7-14 глава

Возможно, это единственная причина, по которой они накурили парня. Хотел бы я быть на его месте ”.
“Ты, вероятно, остался бы в каньоне”, - сказал Теллур. “Иди и забери это, пока я не выбросил!”
Джиму удалось доковылять до стола, и он хорошо поел, хотя и представлял собой сплошную массу болячек.
— Как только ты приготовишься ко сну, — сказал Теллурий, — я проберусь к тебе с конским бальзамом. Это универсальное средство от всего, от вросших ногтей на ногах до перхоти. Как тебе нравится быть ковбоем?
— Спроси его об этом утром, — посоветовал Делл Ховард, — он уже крепко спит.
VII

В тот вечер Скитер Смит отправился в Пиннакл-Сити один. Привязав лошадь к коновязи у салуна, он увидел свет в кабинете Эда Маклина. Когда высокий худощавый ковбой вошел, адвокат работал с какими-то бумагами. Толстый адвокат отложил бумаги в сторону и откинулся на спинку стула, гадая, что привело в его кабинет нового постояльца «Ленивой лошадки». Скитер поздоровался и сел.
— Чем могу быть вам полезен, сэр? — спросил Маклин, потянувшись за трубкой, лежавшей на столе.
— Я подумал, тебе будет интересно узнать, что Джим Мид сегодня заехал в холмы, и какие-то скотокрады подстрелили его лошадь. Парню пришлось идти домой пешком, и он уже порядком устал от этой работы.
— Работы? — переспросил адвокат. — Он не работает на «Ленивую Х».
— Что ж, — протянул Скитер, — тогда назовем это сделкой, да?
Маклин яростно затянулся из своей пустой трубки, не сводя глаз с худощавого лица напротив.
— Договорились? — тихо спросил Маклин.
— Да, договорились. — Скитер наклонился вперед и понизил голос.
— Я хочу участвовать в этой сделке, Маклин.
Маклин уставился на Скитера, но встретил лишь пару спокойных серых глаз. Он болезненно сглотнул и посмотрел на свою трубку.
- Я не понимаю, что вы имеете в виду, - запротестовал он.
“ Нет? Скитер медленно улыбнулся. “Что бы ты сказал, если бы я сказал тебе, что знаю Джима Мида?”
— Я бы сказал, что ты соврал, — если только ты не имеешь в виду Джима Мида из «Ленивой лошадки». Он единственный Джим Мид в этой истории.
Скитер покачал головой. — Ты ошибаешься, друг мой. Я знаю настоящего Джима Мида, единственного.
— Это ложь, и я знаю, что это ложь! — рявкнул Маклин.
— Клинт Хаверти сказал тебе, что Джим Мид мертв, не так ли? Джим Мид должен был погибнуть семь лет назад при взрыве на шахте в Колорадо.
— Клинт Хаверти сказал, что так и было! — рявкнул Маклин. — К чему ты клонишь, Смит?
— Клинт Хаверти решил завещать ранчо мертвецу.
Эд Маклин понял, что сам загнал себя в ловушку. Он прищурился, глядя на высокого ковбоя, и резко спросил:
«Сколько ты хочешь, Смит?»
«А что получит парень?» — спросил Скитер.
«Половину, наверное».
«Ладно, Маклин, я возьму половину от твоей половины».
«С какого права?» — вспылил Маклин. «Да ты...»
— Подумай как следует, — спокойно посоветовал Скитер. — Я могу сорвать твою сделку, Маклин. И не вздумай выкидывать что-нибудь эдакое.
— Что ты имеешь в виду, Смит?
— Ну, — ухмыльнулся Скитер, — ты можешь застрелиться и сорвать всю сделку. А я бы хотел заработать по-крупному.
Скитер встал и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Эд Маклин направился к выходу. В свете огней салуна «Антилопа» он увидел, как Скитер Смит отъезжает от стоянки и направляется обратно в «Ленивую Х.». Маклин сел за стол с очень мрачным выражением лица.
