Таттл В. К, 3-6 гл

III
III

Первая ночь Джима Бейли в роли Джима Мида была омрачена дурными снами и постельными клопами. Бьющийся в панике скот и взбесившиеся лошади втоптали его в пыль, а Мэри Дил висела над обрывом, зацепившись юбкой за куст толокнянки. Джим хотел стать героем и спасти ее, но тут появилась его бывшая квартирная хозяйка и погнала его через заросли. А вот клопы были вполне реальными.
Банк уведомил Эйса и Дика Хаверти о том, что в десять утра они должны явиться для оглашения завещания Клинта Хаверти. Они пришли, одетые в воскресные костюмы, и чувствовали себя очень неловко. Это была пара здоровенных небритых и немытых скотоводов, которые ничего не ждали от наследства своего дяди.
Эд Маклин, адвокат, был там. Мэри Дил никто не пригласил. Томас Эстабрук, седовласый банкир, был там, с мрачным лицом, как и подобает банкиру. Эд Маклин после короткой вступительной речи, в которой превозносил достоинства Клинтона Хаверти, вскрыл запечатанный конверт. Завещание было кратким и по существу, его подписали почтмейстер и владелец отеля.
Он оставил ранчо «Ленивая лошадка» — постройки, мебель, весь скот и деньги на банковском счету — Джиму Миду, сыну своей сестры Гейл, и Генри Миду, о котором в последний раз слышали в Денвере, штат Колорадо. Эйсу и Дику Хаверти он оставил по серебряному доллару, но даже не упомянул Мэри Дил. На оглашении завещания присутствовал Мейс Адамс, седой шериф Пиннакл-Сити.
«Я никогда не слышал о Джиме Миде», — сказал Эстабрук. — Эд, Клинт тебе что-нибудь рассказывал о нем?
«Я спросил его о Миде, когда он подписывал завещание, — ответил адвокат. — Он сказал: «Вам и искать». Я понятия не имею, где его искать, мистер Эстабрук. Конечно, мы можем...»
«Погодите-ка!» — воскликнул шериф. «Мид? В отеле остановился какой-то незнакомец, и я уверен, что это его имя».
«Это, — сказал Маклин, — было бы совпадением».
— Я бы тоже так сказал, — многозначительно произнес банкир.
Шериф нашел Джима Бейли в отеле. Тот развалился в кресле и читал старую газету.
— Вас зовут Мид — Джим Мид?
“Почему бы и нет”, - кивнул Джим. Он увидел знаки отличия на жилете шерифа и болезненно сглотнул.
“Пойдем со мной в банк”, - сказал шериф. “Если вас зовут Мид, вы нам нужны”.
Джим Бейли медленно поднялся на ноги. “Этот — этот банк не был ограблен, не так ли?” - Запинаясь, спросил он.
“ Пока нет, ” улыбнулся шериф. “ Речь идет о завещании.
Джим Бейли пошел с ним. Присутствие Эда Маклина, по крайней мере, успокаивало. Оба Хаверти смотрели на него равнодушно.
— Он говорит, что его зовут Джим Мид, — объявил шериф.
— Понятно, — задумчиво произнес банкир. — Вас зовут Джим Мид?
Джим Бейли кивнул. «К чему все это?» — спросил он.
«Вы утверждаете, что вы племянник Клинтона Хаверти?» — напыщенно спросил Маклин.
«Клинтон Хаверти? — повторил Джим. — Я… я не знаю».
«Не знаете? — фыркнул банкир. — Что вы делаете в Пиннакл-Сити, молодой человек?»
— Я просто занимаюсь своими делами, — резко ответил Джим. Ему не понравилось поведение Томаса Эстабрука, и он дал это понять.
— Позвольте мне разобраться, — предложил адвокат. — Мы понимаем, что вы Джим Мид. Вопрос в том, являетесь ли вы родственником покойного Клинтона Хаверти?
“Я сказал вам, что не знаю. Я слышал, что у меня были родственники в этой стране, но я не знаю их имен. Я приехал сюда в поисках работы”.
“Что это за работа?” - спросил банкир.
“Я бухгалтер”.
“Где и когда вы родились?” - спросил Маклин.
“ В Денвере, ” ответил Джим. - Мне двадцать семь.
— Это совпадает, — сказал Маклин. — Как звали вашу мать в девичестве — ее имя?
— Гейл, — тихо ответил Джим. Эффект был достигнут. — Моя мать умерла около девяти лет назад.
Джиму вдруг пришло в голову, что с его стороны было нелепо не знать, что фамилия его матери была Хаверти, но никто его не спрашивал.
“Как звали вашего отца?” - спросил банкир.
“Генри”, - ответил Джим Бейли. “Он умер пятнадцать лет назад”.
Банкир вздохнул и посмотрел на Маклина, который раскуривал трубку.
“ Что все это значит — или я не должен знать? - Спросил Джим.
— Молодой человек, — ответил банкир, — Клинтон Хаверти умер несколько недель назад, и большая часть его имущества перешла к Джиму Миду, который родился в Денвере двадцать семь лет назад. То, что вы оказались здесь именно сейчас, — большая случайность, но ваши ответы кажутся убедительными. Конечно, завещание не вступит в силу еще какое-то время, по крайней мере до тех пор, пока судья не оправится от болезни. Разумеется, суд потребует предоставить все возможные доказательства, прежде чем признает вас законным наследником «Ленивого Х.». Я отложил оглашение завещания до тех пор, пока не смогу пригласить Мэри Дил. Я, конечно, предполагал, что ее упомянут. Однако мистер Маклин не сообщил мне, что ее не включили в список.
“Я не знаю, что сказать”, - сказал Джим Бейли. “Я понятия не имел ни о чем подобном. Это несколько... э—э... сбивает меня с толку, джентльмены”.
“ Все, что мы получили, - это серебряный доллар за штуку, а? - проворчал Эйс Хаверти. - Ради этого не стоило ввязываться!
- И в этой одежде тоже! - добавил Дик Хаверти.
— Ты ведь не думал, что он тебе что-то оставит, верно? — с любопытством спросил банкир.
— Если только у него не было каких-нибудь долгов, — ответил Эйс. Дик расхохотался и хлопнул себя по ноге.
— Вот это да! — выдохнул он. — Эйс, ты молодец!
— Полагаю, джентльмены, на этом все, — сказал адвокат. — Больше ничего нельзя сделать, пока завещание не будет представлено в суд.
— А что, если взять Мида на работу в банк? — спросил Маклин. Это решило бы проблему с расходами.
Банкир покачал головой.
«Никакого открытия, — ответил он, — а если бы и было, то мне пришлось бы узнать о человеке очень много — гораздо больше, чем мы знаем о мистере Миде».
