоя отправляют за кражу скота.
«Сонный», один ковбой точно не мог сделать все это сам. Эти коровы как будто испарились. Нас ждут забавные обстоятельства, ковбой, очень забавные.
— Ха-ха-ха! — говорю я. — Очень смешно. Мы ничего не продали за две тысячи долларов и положили деньги туда, куда не осмеливаемся за ними возвращаться. Да, это действительно смешно.
Мы некоторое время бредем в темноте, а потом Хэшнайф говорит:
— Вон там свет, Сонный, и, скорее всего, это дом Кросби. Мы хотим его увидеть.
— Веди, МакБлафф, и будь я проклят, если не скажу первым: «У меня их полно». Это Шекспир.
— Где он сейчас, Сонный?
— Уже много лет как умер.
— Ох, как жаль. Тем не менее всем нам придется уйти, когда придет наш час».
Мы въехали во двор ранчо и спешились. Кто-то играет на органе, но замолкает, как только Хешнаф стучит в дверь.
Кухонный нож снова начинает стучать как раз в тот момент, когда открывается дверь, и он остается стоять с поднятым кулаком перед лицом Молли Кросби. Она смотрит на нас, а потом старик заходит ей вслед и заглядывает через плечо.
“Входи, Спунер”, - говорит старик. “Привет, Эллс”.
“Боже мой!” - ворчит Хэшнайф. “Сними шляпу, Соня”.
— Ну, — говорит Молли, — ну, я… я…
— Всё в порядке, — ухмыляется Хэшкайф. — Мы одолжили у них шляпы и забыли надеть свои, когда закончили с ними. Можно

— Так и есть, Сонный, но в обществе его называют фил… фил… ан… тро… фистом.
«Роза под любым другим названием не теряет своего аромата», — говорит И.
«Ладно, ковбой. Вот этому Кросби приходится хуже всех, да? И с «Кросс Л» тоже обошлись несправедливо? «Джей-Эйч-И» теряет коров, а одного отличного ковбоя отправляют за кражу скота.
«Сонный, я уверен, что один ковбой не мог сделать все это сам». Эти коровы как будто испаряются. Забавные обстоятельства, ковбой, — очень забавные.
— Ха-ха-ха! — говорю я. — Очень забавно. Мы ничего не продали за две тысячи долларов и вложили деньги туда, куда не осмеливаемся за ними возвращаться. Да, это действительно забавно.
Мы какое-то время бредем в темноте, а потом Хэшнайф говорит:
«Вон там свет, Сонный, и, скорее всего, это дом Кросби. Мы хотим его увидеть».
«Веди, МакБлафф, и будь я проклят, если не крикну первым: «У меня их полно». Это Шекспир».
«Где он сейчас, Сонный?»
— Он уже много лет как мертв.
— Ох, это слишком плохо. Но все мы уйдем, когда придет наш час.
Мы въехали во двор ранчо и спешились. Кто-то играет на органе, но замолкает, как только Хешнаф стучит в дверь.
Кухонный нож снова начинает стучать как раз в тот момент, когда открывается дверь, и он остается стоять с поднятым кулаком перед лицом Молли Кросби. Она смотрит на нас, а потом старик заходит ей вслед и заглядывает через плечо.
“Входи, Спунер”, - говорит старик. “Привет, Эллс”.
“Боже мой!” - ворчит Хэшнайф. “Сними шляпу, Соня”.
— Ну, — говорит Молли, — ну, я… я…
— Всё в порядке, — ухмыляется Хешкоф. — Мы одолжили у них шляпы и забыли надеть свои. Можно войти?
— П-простите, — говорит Молли, — я забыла. Проходите.
Старик Кросби — седовласый джентльмен с покорным выражением лица, как будто ему незачем жить и он этому рад.
— Папочка, — говорит Молли, указывая на Хэшкайфа, — это тот джентльмен, который ударил Бена Лобера.
— Это пустяки, — ухмыляется Хэшкайф. — Сонный сломал Бенни ногу и чуть не снял скальп со Спунера.
Старик смотрит на нас, а потом на Молли.
— Спунер? — спрашивает он, оглядываясь на Молли, но та, похоже, не в восторге.
— Ага, — говорю я. — Мы заперли шерифа и мистера Спунера в их собственной тюрьме, а потом надели их шляпы, чтобы замаскироваться.