«Я не осмелюсь рассказать Бейли, — сказал он себе. — Он так испугается, что сбежит. Половина от моей половины, да? Да кем он себя возомнил, этот бедняга? Если кто-то думает, что может помешать мне заключить эту сделку, — пусть попробует».
Он надел шляпу, погасил свет, запер входную дверь и вышел через заднюю дверь в свою маленькую конюшню. Маклин держал в конюшне лошадь для коляски, но эта лошадь была еще и очень хорошей верховой.
Джим Бейли, у которого болели все суставы и от которого пахло конским бальзамом, сидел на крыльце ранчо, надев на опухшие ноги старые тапочки Теллуриума. Кактус Спирс, помощник шерифа, и Теллуриум, повар, сидели на ступеньках и обсуждали приключение Джима с угонщиками. Кактус жалобно сказал:
«Если бы только ты мог вспомнить, какого цвета были те лошади. Они ведь не были розовыми, правда?»
«Розовые?» — переспросил Джим Бейли. — Может, и розовые.
«Розовые!» — фыркнул Теллурий. — А почему не зелёные?»
— Не в это время года, — ответил Кактус. — Большинство уже созрело. Нет, Теллурий, вряд ли ты найдешь зеленый.
— Да, пожалуй, уже поздно, — серьезно кивнул повар.
— Мальчики сегодня следят за канюками? — спросил Кактус.
Теллурий кивнул. — Только так они смогут найти седло и уздечку, Кактус. Джим понятия не имеет, где он встретил свою смерть.
Кактус ухмыльнулся. — Ты, должно быть, очень быстро умер, Джим, — заметил он.
— Я не помню ни скорости, ни усилий, — серьезно ответил Джим. — Вот я стою рядом с лошадью, в меня стреляют, а в следующий миг я уже в нескольких ярдах оттуда, прячусь под кустом со змеей.
— Ага-а-а, — протянул Теллуриум, почесывая подбородок, — готов поспорить, змея взглянула на него и сказала: «Нет смысла нападать на него, он слишком быстрый».
После короткой паузы Теллуриум сказал:
«Он здорово потрепал лошадей на этом ранчо. Бедный старина Питер-отшельник весь в мыле, а Блондинчик и вовсе сдох. Не знаю, какую лошадь мы ему выдадим в следующий раз».
— Если caballo означает «лошадь», то забудь об этом, — сказал Джим, потирая свело ногу.
Из гостиной вышла Мэри и присоединилась к ним.
— Мы тут думаем, какую лошадь подарить Джиму в следующий раз, — сказал Кактус.
— Думаю, ему очень повезло, — сказала Мэри. — Два человека стреляли в него, он заблудился в холмах и все такое. Это было то еще приключение.
— Точно, — согласился Кактус, поднимаясь на ноги. — Надо вернуться в город и сказать Мэйсу Адамсу, что Джим не остановился, чтобы посмотреть на масть лошадей. До встречи, ребята.
В тот вечер ребята вернулись с работы, но мертвую лошадь так и не нашли. Теллуриум хотел после ужина съездить в город. Он позвал с собой Арчибальда, но тот договорился сыграть в покер в ночлежке, поэтому Теллуриум позвал Джима Бейли. Скитер Смит и Текс Паркер пошли вперед. Джиму пришлось надеть старые тапочки, но боль почти утихла.
Теллуриум и Джим ехали в повозке ранчо. Теллуриум заказал продукты и предоставил Джима самому себе. Немного позже перед отелем Джим встретил Эда Маклина. Адвокат выглядел чем-то недовольным, и в его глазах читалась потребность во сне. Он критически оглядел Джима.
- Ты симпатичный наследник Ленивого Х.
Джим Бейли мрачно оглянулся на толстого юриста.
— Не надо сарказма, Маклин. Меня вчера чуть не убили.
— Да, я слышал. Держись подальше от холмов.
Его тон разозлил Джима Бейли. Он вспылил.
— Не пытайся мной командовать, — сказал он. — Я уже говорил тебе это раньше. У меня есть отличное намерение вернуть тебе все и уехать из этой страны.