Джим Бейли вернулся в отель, чувствуя, что банкир что-то подозревает. Теперь Джим понимал, что задумал Маклин, и гадал, что ему придется сделать для Маклина, если тот получит «Ленивую Х». Но Джим не без оснований опасался. Если они когда-нибудь узнают, кто он на самом деле, или докажут, что он не Джим Мид... Джим Бейли не любил об этом думать. Ему не терпелось поговорить с Эдом Маклином, но он понимал, что Маклину нужно быть осторожным.
Новость о завещании быстро распространилась. По общему мнению, Клинт Хаверти поступил крайне несправедливо, не упомянув в завещании Мэри Дил. Что касается двух сыновей Хаверти, то они получили слишком много. Теллуриум Вудс, повар из «Ленивой Х», и Арчи Хаас, ковбой, приехали в Пиннакл-Сити после наступления темноты. Эти двое держались от выпивки как можно дальше. Они встретились с Кактусом Спирсом, помощником шерифа, который был им близок по духу и страдал от жажды. Кактус был невысоким, жилистым, с длинным носом и пытливым взглядом. Арчибальд Хаас был долговязым и длинноногим человеком с коэффициентом интеллекта чуть ниже нуля, но приятным в общении. Эти трое вошли в салун «Антилопа» и встали у барной стойки.
Они пили не спеша и торжественно, кланяясь друг другу перед каждым глотком. Сэм Балью, бармен, смотрел на них с явным опасением. Они уже начинали так и в итоге добились славы.
«Я так понимаю, завтра «Ленивая Х» соберется», — сказал Кактус.
«Точно, — ответил Теллуриум. — Нам нужно пересчитать всех мелких». Банк хочет их забрать».
«И что они с ними сделают? — спросил Арчибальд. — Посыплют ими пол?»
Это было не смешно. Даже бармен не засмеялся.
«Полагаю, ты слышал, что Мэри не упомянута в завещании Клинта», — сказал Кактус.
— Небеса — мой дом! — ахнул Теллурий. — Ты хочешь сказать... Кактус, старина, ты мне лжешь. Ты хочешь сказать... да?
Кактус терпеливо рассказал им о завещании и его содержании. Арчибальд рыдал, сидя за барной стойкой, но Теллурий, человек более суровый, проклял имя Мида. На самом деле он проследил родословную Джима Мида до самых истоков и составил генеалогическое древо. Когда он закончил, точнее, выдохся, Кактус добавил:
«Если этот придурок думает, что может прийти сюда и забрать что-то у этой малышки, то он ошибается».
— Абсолютно и безоговорочно, — согласился Теллуриум. — Мы вышвырнем его отсюда так быстро, что ему понадобится семь дней, чтобы его настигла тень.
— Я голосую за немедленное избиение, — вмешался Арчибальд.
— О, да ты просто им… им… импульсивный, — сказал Кактус. — Просто вспыльчивый. Старина неугомонный.
— Я Арчибальд, — поправил его ковбой.
— Надо идти осторожно, — предупредил Теллуриум. — Можем его напугать. Подождем, пока он ляжет спать. Тогда мы к нему подкрадемся.
— Это возможно, — согласился Кактус. — Что мы с ним сделаем?
— Не торопи меня, — ответил Теллуриум. — У меня есть отличные идеи, но не торопи меня, Кактус. Давай еще по стаканчику.
Они выпили еще по несколько. К счастью, шериф Мейс Адамс не нашел своего помощника. Он предупреждал Кактуса, чтобы тот держался подальше от крепких напитков. Это подрывало авторитет его должности. Да и самому Кактусу это не шло на пользу, потому что он стал еще более сутулым. Но они решили отыграться за злодеяния Клинта Хаверти на выбранной им жертве.
«Если бы я ничего не сделал, — заявил Теллуриум, — я бы больше никогда не смог смотреть в глаза этой милой девушке».
— Я с тобой до победного конца, — заявил Кактус.
— До какого конца? — спросил Арчибальд. — Объясни мне, Теллурий.
— Выпей еще, Арчибальд, — предложил Кактус. — Тебе нужно напиться, чтобы скрыть свою природную глупость. Твои природные ресурсы истощены, разве ты не знаешь?
— Я всего лишь погонщик лошадей, — всхлипнул Арчибальд.
— Ну, только не говори об этом лошадям, а то у тебя с ними будут проблемы.
— Лошади меня знают, — сказал Арчибальд.
— Не сближайся с ними слишком сильно, — посоветовал Кактус. — Первое, что ты узнаешь, — это то, что они будут с тобой препираться. Выпьем?
«Меня тошнит от мыслей о Мэри», — сказал Теллурий.
«Не волнуйся, — посоветовал Кактус. — Мы сделаем все, чтобы она гордилась нами».
Джим Бейли уже собирался ложиться спать, когда дверь с грохотом распахнулась и в комнату вошли трое мужчин. Кактус размахивал ружьем, а Теллурий держал веревку. Арчибальд был слишком пьян, чтобы оказать им какую-то помощь, кроме моральной поддержки. Джим Бейли был одет в какую-то старую пижаму, и, судя по всему, появление этих людей его напугало.
«Хватит тут носиться!» — приказал Кактус.
«Я не двигаюсь с места», — заверил Джим Бейли.
— Хорошо! — проворчал Теллурий, встряхивая петлю.
— Что с тобой? — спросил Джим. — Что я сделал не так?
— Вот что, — объяснил Теллурий. — Ты этого не получишь, вот что я тебе скажу. Это твой конец, мистер Мид.
Теллурий внезапно бросил петлю. Возможно, Теллуриум ориентировался в пространстве не лучше Кактуса, потому что петля пролетела в трех футах от Джима Бейли и обвилась вокруг лампы на столе. В следующий миг в комнате стало темно, как в подземелье.
Следующие двадцать секунд или даже больше были наполнены звуками смертельной схватки сильных мужчин, грохотом падающего стула, опрокидыванием стола. Затем раздался торжествующий голос Теллуриума.
«Я его достал! Давай, хватай веревку, и мы его вытащим».
Добрые руки помогли ему в темноте. Они распахнули дверь, протащили сопротивляющуюся жертву по темному коридору и вниз по лестнице. Все происходило беззвучно, если не считать шарканья ног и волочения жертвы. Старина Хэнк Фойгт, хозяин гостиницы, с открытым ртом и очками, балансирующими на кончике его длинного носа, наблюдал за их спуском по лестнице.
Трое мужчин уже почти спустились с лестницы, когда их жертва, связанная по рукам и ногам, с грохотом скатилась вниз, приняв основной удар на ту часть тела, которая от природы предназначена для таких вещей, как удары.