— Да пребудет с тобой Господь, — благочестиво произносит старик. — Я ничего не понимаю, но, думаю, все в порядке. Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты защитил мою маленькую девочку.
— Да брось, ей много не надо было, — ухмыляется Хэшкайф. — Она включила музыку, а я его убаюкал.
— Ты ужинал? — спрашивает Молли.
— После ужина нет, — ухмыляется Хэшкайф, — но не вздумай...
Молли погладила отца по голове и ушла на кухню, улыбнувшись нам на прощание. Старик потирает руки и вроде как расслабляется.
— Что ты знаешь о Спунере и Эллсе? — спрашивает Хэшкайф.
“Ну, я не совсем понимаю ваш вопрос”, - задумчиво произносит старик. “Эллс кажется способным офицером, хотя, похоже, он не в состоянии остановить кражу скота. Я думаю, у Спунера очень хороший послужной список в качестве прокурора ”.
“Осудили Коротышку Блуэтта, не так ли?” - мягко спрашивает Хэшнайф, и старик кивает.
“Да, он осудил Коротышку. Я не знаю. Мне кажется, в этом мире закон и справедливость сильно отличаются друг от друга.
— Аминь, — говорит Хэшнайф. — Эта страна уже не та, что прежде.
— Эта страна?
Старик выпрямляется и смотрит на Хэшнайфа.
«Эта страна катится ко всем чертям!»
«Да, — кивает Хэшкайф. — Я слышал, как они лают. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы обратиться за помощью в этом деле с угоном скота к кому-то со стороны?»
«Думал. Я отправлял письма в Ассоциацию скотоводов с просьбой о помощи, но они даже не удосужились ответить. Похоже, нам придется самим искать выход».
«Так и не ответили, да?» — говорит Хэшкайф. — Почему бы вам всем не объединиться и не нанять хорошие трейлеры?
— Мы могли бы это сделать, но не думаю, что это сильно поможет. Наш шериф делает все, что в его силах, но это тупик. Пути нет.
— Спунер или Эллс знают, что ты хотел привлечь к этому помощь — стороннюю помощь?
— Н-е-е-е-ет, я не...
— Папочка, ты же говорил мистеру Спунеру, что собираешься это сделать, — говорит Молли, стоя в дверях. — Разве ты не помнишь?
— Верно, Молли, говорил. Кажется, в тот день я был немного расстроен и сказал Спунеру, что устал от шерифа, который целыми днями катается по округе и ничего не делает. Да, я помню, как сказал ему, что к первому числу найму пару детективов. Я об этом забыл.
Хэшнайф смотрит на меня и вроде как кивает.
— Что сказал Спунер?
— Кажется, обрадовался. Предложил помочь, чем сможет. Спунер — это...
— С его стороны это было очень мило, — признаёт Хэшкайф. — Кто-нибудь, кроме шерифа, когда-нибудь расследовал здесь браконьерство?
Молли поворачивается и уходит на кухню, а старик, кажется, погружается в раздумья. Затем он тихо произносит:
— Коротышка сказал, что у него есть идея, как это делается, но...
— Я знаю, — кивает Хэшкайф. — Они умны, но бывает, что умны до чертиков. JHE — крупнейшая компания, не так ли?
— Да. Это старая компания Bar 80. Говорят, что владелец — Брилл, но мы все знаем, что это восточная компания.
— Теперь это заведение больше, чем старый «Бар 80»?
— О да. «Бар 80» был совсем небольшим — меньше, чем мой или «Кросс Л».
— Что за человек владелец «Кросс Л»?
— Отлично. Мы с Джимом Олдером приехали в эту страну вместе и, судя по всему, разоримся тоже вместе. Вам понравится Джим. А теперь не могли бы вы ответить на несколько вопросов?
— Стреляй.
— Ты собираешься заняться скотоводством?
— Нет. Не спрашивай, что случилось в Бэджер-Сити, мы сами не до конца понимаем. Мы со Слиппи не так уж плохи, и все наладится.
“ Тьфу ты, мы так и не представились, не так ли? Меня зовут Хартли, известный как Хэшнайф. Моего приятеля зовут Слипи Стивенс, его зовут Слипи, потому что он им не является ”.
Старику, кажется, нравится представление, и затем он говорит:
“Мальчики, я не могу поверить, что вы такие плохие. Обычно я могу определить это по внешности мужчины, а вы неплохо выглядите”.