— Вот как, да? Послушай меня, Бейли. Маклин подошел ближе и понизил голос. — Ты отсюда не уедешь.
— Не уеду, да? Кто меня остановит?
— Я сделаю это — и очень быстро!
Джим Бейли прицелился. Он никогда в жизни не бил людей, но сейчас ударил Эда Маклина прямо в нос, вложив в удар всю свою силу. Адвокат рухнул прямо на широкий зад. Затем Бейли в полуистерике схватил Маклина за ухо, дернул его голову в сторону и заорал прямо в ухо:
«Ты и кто еще, Маклин?»
Если Маклин и знал, то не ответил.
Джим Бейли отступил на шаг и огляделся. Из дверей отеля вышел Скитер Смит и смотрел на него со странной ухмылкой на лице.
— Забавно вышло, правда? — спросил Джим.
— Мне показалось забавным, — ответил Скитер.
Эд Маклин медленно поднялся на ноги, зажимая кровоточащий нос. Он ничего не сказал, просто перешел через дорогу и направился в свой офис. Несколько человек видели, что произошло, и с любопытством смотрели на Джима Бейли. Теллуриум грузил какие-то ящики в повозку перед универсальным магазином.
— Полагаю, Теллуриум готов вернуться на ранчо, — сказал Джим.
— Да, он уже грузится, — согласился Скитер, глядя, как Джим Бейли идет по тротуару.
«Ты и кто еще?» — повторил Скитер Смит, обращаясь к самому себе. «Интересно, что ему сказал Маклин?»
Джим Бейли и Теллуриум возвращались на ранчо.
«Что тебя гложет, Малыш?» — спросил повар. «Ты ничего не рассказываешь».
«Я сбил человека на улице», — ответил Джим.
Теллуриум сказал: «Ого!» — и замедлил ход лошади.
— Ты сбил человека с ног? — недоверчиво спросил он.
— Я ударил его прямо в нос. Понимаешь, я никогда раньше никого не бил.
— То есть ты собирался его ударить?
— Ну конечно.
— Хм-м-м! Кто это был?
— Эд Маклин, адвокат.
— Маклин, ты же не шутишь со стариной Теллуриумом, а?
— Нет, не шучу, Теллуриум. Я сбил его с ног.
— Ну, мужик, здорово! — Сынок, ты молодец. Да, Аризона делает из тебя мужчину. Ну и ну!
— Это было ужасно? — быстро спросил Джим.
“В некотором смысле — да, так оно и было”.
“В некотором смысле? В каком смысле?” - спросил Джим.
“У меня не было возможности увидеть, как это делается. Мне бы понравилось”.
Джим Бейли глубоко вздохнул. “Тебе не нравится Маклин?”
“Ну, я никогда не посылала ему никакой любви и поцелуев, сынок”.
Парни в бараке не поверили Теллуриму, пока не вернулся Скитер Смит и не рассказал им ту же историю. По этому поводу было столько предположений, что игра в покер прекратилась. Делл Ховард серьезно сказал:
«Похоже, в нем все-таки есть кровь Хаверти. Клинт Хаверти ткнул бы тебя в нос, едва взглянув. Что ж, это, по крайней мере, не испортит нос Маклина. Может, это его немного взбодрит.
«Самое забавное, — заметил Скитер, — что после того, как он сбил Маклина с ног, он схватил его за ухо, дернул за голову и прокричал ему в ухо: «Ты и кто еще?»»
«Может быть, — заметил Текс Паркер, — мы недооценили этого парня».
«Он просил меня достать ему шестизарядный револьвер», — сказал Теллуриум.
«Не давай ему», — сказал Делл Ховард. «Мы все хотим дожить до того момента, когда ранчо сменит владельца».
VIII

По просьбе родственников тело Томаса Эстабрука было перевезено в Филадельфию. Новым главой «Банка скотоводов» стал Джеймс Уэллс, человек, недавно приехавший в страну. Эд Маклин, все еще страдавший от разбитого носа и уязвленных чувств, не теряя времени, обсудил с новым банкиром завещание Хаверти. Уэллс, естественно, ни о чем не подозревал, а Маклин был очень убедителен. Уэллс сказал, что готов передать все в суд, и Маклин вздохнул с облегчением.