Кактус споткнулся о стул и растянулся на полу, а двое других перестали тянуть, когда жертва рухнула на пол.
— Ч-что здесь происходит? — выпалил Старина Хэнк. — Что натворил Арчибальд?
Теллурий прислонился к столу, тяжело дыша и моргая. Рядом с ним, держась за веревку, стоял Джим Бейли в сползшей пижаме. У подножия лестницы сидел Арчибальд Хаас, его ноги были связаны веревкой, на лице застыла гримаса боли, а глаз быстро опухал. Кактус медленно поднялся на ноги. Теллурий уставился на Джима Бейли, перевел взгляд на Арчибальда и сказал:
«Ты когда-нибудь видел у собаки такую шерсть?»
— Собака? — непонимающе переспросил Джим Бейли.
— Ты! — фыркнул Теллурий. — Что ты делаешь, цепляясь за эту веревку, парень?
Джим Бейли тяжело сглотнул. — Ты… ты сказал: «Хватайся за веревку», и я… я схватился.
— Кто меня ударил? — спросил Арчибальд, с трудом поднимаясь на ноги. — Я хочу знать, кто меня ударил, — вот что я хочу знать.
Кактус сел на стул, по его щекам текли слезы. Теллуриум беспомощно пожал плечами, а Джим Бейли прислонился к стойке и попытался кое-что обдумать. Хэнк Фойгт сказал:
— Молодой человек, вам лучше вернуться и прикрыть свой позор. В этих штанах дыра в два фута.
Джим Бейли взбежал по лестнице, хватаясь за промежность. Теллурий критически осмотрел Арчибальда.
— Арчибальд, если ты закончил дурачиться, давай поедем домой, — сказал он.
— Я бы с радостью, — серьезно ответил Арчибальд. — Знаешь, когда я в городе, я просто не могу расслабиться.
Джим Бейли вернулся в свою комнату, поставил стол на место и сумел зажечь лампу. Шнур был перебит, но сама лампа не пострадала. Пролилась какая-то жидкость, и в помещении запахло керосином, но Джим был слишком расстроен, чтобы обращать на это внимание. Эти люди могли его убить.
Он и сам не мог понять, зачем помог им стащить Арчибальда Хааса с лестницы. Возможно, он немного растерялся. Он уже собирался задуть оплывающую лампу и лечь спать, когда кто-то тихо постучал в дверь.
Это был Эд Маклин, адвокат. Он взглянул на лампу, презрительно фыркнул и сел.
«Я поднялся по черной лестнице, — объяснил он. — Не хотел, чтобы меня видели здесь». Что там было недавно? Я слышал, как Кактус Спирс пытался объяснить это шерифу.
Джим Бейли рассказал ему о случившемся, на что Маклин ответил: «Пьяные дураки!»
— Не слишком пьян, — нервно поправил его Джим. — Мне это не нравится. В чем дело, Маклин? Я начинаю понимать, что ты хочешь получить контроль над этим поместьем, но что получу я?
— Говори тише, — предупредил адвокат. — Стены здесь очень тонкие. Ты получишь контроль над «Ленивым Х». После этого я получу финансовую поддержку и выкуплю твою долю. Просто, не правда ли?
— Ты меня подкупаешь, да? — тихо спросил Джим. — Сколько?
Эд Маклин пристально посмотрел на Джима. Возможно, все было не так просто, как казалось.
— Сколько ты рассчитываешь получить? — спросил он.
— Все, что смогу. Сегодняшний вечер доказал мне, что я здесь не ради здоровья.
— Да они просто напились.
— Когда тебя убивает пьяный, ты все равно что мертв, Маклин. А что насчет этой Мэри Дил?
— У нее нет законных прав. Ее даже не удочерили по закону.
— Я не об этом. Почему этот Хаверти не упомянул ее в завещании?
Маклин пожал плечами, и Джим продолжил:
— Этот банкир что-то подозревает, Маклин. Завещание должно было быть оглашено две недели назад. То, что я оказался здесь в нужный момент, — это совпадение, которое банкир не хочет принимать. И еще кое-что, о чем я хотел бы упомянуть. Если этот банкир задумается, он поймет, что я должен был знать, что девичья фамилия моей матери — Хаверти. Я знал, что у меня здесь есть родственники, но не знал их фамилии!
Маклин задумчиво нахмурился. «Боб Хоули говорил, что ты тупой», — заметил он.
«Так и есть, Маклин. Если бы это было не так, я бы завтра же уехал отсюда. Сколько я получу за эту сделку?» — «Десять тысяч долларов».
— Понятно. Судя по тому, что я слышал, в местном банке должно быть больше наличных. Ранчо и скот стоят больше ста тысяч. И еще кое-что. Я слышал, как в вестибюле разговаривали двое мужчин, и один из них сказал: «Самый перспективный участок для добычи золота находится на Лэйзи-Эйч».
— Перспективный участок не означает прибыльный рудник, — сказал Маклин.
— В общем, Маклин, разве десять тысяч — это мало за мою долю в сделке?
— Ладно, — мрачно сказал адвокат. — Сколько ты хочешь?
— Хотя бы половину.
— Смешно!
Джим Бейли пожал плечами. — Пятьдесят процентов. Без меня тебе конец.
Наконец адвокат кивнул. «Хорошо. Я бы хотел врезать Бобу Хоули прямо в нос».
«Он, наверное, и глазом не моргнет», — сухо заметил Бейли. «Маклин, оформляй бумаги».
«Бумаги? Ты… ты… погоди-ка! Ты имеешь в виду бумаги по нашему соглашению?»
«А почему бы и нет? Боюсь, мы не доверяем друг другу».
“Нам лучше!” - рявкнул адвокат, поднимаясь на ноги. “Никаких бумаг не будет”.
“Как вам будет угодно. Я могу потребовать больше пятидесяти процентов. На самом деле, я мог бы завладеть всем поместьем.
— Послушай, друг мой, — предупредил адвокат, — ты будешь играть по моим правилам, иначе ничего не получишь. Я тебе не угрожаю, я просто констатирую факты. Несчастные случаи бывают. Подумай над этим, а потом мы с тобой поговорим. В этой части страны за двойное предательство не платят.
Маклин вышел и закрыл дверь. На этот раз Бейли запер ее и лег в постель. Он примял подушку и устроился поудобнее. Он не имел привычки разговаривать сам с собой, но все же сказал:
«Клифф Де Хейвен, я не желаю тебе зла, но мне бы хотелось, чтобы ты дожил до того дня, когда сможешь занять эту должность».