— Знаешь, кто я такой? — ухмыляется Хэшнайф. — Знаешь, как называют человека, который делает что-то для тех, кто никогда ничего не делал для него?
— Знаю, — кивает Кросби. — Знаю, как его обычно называют.
— Ну, это я, — ухмыляется Хешкопф. — В приличном обществе меня называют филантро-фистом. Понимаете? Филантро-фист кроток и мягок, пока вы не разозлите его до определенной степени, а потом берегитесь.
Я уже переступил эту черту и продолжаю в том же духе. Я собираюсь отомстить, иначе я пообещаю, что уйду в горы и буду питаться травой вместе с остальными казаками.
— Не знаю, — говорит старик, качая головой. — Для меня это китайская грамота, но я чувствую, что мое невежество тебе не помешает.
Мы долго молчим. Старик выглядит задумчивым. Мы с Хешнэйфом выкурили уже по две сигареты, когда старик говорит:
«Нет, я не думаю, что понимаю, в чем твоя миссия, парень, но аппетит у меня от этого не пропадает. Кажется, Молли уже приготовила ужин».
Так и есть, и я могу сказать, что Молли Кросби готовит лучше всех на свете. Она могла поджарить кухонную тряпку и сделать ее похожей на стейк из оленины.
Она не красавица, Молли, за исключением тех случаев, когда улыбается. У нее немного грустный вид, но когда она улыбается, рядом с ней царица Савская была бы похожа на ацтекского идола из глины.
Мы почти заканчиваем есть, когда кто-то стучит в дверь. Мы с Хэшнайфом прячем пистолеты под стол, но посетитель был нам незнаком.
Это мужчина примерно того же возраста, что и Кросби, худой, как шепот ветра, с копной седых волос на лице, которое могло бы принадлежать поэту. Уж точно не практичному фермеру.
Потом мы встречаем Джека Олдера из «Кросс Л.». Я смотрю на их лица и понимаю, что эти скотокрады не промах. Они такие же воинственные, как пара зайцев-беляков. Я не святоша, но я бы не стал красть у таких старух, как эти двое.
«Я думал, здесь шериф», — говорит Олдер. Я увидел его шляпу в другой комнате и удивился, потому что Слим рассказывал мне о каких-то неприятностях в городе.
«Похоже, двое парней ограбили Спунера и отобрали у него две тысячи, а в драке Спунер получил ранение в голову, а Бен Лобер — в ногу. Одного из преступников поймали. Арт Макфи сказал Слиму, что это были те же двое, что застрелили Сэма Пила. Сегодня вечером они заберут пленника у шерифа и повесят его».
«Боже мой! — восклицает Хэшнайф. — Разве это не ужасно?» Пацан-пу-у-у-у-у-у!”
Молли разражается смехом, а Олдер смотрит на нас по-дурацки.
«Это меня они собираются линчевать, — говорю я. — Мы признаем, что стреляли в Сэма Пила — по крайней мере, нам так кажется, — но мы не крали никаких денег. В Бэджер-Сити ошиблись, и кое-кто поплатился за эту ошибку».
«Я не понимаю, Джим, — говорит Кросби. — Она какая-то странная. Бен Лобер сегодня попытался схватить Молли, и мистер Хартли сбил его с ног».
— И подвесил его за пятки, — заявляет Олдэр. — Слим мне об этом рассказывал. Ты и шерифа приложил, да?
— Ага, — признается Хэшкайф, сворачивая самокрутку. — Похоже, мы со Слиппи неплохо начали в Бэджер-Сити.
«Слим, похоже, не знал наверняка, — говорит Олдэр, — но Бен Лобер что-то бормотал про детективов, когда его грузили в повозку».
«Мы филантропы — детективы наоборот», — ухмыляется Хэшкайф.
«Не знаю, — говорит Олдэр. — Точно не знаю. Но все равно рад знакомству. Слим и Эл сказали, что вы похожи на настоящих мужчин».
— Сколько голов скота ты потерял? — спрашивает Хэшнайф.
— Ну… — Олдэр потирает свою копну седых волос, — не знаю. Весной у меня было около двух тысяч голов, но Слим говорит, что теперь их не наберется и пятисот.
— Боже правый! Неужели в JHE тоже столько потеряли?