Однако Маклин был далеко не в восторге от того, как шли дела. Джим Бейли вел себя агрессивно, а Скитер Смит подложил свинью. Казалось, что с этими двумя Маклин может рассчитывать лишь на самое худшее.
В то утро вокруг «Ленивой лошадки» было неспокойно. Мэри стояла наверху и наблюдала в окно, а Теллуриум и Арчибальд спокойно сидели на кухне. Джим Бейли и Кактус Спирс сидели на ограде загона рядом с конюшней. Джим рассматривал старый кольт 41-го калибра с серповидной рукояткой, а Кактус терпеливо объяснял, что к чему.
— Это будет стоить тебе двадцать долларов, но я готов подождать, пока ты… пока суд вынесет решение по твоему делу, если ты доживешь до этого момента. В любом случае я получу свой пистолет обратно — надеюсь.
— Что ты имеешь в виду, Кактус, — если я доживу до этого момента?
“То, как ты обращался с этой свиной ножкой, указывает на ужасную внезапную смерть для тебя - или кого-то еще”.
“Я могу научиться, не так ли?” - спросил Джим.
“Ты знаешь, что такое спор?” - серьезно спросил Кактус.
“Спор? Нет, я не думаю, что понимаю, Кактус.
“Ну, это спорный вопрос. Тебе предстоит пройти долгий путь, прежде чем ты перестанешь быть угрозой для самого себя. А после этого ты станешь угрозой для всех остальных.
— Я хочу научиться обращаться с оружием, — вздохнул Джим. — Я чувствую, что это необходимо, Кактус.
— Ладно, попробуем еще раз. Не стреляй обеими руками. Если бы это было правильно, на нем было бы две рукоятки. Вот эта штука — курок. Точка на его поверхности должна прокалывать крышку гильзы, а не большой палец левой руки, как было показано ранее.
Эта штуковина под курком — спусковой крючок. Не дергай его. А теперь давайте сделаем это вместе. Давай, взведи курок. Эй! Не направляй на мое колено! Так лучше. Теперь курок взведен. Возьми его в правую руку. Вот так. Теперь обхвати спусковой крючок указательным пальцем правой руки и...
Бум! Часть левой пятки Кактуса исчезла, пистолет вылетел из руки Джима и упал позади него, а Кактус Спирс, прихрамывая, поспешил к дому, где его ждала безопасность!
«Вернись и покажи мне что-нибудь!» — крикнул Джим, но Кактус лишь вздрогнул и продолжил идти на кухню.
«Надеюсь, ты доволен!» — рявкнул Теллуриум. «Отойди от этой двери — она хлипкая!»
— Посмотри на мою пятку! — пожаловался Кактус.
— Жаль, что это была не твоя голова, — сказал Теллурий. — Притащил пистолет к этому мальчишке! Он же не умеет стрелять.
Подошел Джим Бейли и заглянул в окно.
— Убирайся оттуда, ты… ты, угроза! — взревел Арчибальд, хватаясь за занавеску.
— Я больше не могу стрелять — пистолет разряжен, — крикнул Джим.
— Хорошо! — выдохнул Кактус. — Он дважды выстрелил случайно и три раза — неосознанно. Одно можно сказать — он не боится оружия.
— Полагаю, ты считаешь это добродетелью! — фыркнул Теллурий. «Я был там, рубил дрова, и первая пуля попала в топор».
«Я же говорил ему выбрать простую мишень для первого выстрела», — вздохнул Кактус.
«То есть он правда стрелял в Теллуриум?» — ахнул Арчибальд.
— Ну ты даёшь! — фыркнул Теллурий. — Ты так перепугался, что съел два дрожжевых пирога, приняв их за крекеры!
— Мне показалось, что они какие-то мягкие на вкус. Они же мне не навредят, правда?