IV

Однажды Клинт Хаверти сказал Мэри, что ей не нужно беспокоиться о своем будущем, и даже не упомянул ее в завещании. Теперь у нее ничего не было, но она не жаловалась. Клинт Хаверти был более чем щедр с ней, и она была ему очень благодарна. Команда «Ленивой лошадки» завершила первый день весенней переклички, и новый работник, Скитер Смит, показал себя хорошим скотоводом.
Поздно вечером, после ужина, Скитер, покуривая сигарету, вышла на крыльцо и увидела, что Мэри сидит там одна.
«Привет», — сказала она.
Скитер присел на ступеньку.
«Здесь очень красиво, мэм», — сказал он.
«Мне здесь нравится, — тихо ответила она. — Я живу здесь уже восемь лет. Мне нравятся закаты, рассветы и лунный свет».
«Они прекрасны, — признал он. — Мальчишки рассказали мне о том, как оглашали завещание, и я хочу сказать, что мне очень жаль».
— Спасибо, мистер Смит, — просто сказала она.
— Меня не называют мистером, я Скит.
— Меня тоже не называют мэм.
— Полагаю, мы квиты.
— Вы живете в Аризоне? — спросила она.
— Дома? Нет, у меня нет дома, Мэри. Где бы я ни приклонил голову, там и мой дом. Я, наверное, что-то вроде пилигрима.
— Теперь и мне, наверное, придется стать пилигримом, — сказала Мэри. — Я не могу больше считать это место своим домом. Как только завещание вступит в силу, новый владелец заберет себе «Ленивую Х».
— Да, наверное, так и делают. Жизнь — забавная штука. Никогда не знаешь, что у тебя есть, — никогда не можешь быть уверен. Куда ты пойдешь?
— О, думаю, я смогу найти работу — может быть.
— Да, наверное. Но женщина всегда может выйти замуж и не работать.
— Я особо не задумывалась о замужестве, — сказала она.
— Я не осмелился, — ухмыльнулся Скитер. — Ты когда-нибудь видела того парня, которому они отдают «Ленивую Х»?
— Я приехал с ним из Нортпорта на дилижансе.
— Да? Что он за парень, Мэри?
— Ну, я бы сказал, что он обычный — насколько я мог судить. Тогда я не знал, что он наследник «Ленивой Х».
— Полагаю, он из города. — О да. Он сказал, что всегда жил в городе.
Из-за угла вышел Делл Ховард, один из ковбоев.
— Скит, хочешь поехать в город со мной и Дэном? — спросил он. Скитер встал.
— Я с тобой, Делл, — ответил он, а Мэри сказал:
«Выше нос, Мэри. Как говорит один бродяга, то, о чем ты больше всего беспокоишься, никогда не случится. Один парень умер и завещал мне свои носки, но я их так и не получил».
«Что с ними случилось?» — спросила Мэри.
«Да ничего особенного. Его похоронили в носках, прежде чем зачитали завещание. До встречи».
В тот вечер, прогуливаясь по улице Пиннакл-Сити, Скитер Смит и Делл Ховард обнаружили Кактуса Спирса и Джима Бейли разговаривающими перед отелем. Делл познакомил Скитер с Кактусом, который, в свою очередь, представил им Джима.
“ Мид, да? Так ты наследница the Lazy H? ” спросил Делл.
“Так они говорят”, - ответил Джим. Ни у кого не было никаких комментариев, да и вообще ничего, как показалось Джиму. Делл сказал:
- Я зайду на почту, пока она не закрылась, Скит, - и продолжил.
“ Рад был познакомиться с тобой, Смит, ” сказал Кактус. “Мне нужно в офис”.
Таким образом, Джим Бейли и Скитер Смит остались вместе.
«Такое случается сплошь и рядом, — сказал Джим. — Как только они узнают, кто я такой, они оставляют меня в покое. Они меня ненавидят».
«Не расстраивайся, — посоветовал высокий ковбой. — Если ты сможешь доказать, что имеешь право на собственность, я не представляю, что они смогут с этим поделать».
— Прошлой ночью кое-что случилось, — мрачно сказал Джим.
— Да, я слышал об этом за ужином. Теллурий рассказывал, как Арчибальд получил синяк под глазом.
— Это было не смешно — по крайней мере, для меня.
— Ты предвзято настроен, — ухмыльнулся Скитер.
— Один человек угрожал мне пистолетом.
— Да, наверное, так и было. Но это ничего не значит, он не стрелял. Конечно, они возмущены тем, что ты прибрал к рукам «Ленивую Х». Но если у тебя есть на это право, чего беспокоиться? Они заставят тебя это доказать.
— А что, если суд не примет мои доказательства? — спросил Джим.
— Это было бы очень плохо, — серьезно ответил Скитер. — В таких краях люди верят, что суд всегда прав.
— Что вы имеете в виду?
— Если суд решит, что вы мошенник, вас повесят.
— Они бы так не поступили! — воскликнул Джим.
— Друг мой, — серьезно сказал Скитер, — на холмах есть курганы из могил людей, которые говорили то же самое и считали, что правы. В этой стране нельзя обманывать людей. До свидания, мистер Мид.
Джим вернулся в отель и сел за стол. Это было уже второе предупреждение о том, что его могут перехитрить. Если он перехитрит Эда Маклина, то пострадает, а если перехитрит народ, то его повесят.
«Пятьдесят процентов — это слишком мало для моей работы, — сказал он себе. — Я должен получать все — и еще премию».
И все же, размышлял он, пятьдесят процентов от ста тысяч долларов — это очень много. А потом ему пришло в голову, что Эд Маклин слишком быстро согласился на разделение прибыли поровну. Так юрист бы не поступил. Предложить десять процентов, а потом согласиться на пятьдесят. Во всем этом было что-то подозрительное. Конечно, он мог понять, почему Маклин не хотел никаких письменных соглашений.
В ту ночь Джим тщательно запер дверь своей комнаты, но никто не потревожил его сон.
На следующее утро, после десяти, Джим Бейли вышел из своей комнаты. В Пиннакл-Сити было очень жарко, и в маленьком вестибюле отеля никого не было. Джим бросил ключ на стойку и уже повернулся к двери, когда услышал звук, очень похожий на приглушенный выстрел.
Через открытую дверь он увидел нескольких мужчин, стоявших перед салуном «Антилопа» и смотревших на другую сторону улицы. Двое из них быстро перешли дорогу. В этот момент Хэнк Фойгт, управляющий отелем, подбежал к входу и буквально влетел внутрь.
“Ограбление банка!” - воскликнул он. “Ограбление банка!”
Он удержал равновесие и посмотрел на Джима Бейли.
“Ну, сделай что-нибудь!” - рявкнул он Джиму.
“Сделай что?” - спросил Джим, наблюдая, как с другой стороны улицы бегут еще люди. Хэнк беспомощно всплеснул руками.
“Стрелял в меня”, - сказал он в изумлении. “Представь себе это, да?”
— Я постараюсь, мистер Фойгт.
— Ну и хорошо! А вот и шериф!
Джим Бейли вышел из дома и направился к банку, где уже собралась приличная толпа.
Кактус Спирс пытался не подпускать их к банку.
«Томас Эстабрук, скорее всего, мертв, — сообщил он. — Мы послали за коронером. А теперь, черт возьми, отойдите и не мешайте нам!»
Никто, похоже, не знал подробностей. Томас Эстабрук лежал мертвый за прилавком, рядом на полу валялся пистолет. Судя по всему, он пытался защититься. Грабитель или грабители ушли через заднюю дверь. Деньги не тронули, бандиты испугались и убежали, застрелив банкира.
Старина Хэнк Фойгт сказал, что не видел, сколько там было людей. Он зашел положить деньги на депозит и, едва переступив порог, услышал выстрел. Мгновение спустя пуля выбила щепки из косяка рядом с его головой, и он не останавливался, пока не добежал до своего отеля.
В банке в тот момент был только Эстабрук, а бухгалтер уехал в Нортпорт, чтобы вылечить зуб. Предполагалось, что он вернется позже. Шериф закрыл банк на сегодня.
Джим Бейли увидел Эда Маклина в банке, но не успел с ним поговорить. Джим вернулся в отель и сел на крытой веранде в тени. Весь город гудел из-за убийства банкира, который был весьма уважаемым гражданином. Маклин подошел к веранде и сел рядом с Джимом.
— Что ж, — тихо заметил он, — вот еще одно совпадение. Человек, которого мы боялись, устранен.
— Я об этом не подумал, — сказал Джим. — Это было ужасно.
— У меня для вас новости, — сказал адвокат. — Недавно я разговаривал с судьей. Он не вернется в суд еще две недели. Мы обсудили завещание, и я предложил разрешить вам жить в «Ленивой гавани», по крайней мере до вступления завещания в силу. Судья сказал, что, если я буду уверен, что вы являетесь законным наследником «Ленивой гавани», вам разрешат там поселиться. Я сказал, что уверен.
Бейли немного поразмыслил.
— Значит, — заметил он, — я должен быть там с Мэри Дил, которая...
— Да ну вас к черту! — рявкнул адвокат. — Неужели вы не понимаете, что она даже не упомянута в завещании? У нее не больше прав, чем у меня!
— В Пиннакл-Сити, похоже, так не считают, Маклин.
— Да пошел этот Пиннакл-Сити!
— С удовольствием, Маклин, — и в Пиннакл-Сити ко мне относятся так же. У меня такое чувство, что в «Ленивом Х» меня ненавидят, и если я там появлюсь, то, как я слышал, сломанная шея — это очень неприятно.
«Они тебе не причинят вреда».
«Возможно, и нет. И тебе это будет на руку, ведь тебе не придется оплачивать мои гостиничные счета. В конце концов, почему бы и нет?»
— Конечно, — кивнул адвокат. — Если бы они хотели тебя повесить, то сделали бы это и здесь, и на ранчо. Я отвезу тебя туда сегодня после обеда. Собирай вещи.
Джим Бейли ухмыльнулся. Собирать вещи! Он мог бы уместить все свое имущество в сложенный носовой платок. Маклин встал, с облегчением вздохнул и пообещал, что скоро приедет за Джимом.
Старина Хэнк Фойгт выслушал объяснения Джима о том, почему он покинул отель. Он печально покачал головой.
«Я бы хотел пожелать вам удачи, молодой человек, — сказал он, — но этого будет недостаточно. На ранчо так много разных способов свести счеты с жизнью. Случайный выстрел, дикие мустанги, какая-нибудь упрямая старая корова, которая узнает в вас того, кто увел ее теленка на рынок, — о, есть много законных способов открыть свой земной конверт. Но, как я уже сказал — или нет?»
— Вы многое сказали, мистер Фойгт.
— Да, думаю, я неплохо раскрыл тему. Что ж, если больше не увидимся, рад был познакомиться, мой мальчик.
Джим Бейли поморщился от рукопожатия — не от физической боли, а от того, что он, по всей видимости, собирался ступить туда, куда и ангелы боятся ступить.
Он попытался улыбнуться и сказал: «Я сделаю все, что в моих силах».
«Я бы посоветовал тебе обзавестись комбинезоном, ботинками и ружьем и не бриться слишком часто. Когда лицо начнет чесаться, тогда и побреешься».
— Я никогда не стрелял из ружья, мистер Войт, — сказал Джим. — Я могу застрелить себя — или кого-нибудь ещё.
— Для этого они и созданы, мой мальчик, — чтобы убивать кого-нибудь ещё.
— Я бы не хотел рисковать.
— Ты что, не хочешь рисковать? — Хэнк Фойгт с изумлением посмотрел на него. — Ты… э-э… претендуешь на «Ленивую Х», да?
— Да, претендую.
— Ха! Задыхаешься от лисьего хвоста и пытаешься проглотить стог сена!
— Кажется, я вас не понимаю, мистер Фойгт.
“Беги и продолжай заявлять свои права, мой мальчик, и, может быть, когда-нибудь до тебя дойдет.”
“Ну, в любом случае, спасибо; ты был добр ко мне”.
“Ты заплатил, и я не жажду никаких кауранчей”.
В

У Эда Маклина была своя лошадь и повозка. Они закинули чемодан в кузов и направились в «Ленивую Х». Джим рассказал адвокату о том, что сказал Хэнк Фойгт, но Маклин только посмеялся.
«Хэнк тот еще шутник», — сказал он.
«Надеюсь, он пошутил, Маклин».
«Конечно, пошутил. Теперь все в порядке». Эстабрук мог бы доставить нам неприятности, но теперь все ясно как божий день.
— Надеюсь, ты прав, но что-то мне подсказывает, что все не так просто. Эти люди, насколько я понимаю, не всегда полагаются на закон в решении своих проблем. Суд может признать меня законным наследником Lazy H, но некоторые из этих ковбоев, как их называют, могут и не признать.
— Забудь об этом. Они законопослушные люди. То, что они носят оружие и говорят на странном жаргоне, еще не делает их убийцами.
— Может, и нет. Я тут думал о том новом человеке из «Ленивого Х. Скитера Смита». Он намекнул, что в этой стране за двойное предательство вешают.
Эд Маклин искоса взглянул на Джима Бейли.