— Держись подальше от солнца, — посоветовал Теллурий. — Если они нагреются и начнут подниматься, лучше привяжи к ним ноги.
Джим обошел дом и сел на крыльцо, положив пистолет рядом с собой. Мэри вышла, и он улыбнулся ей.
“Урок окончен, Джим?” - спросила она.
“У меня закончились боеприпасы — и инструкторы”, - ответил он. “Меня нельзя назвать способным учеником, Мэри”.
— Ты научишься, — ободряюще сказала она.
— Сомневаюсь. Я никогда ничего не делаю хорошо. На самом деле я умею только обращаться с книгами, да и то не слишком хорошо. Здесь все кажется таким далеким и туманным, как будто это сон, который пытаешься вспомнить.
— Разве тебе здесь не нравится? — спросила она.
— Нравится? Джим медленно улыбнулся. — Нет, не могу сказать, что понимаю. Я не вписываюсь в эту среду, Мэри. Понимаешь, сначала я думал, что почти все здесь довольно глупые. Но когда я пытаюсь делать то же, что и они, я понимаю, что это я дурак.
— Ты научишься, Джим, — тихо сказала она. — Через какое-то время, когда ты уже привыкнешь к «Ленивой лошадке», ты не променяешь ни одного маленького песика на целый город. Ты никогда не захочешь туда возвращаться.
Джим медленно покачал головой. — Я тебя не понимаю, Мэри. Ты единственная, кому придется страдать, но ты не злишься на меня. Все остальные злятся.
— А почему я должна злиться? — спросила она. — Это не мое ранчо.
— Но разве ты не злишься из-за того, что… что Клинт Хаверти ничего тебе не оставил?
— Нет, Джим, это не злость. Поначалу было немного больно.
— Ты очень милая девушка, — медленно произнес Джим, не глядя на нее. — Думаю, ты самая милая девушка из всех, кого я знаю. Я всегда боялся девушек, но тебя я не боюсь.
Мэри усмехнулась и сказала:
— Ты ведь не пытаешься заняться со мной любовью, Джим?
— Нет, — ответил Джим, вставая. — Я… я не мог этого сделать. Наверное, я просто хотел, чтобы ты знала, что я тебя ценю. Я ничего не знаю о любви, кроме того, что она должна быть честной.
Затем он сошел с крыльца и направился к конюшне. Теллуриум осторожно вышла из дома и, прищурившись, посмотрела ему вслед.
— Он больше не нашел патронов, Мэри? — спросила кухарка.
— Не думаю, Теллуриум; его ружье лежит на крыльце.
— Он не такой уж плохой парень, Мэри, — заметила кухарка. — Не думаю, что он причинил бы кому-то вред намеренно, но, боже, что бы он сделал с тобой случайно! Лучше уберу пистолет, пока он не нашел еще патронов. У него их много, потому что Кактус дал ему почти полный ящик.
— Я уверен, Теллур, что в следующий раз Джим будет осторожнее.
— Думаешь, он так и сделает? Послушай, моя дорогая, если бы он в следующий раз был хотя бы в шесть раз осторожнее, нас бы не осталось в достаточном количестве, чтобы прийти на выборы. Ему нужен дробовик с поломанной пружиной.
В тот же день Арчибальд нашел в конюшне в ящике с овсом четверть крепкого алкоголя. Кто-то из ковбоев спрятал там выпивку, но Арчибальд не стал привередничать. Он взял выпивку там, где нашел. Потом позвал Теллуриума, они спустились в конюшню и сели на ящик с овсом. Закуска им не понадобилась. После нескольких рюмок Теллуриум задумчиво произнес:
— Арчи, я тут кое-что обдумал.
— Мозги уже не те, да? — заметил Арчи, которого не интересовали выводы Теллуриума. — Бей ее еще, она все еще держится.
Они выпили еще.
— Знаешь, Арчи, — сказал Теллуриум, — я тут размышлял. Почему Клинт ничего не оставил Мэри? Не отвечай — только запутаешь меня. Он любил ее как дочь, и ты это знаешь.