«О-о-о! — воскликнул он. — С чего бы ему это говорить?»
«О, мы обсуждали мои заявления. Я намекнул, что суд, возможно, не примет во внимание мои полномочия. Он сказал, что, если суд решит, что я мошенник, народ, скорее всего, меня повесит».
«Чушь! — фыркнул адвокат. — Друг мой, ты слишком много болтаешь!» Пусть говорят другие, а ты слушай.
— Конечно, — заметил Джим, — моя жизнь для тебя ничего не значит, Маклин. Тебе нужно только использовать меня в своих целях. Тебе нужен «Ленивый Х». Если эта сделка выгорит, скорее всего, ты его получишь. Мы с тобой отличная парочка мошенников.
— И мы не можем позволить себе поссориться, помни об этом, Джим.
— Помни об этом сам, Маклин. Я не потерплю, чтобы надо мной командовали. Можешь что-то предложить, но не приказывай. Я всю сознательную жизнь выполняла приказы, и мне это не нравится.
— Я запомню это, Джим. Иногда ты меня раздражаешь.
— Извини. Мне понадобятся комбинезон и ботинки. И если ты знаешь, где можно достать пистолет...
— Что ты собираешься делать с пистолетом?
— Этого не знает никто, пока не проведёт эксперимент. Я хочу быть человеком среди людей.
— Понятно, — ответил Эд Маклин. — Что ж, готов поспорить, что в первый раз, когда ты выхватишь пистолет, ты будешь единственным, кто останется лежать на земле.
Мэри Дил была единственной, кто приветствовал Джима Бейли улыбкой. Текс Паркер повернулся и ушел, а Теллур попятился на кухню. В доме на ранчо была лишняя комната, которую передали Джиму. Эд Маклин довольно долго разговаривал с бригадиром, а затем подошел перекинуться парой слов с Теллуриумом, стоявшим у штабеля дров.
“Послушай меня, Маклин!” Теллур сжался. «Думаешь, я буду готовить для этого чужака?»
«Чужак — это не то слово», — поправил Маклин.
«Слово, — заявил повар, — это нет!»
— Тебе ведь нужна работа, Теллурий? Что ж, просто помни, что этот молодой человек — наследник «Ленивой Х».
— Не надо мне об этом напоминать. Что касается работы, то я могу подрабатывать на любом ранчо к западу от Миссисипи. Не указывай мне, что делать. Будешь продолжать в том же духе, и я не возьму тебя на работу, даже если ты будешь цитировать законы перед незнакомой собакой.
— Подумайте вот о чем, — предложил Маклин. — Молодой человек не виноват в том, что он племянник Клинта Хаверти.
Теллурий задумался. — Ладно. В память о Клинте Хаверти я его покормлю. Но нянчиться с ним не буду. Мальчикам это не понравится. Мы его не примем, но если он сможет это выдержать, мы попробуем.
— Хорошо, Теллурий. Ты здравомыслящий человек.
— А ну-ка убирайся отсюда, пока я тебя топором не прикончил. Разумно! Ха!
Маклин вернулся в Пиннакл-Сити в приподнятом настроении. По крайней мере, проблема с деньгами была решена. Он даже решил купить Джиму Бейли ботинки и комбинезон. Что касается ружья, то, по его мнению, Джим был еще слишком неопытен для таких вещей, как шестизарядные ружья.
Вскоре Джим понял, что в «Ленивом Х» он стал изгоем. Он ел вместе с ковбоями, но те демонстративно его игнорировали. Еда была в изобилии и очень вкусная. У Арчибальда Хааса все еще был заплывший глаз, и он бросал на Джима Бейли испепеляющие взгляды, помня, как Джим помог Теллуриуму и Кактусу стащить его с лестницы отеля. Мэри ела одна, и после ужина Джим вышел на крыльцо, где сидела Мэри.
— Тебе понравился ужин? — спросила она с улыбкой.
— Еда мне понравилась, — ответил он, — но компания была совсем не в моем вкусе.
Мэри грустно кивнула. «Прости, Джим, — сказала она. — Я ничем не могу помочь. Я говорила с мальчиками, но у каждого из них свои взгляды».
«Я понимаю, — тихо сказал он. — В городе со мной поступали так же. Мэри, позволь задать тебе вопрос. Если бы я уехал из этой страны, отказался от наследства, ты бы получила «Ленивую Х»?»
Мэри покачала головой. — Нет, я не состою — то есть не состоял — в родстве с Клинтом Хаверти. Наследство перейдет к Эйсу и Дику Хаверти, потому что они ближайшие родственники — единственные, насколько всем известно.
— Я видел их обоих, — сказал Джим. — Думаю, я останусь.
— Я верю, что ты здравомыслящий человек, Джим. Если ты уедешь, мне от этого будет ни тепло ни холодно.
— Мэри, расскажи мне что-нибудь о Клинте Хаверти. Он не говорил тебе, что ты можешь претендовать на долю в поместье?
— Он сказал, что мне не о чем беспокоиться.
— Понятно. Он был в порядке физически и психически?
“Единственное, что на земле было не так с Клинтом Хаверти, насколько кто-либо знал, это плохое зрение. Он не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что у него плохое зрение; и он не стал бы носить очки. Я читал ему большинство его писем”.
“Я полагаю, он умер естественной смертью?” Спросил Джим.
“О, ты разве не слышал?” - спросила Мэри.
— Только то, что он умер, Мэри.
— Его сбросила лошадь, когда он возвращался из Пиннакл-Сити, и у него был перелом черепа. Обычно он ездил на плохой лошади, и доктор говорит, что та сбросила его, а потом ударила копытом по голове.
— Я этого не знал, — вздохнул Джим. — Я боюсь лошадей.
— Это пройдет, — рассмеялась Мэри. «Через несколько месяцев ты будешь в бриджах и будешь гонять по холмам вместе с остальными парнями».
«Звучит очень романтично, но я все равно не верю, что это случится».
Скитер Смит закончил ужинать и вышел на крыльцо, чтобы выкурить сигару. После обычных приветствий он сказал Джиму:
— Если ты собираешься стать владельцем и управляющим «Ленивой лошадки», Мид, то тебе следует кое-что знать. «Ленивую лошадку» грабят. По крайней мере, так считают Текс Паркер и его ребята.
— Текс уже несколько раз говорил об этом, Скитер, — сказала Мэри.
— Я знаю. Он говорит, что это видно по счетам. Текс ездил в город, чтобы поговорить с шерифом. Это серьезно, Мэри.
— Как можно украсть корову? — спросил Джим.
Скитер слегка приподнял брови и взглянул на Мэри, которая едва сдерживала улыбку.
— Методы, — ответил Скитер, — бывают разные.
— Понятно, — рассеянно заметил Джим. — Я правда не знал.
Какое-то время все молчали. Потом Скитер спросил:
«Как вам скотоводческая страна, мистер Мид?»
«Я ее боюсь», — честно ответил Джим.
Скитер улыбнулся. «Вам нужно оседлать мустанга и узнать все на собственном опыте».
«Мустанг — это лошадь, не так ли, мистер Смит?»
— Да, и зовите меня Скитер.
— Спасибо. Я никогда не ездила верхом, но, думаю, мне стоит научиться. Для начала, наверное, нужно купить комбинезон и сапоги. Потом я смогу взять ружье и...
— Постойте! — рассмеялась Скитер. — Вы когда-нибудь стреляли из шестизарядного револьвера?
— Никогда. Но я думала...
«Ружье тебе не понадобится. Чем дольше ты сможешь обходиться без него, тем лучше. Послушай моего совета, Джим, научись ездить верхом, вязать узлы, клеймить скот и все такое. Шестизарядный револьвер не делает из тебя ковбоя — он делает из тебя человека, который по той или иной причине ожидает, что однажды на его пути возникнут неприятности».
— Спасибо, Скитер, ты был очень добр ко мне.
Скитер рассмеялся и встал.
«Друг мой, — сказал он, — кажется, где-то в Библии говорится о том, что нужно быть осторожным с теми, кто приходит с дарами».
«Но ты не принес мне никаких даров, Скитер».
«Дружба — это дар».
«Ты хочешь сказать, что мне стоит остерегаться дружбы?»
«Пока она не проверена на прочность — да».
Скитер вернулся в барак. Джим сказал:
«Мэри, он какой-то странный ковбой, тебе не кажется?»
«Да, — ответила девушка. — Он не такой, как все. Думаю, он мог бы стать прекрасным другом, и мне бы не хотелось быть его врагом».
— Не думаю, что у меня когда-либо был настоящий друг, Мэри.
— Таких людей мало, Джим. Дядя Клинт говорил, что друг — это тот, кто знает о тебе все, но любит тебя, несмотря на это.
— В моем случае, — медленно произнес Джим, — я вряд ли мог на это рассчитывать.
“ Утром, ” сказала Мэри, - я попрошу Арчибальда оседлать для тебя лошадь, Джим. Тебе лучше научиться ездить верхом как можно скорее.
“Ты слишком добра ко мне, Мэри”, - искренне сказал он.
“Скажи это завтра вечером, и я тебе поверю”, - сухо сказала она....
На следующий день, ближе к вечеру, Арчибальд Хаас сидел на ограде загона в тени платана и смотрел на Джима Бейли, восседавшего на древнем скакуне по кличке Питер Отшельник, названном так из-за его привычки как можно больше времени проводить в одиночестве.
— Этот выступ на передней части седла, — объяснил Арчибальд, — называется лукой. Она нужна для того, чтобы привязывать веревку, а не для того, чтобы обниматься. Если не знаешь, куда деть лишние руки, пусть болтаются, не упадут.
— Я бы не отказался, — устало протянул Джим Бейли.
— Угу, может, и так. Теперь вот что, — предложил Арчибальд, — когда лошадь перейдет на галоп, постарайся не отставать. Вам с Питом нужно держаться вместе. А когда он перейдет на рысь, напряги ноги. Не стоит, чтобы он скакал в одну сторону, а ты — в другую. И еще кое-что: эта лошадь ходит на поводьях. Не нужно хвататься за один повод обеими руками и дергать его изо всех сил. Попробуй еще раз».
К ужину Джим Бейли, пошатываясь, добрел до дома. Отшельник Питер даже не пошатнулся, а лег прямо там, где стоял. Это было слишком тяжело для его древних костей. Арчибальд Хаас сказал Мэри:
— Ему осталось только поставить точку.
— Что ты имеешь в виду, Арчи? — спросила она.
— Просто пристрели его и избавь от мучений.
— Ты не станешь стрелять в Питера-отшельника!
— Конечно, нет. Я не про него.
VI

На следующее утро Джим Бейли чувствовал себя плохо. Он едва мог доковылять до стола. Остальные члены команды поели и ушли задолго до того, как Джим Бейли спустился к завтраку. Арчибальд Хаас был уже здесь.
«Я оседлал для тебя мустанга», — сказал он.
Джим Бейли застонал.
«Он немного быстрее Пита, — сказал Арчибальд. — И выносливее».
Теллурий поставил завтрак Джима на стол, отошел на шаг и оценивающе посмотрел на него.
«Я нашел для тебя пару сапог, — сказал он. — Они не парадные, но на каблуках. Тебе нужны каблуки».
«Что мне нужно, — простонал Джим, — так это две новые ноги, две новые руки и таблетка от головной боли».
«Тебе больно садиться?» — спросил Арчибальд.
— Да, — мрачно ответил Джим, — но мне также больно вставать или ложиться.
— А ты когда-нибудь пробовал висеть на руках? — серьезно спросил Теллуриум.
Арчибальд стоял в дверях кухни, широко зевал и объявил:
— А вот и этот лысый адвокат из «Пиннакл».
Джим не хотел разговаривать с Эдом Маклином. На самом деле он не хотел разговаривать ни с кем, но Маклин поднялся на кухню. Из-за жары у него на лице выступили капельки пота, и он постоянно протирал лысину розовым платком. Джим видел, что адвокат не в духе. Он резко отказался от завтрака.
Джим закончил и, прихрамывая, вышел на улицу вместе с Маклином, который отвел его к загону, где они могли поговорить, не опасаясь, что их подслушают.
“Вчера вечером по почте, ” немного мрачно сказал Маклин, “ я получил письмо и вырезку из газеты от моего друга из Фриско. Вырезка посвящена смерти Боба Хоули.
“ Боб Хоули? ” быстро спросил Джим. - Боб мертв?
Эд Маклин посмотрел на Джима Бейли, и выражение его лица было не совсем дружелюбным.
— Судя по временной составляющей, — ответил он, — Боб Хоули, должно быть, умер накануне вашего отъезда из Сан-Франциско. Боб Хоули сказал мне, что вас зовут Де Хейвен.
— Ну, — сказал Джим, — разве это так уж удивительно?
— Судя по этой вырезке, да. Тело, предположительно принадлежащее Джиму Бейли, опознано как тело Клиффа Де Хейвена, и полиция разыскивает Джима Бейли, который жил с Де Хейвеном в одной комнате. Они хотели бы знать, почему у Де Хейвена были при себе вещи, по которым его можно опознать как Бейли.