— Ты что, пытаешься меня до слез довести?
— Я пытаюсь донести до тебя, Арчи. Тут нечисто. С чего бы Клинту заботиться об этом юнце? Да он в жизни не видел Джима Мида. Арчи, — Теллуриум понизил голос до театрального шепота, — на перекрестке творится что-то неладное.
— Что именно? — спросил Арчибальд.
— От тебя мало толку, — вздохнул Теллуриум. — Я вот что хочу сказать: это неправильно. Клинт Хаверти никогда не думал, что так получится.
— У каждого из нас осталось по три-четыре больших глотка, — сказал Арчибальд, — и мы не хотим, чтобы хозяин этой бутылки нас нашел. Мы спрячем пустую бутылку в овсе.
— Арчибальд, — сурово спросил Теллуриум, — насколько ты хорош в ограблениях?
Арчибальд уставился на Теллуриума глазами, как у совы.
— Ты пытаешься копаться в моем прошлом, да? — проворчал он. — Ты спаиваешь меня, чтобы я стал послушным, да?
— Арчи, ты — хранитель прошлого в «Локо Лодж»!
— Ладно, осыпайте меня почестями, но вы меня не проведете. Не буди лихо, пока оно тихо, — вот мой девиз. Ну и кого ты хочешь ограбить?
— тихо прошептал Теллурий, и Арчибальд молча кивнул. Это был безумный план, но он понравился Арчибальду.
— Мы поедем в город сразу после ужина, — сказал Теллуриум, — и не забудь положить в карман большой носовой платок, Арчи.
— Я буду там при полном параде, — заявил Арчибальд.
— Парад можешь оставить здесь — это не шивари.
Эд Маклин был не на шутку встревожен тем, как развиваются события. Удар в нос показал, что у Джима Бейли есть собственное мнение на этот счет и он может доставить немало проблем. А еще был этот суровый Скитер Смит с холодным взглядом и сжатыми губами, который слишком много знал. Маклин и не думал отдавать Скитеру Смиту хоть какую-то часть «Ленивой Г». Если дело дойдет до ожесточенной схватки, он поклянется, что Джим Бейли его обманул, что Маклин принял его за того, кем он был на самом деле. У Бейли не было других доказательств. Боб Хоули, детектив, был мертв, а у Маклина остался единственный контакт, который мог помочь найти нужного человека.
В ту ночь Маклин сидел за столом и размышлял. В личном плане он чувствовал себя в безопасности, но ему хотелось большего, чем просто личной безопасности, — он хотел стать владельцем «Ленивой лошадки». Он долго и упорно строил планы, как провернуть эту сделку. Он посмотрел на свой старый сейф, наполовину скрытый в тени от лампы на столе, и задумался, нет ли в нем какого-нибудь клочка бумаги, который может его скомпрометировать в случае расследования. Он был уверен, что убрал все опасное, но, глядя на сейф, почувствовал желание еще раз все проверить.
Он подошел к сейфу, осторожно повернул диск, распахнул тяжелую дверцу и начал доставать бумаги, раскладывая их на столе. Внезапный порыв ветра сдул со стола одну из бумаг, и холодный ветерок обдул его затылок. Он медленно повернул голову, поняв, что кто-то открыл заднюю дверь. Там стояли двое мужчин в масках, один из них целился в него из шестизарядного револьвера. Мужчина прорычал из-под маски:
«Не двигайся!» Держи руки на виду.
Второй мужчина подошел к столу, схватил стопку бумаг и начал засовывать их в карман. На самом деле часть бумаг уже была у него в кармане, когда голос позади него произнес:
«Бросай бумаги!»
Он вытащил руку из кармана, разжал пальцы и уронил бумаги на стопку на столе.
«Вон там, у двери», — снова прорычал голос, и двое мужчин в масках подчинились. Один из них прошептал:
«Боже мой, еще одна пара!»
Он был прав, за ними стояли еще двое мужчин в масках. Маклин с побелевшим лицом наблюдал, как один из второй пары подметает бумаги и бросает их в мешок.