Джим Бейли тщательно обдумал ситуацию. Насколько он понимал, полиции будет легко все объяснить. Он сказал:
— Ну?
Адвокат обвиняет Джима в том, что он самозванец
«Ты самозванец!» — говорит адвокат.
«Ты, — обвиняюще говорит адвокат, — самозванец».
Джим Бейли рассмеялся: «Значит, чайник считает воду в кастрюле черной, да?»
«Бейли, ты можешь сказать мне правду, — сказал Маклин. — Я не хочу, чтобы полиция Сан-Франциско выследила тебя до самого Пиннакл-Сити».
«До этого не дойдет», — сказал Джим и подробно рассказал адвокату, что произошло.
«Значит, Де Хейвен просто присвоил твой костюм, да?»
«Вот и все. Я взял его письмо — и рискнул».
— Ладно. Я сейчас вернусь. Что с тобой такое?
— Учусь ездить верхом, — простонал Джим.
«Держись подальше от плохих парней, — предупредил адвокат. — По крайней мере, держись от них подальше, пока эта сделка не будет завершена. Мне нужен живой наследник «Ленивой Х».
Эд Маклин уехал, а Арчибальд спустился из кухни с парой старых сапог на высоком каблуке. Каблуки были стоптаны с внешней стороны, что указывало на то, что у владельца были искривлённые ноги.
«Они не очень, но сойдут», — сказал Арчибальд.
Прислонившись к ограде загона, Джим с трудом натянул их. Они были немного тесноваты, но вполне сошли. Идти было тяжело, особенно с его больными ногами. В конюшне на вешалке висели старый комбинезон и сомбреро. Комбинезон был в обтяжку, а сомбреро — свободным.
Арчибальд одобрительно оглядел его.
— Прямо сейчас, — заявил он, — ты на три четверти и на один шаг от того, чтобы стать неженкой. Не знаю, кого бы ты больше походил на: сломленного ковбоя или подающего надежды пастуха. Но, друг мой, коров ты не напугаешь.
Мэри спустилась в конюшню. Она хотела убедиться, что с Джимом никто не шутит. Увидев его, она издала сдавленный вопль, а он от души рассмеялся.
“Как я выгляжу, Мэри?” спросил он.
“Как ты себя чувствуешь?” хрипло прошептала она.
“Ужасно”.
“ Ты выглядишь именно так, Джим. Ты собираешься снова кататься верхом?
— Я попробую.
Арчибальд вывел гнедого с римским носом, оседланного и в узде. Эта лошадь мало чем напоминала Питера-отшельника, разве что у них обоих было по четыре ноги. Мэри спросила:
— Как думаешь, Арчи, он справится с Блонди?
— Ну, — ответил ковбой, — я думаю, что Блонди — единственная лошадь в округе, которая с ним справится. Он не будет брыкаться. Ты же знаешь Блонди. Если он ускачет на четыре-пять миль от ранчо, то вернется, даже если на него обрушится потоп.
Мэри кивнула и посмотрела, как Джим садится в седло. Это была очень болезненная процедура, и Джим это понимал.
— Не уезжай слишком далеко, — посоветовала она. «Если заблудишься, отдай Блондинчику его голову, и он вернется домой. А если он захочет вернуться, не пытайся его остановить, это его злит».
«Я постараюсь», — ответил Джим.
«Пусть этим займется Блондинчик, а ты просто расслабься», — посоветовал Арчибальд.
Мэри покачала головой, глядя, как Джим исчезает за поворотом старой дороги.
«Ты не переживаешь из-за этого придурка, да?» — спросил ковбой.
«Нет, не переживаю, — ответила она. — Я и не думала, что у него хватит наглости сегодня сесть на лошадь».
Арчибальд усмехнулся. — Мало того, в этой одежде он выглядит почти как человек, Мэри.
— Боюсь, представления людей о человечности различаются, — сказала девушка.
Вскоре Джим Бейли понял, что Блондин не похож на Питера-отшельника. Блондин хотел путешествовать. Мэри сказала, что Блондин привезет его домой, так чего волноваться? На холмах дул прохладный ветерок, и скакать было приятно. Джим Бейли выбрал тропу, ведущую через широкую долину, и пустил Блондина размашистой рысью.
Впервые в жизни Джим Бейли почувствовал себя свободным. Он не направлялся в какое-то конкретное место и не собирался возвращаться домой, пока лошадь сама не решит повернуть обратно. Ему оставалось только наслаждаться пейзажами. Больные мышцы почти не беспокоили его, и ему стало нравиться ездить верхом.
На вершине оврага они нашли еще одну хорошо протоптанную тропу и пошли по ней. Час или больше они шли по одной тропе за другой, пока Джим не начал гадать, сколько еще Блондин будет сдерживаться, чтобы не вернуться на ранчо. К этому времени они уже были высоко в горах, откуда открывался вид на долину, окутанную голубой дымкой. По тропе бродили коровы с дикими глазами, которые быстро разбегались в стороны, прячась в кустах. Из зарослей выскочили два оленя и скрылись в густых зарослях. Для Джима Бейли все это было в новинку. Внезапно Блондин резко остановился и покачал головой. Джим легонько пнул его, но конь развернулся, едва не сбросив седока, продрался сквозь заросли и пошел размашистой рысью. Джим громко рассмеялся. Блондин возвращался домой.
Похоже, Блондин решил срезать путь, вместо того чтобы ехать в объезд. Тропа была крутой, и копыта лошади глубоко врезались в землю, спускаясь в каньон. Они достигли дна и продолжили путь через заросли мескитового дерева, где тропа была почти непроходимой. Колючие ветви мескитового дерева цеплялись за комбинезон и сапоги Джима, и теперь он понял, почему ковбои носят кожаные чапсы.
Внезапно они вышли на поляну площадью, наверное, в два акра. Прямо перед ними, у края зарослей, стояли две оседланные лошади. Рядом с лошадьми были двое мужчин, один из них стоял на коленях рядом с привязанным годовалым бычком. В нескольких футах от них виднелась небольшая кучка хвороста, а тонкая спираль почти бесцветного дыма указывала на то, что там разжигают огонь для клеймения. Блондин резко остановился, и одна из лошадей тихо заржала.
Оба мужчины обернулись, один вскочил на ноги. Джим начал было здороваться с ними, но тут раздался выстрел, и он почувствовал, как Блондин отшатнулся от удара пули. Прогремел еще один выстрел, и Джим вылетел из седла. Немного оглушенный падением, Джим поднялся на ноги, смутно осознавая, что эти люди стреляют в него. Пуля задела его рукав, и Джим Бейли внезапно почувствовал непреодолимое желание оказаться как можно дальше отсюда за минимальное время.