“Сейф пуст?” - спросил грабитель.
“Да”, - хрипло прошептал Маклин.
Двое мужчин быстро попятились и вышли на улицу. Первые двое пристально наблюдали за Маклином. Они тоже попятились, оставив перепуганного адвоката стоять на коленях возле сейфа.
Он медленно поднялся на ноги, подошел к задней двери и выглянул в ночь. Никого не было видно. Он запер дверь и вернулся к столу, тяжело опустился в кресло и уставился на пустой сейф. Все бумаги исчезли. Внезапно он произнес вслух:
«Да и чего мне бояться? В сейфе не было ничего компрометирующего. Это работа для шерифа».
Он надел шляпу, запер дверь и спустился в офис шерифа. Кактус Спирс был там, но Маклин не хотел разговаривать с помощником шерифа. Он нашел шерифа в салуне «Антилопа», где тот играл в дро-покер. В игре также участвовал Скитер Смит. Маклин подождал, пока шериф выйдет из игры. «Мейс, можно с тобой поговорить?» — спросил он.
Шериф вышел вслед за ним на улицу, и Маклин рассказал ему о том, что произошло в офисе.
«Две разные группы?» — переспросил шериф. — Эд, тебе, наверное, приснилось. С чего бы этим четверым понадобились твои документы?
Адвокат покачал головой. “Шериф, хотел бы я знать”, - сказал он.
“Вы не могли бы опознать кого-нибудь из четверых?”
“Нет, я не мог, черт бы их побрал! Подобные вещи сбивают тебя с толку”.
“Ну, я не знаю, что мы можем с этим поделать, Эд. Они исчезли — и старые бумаги тоже. Может быть, они пришлют их тебе обратно ”.
— Полагаю, мне остается только ждать и наблюдать, — вздохнул Маклин.
Теллуриум Вудс и Арчибальд Хаас медленно ехали обратно в «Ленивую Х». С тех пор как они вошли в кабинет Эда Маклина, они почти ничего не говорили. Наконец Теллуриум заговорил.
— Арчи, ты хорошо разглядел этих двоих?
— Да. Да, я их хорошо рассмотрел.
— Достаточно хорошо, чтобы опознать их?
— Нет, достаточно хорошо, чтобы стоять там, где они мне велели.
— Знаешь, — заметил Теллурий, — чертовски забавно, что у двух других людей возникла та же идея, что и у меня. Это доказывает, что я умный.
— Да, — согласился Арчибальд, — ты умный, Теллурий, но эти двое были самыми умными.
— С чего ты взял?
«Они принесли мешок».
IX

Скитер Смит привез на ранчо новость об ограблении в офисе Маклина, и Джим Бейли услышал ее на следующее утро за завтраком. Он понял, что, если в сейфе и было что-то компрометирующее, теперь уже ничего не поделаешь. И, как ни странно, Джиму Бейли было все равно. Он потерял всякое желание помогать Маклину. Конечно, он хотел, чтобы Мэри получила немного «Ленивой гадюки», но это было выше его сил. Что касается его доли в сделке, он так и не почувствовал, что когда-нибудь ее получит. Он совсем не доверял Маклину, и чем дальше, тем меньше ему доверял.
В тот день в "Ленивый Эйч" зашел Эд Маклин. Он сказал, что вышел подышать свежим воздухом, но вскоре застал Джима одного.
“ Я слышал о вашем ограблении, ” сказал Джим. - Они что-нибудь взяли?
“Они забрали все бумаги из моего сейфа, ” ответил Маклин, “ но пользы от этого будет мало — я позаботился об этом. Послезавтра это завещание будет утверждено. Я разговаривал с судьей. Все, что тебе нужно сделать, — это явиться со мной в суд и ответить на вопросы. Если кто-то в Пиннакл-Сити думает, что сможет помешать мне получить контроль над этим ранчо, то он сильно ошибается.
— Я смогу, — спокойно заявил Джим Бейли.
“ Ты? ” ахнул адвокат. - Не будь дураком, Бейли.
Джим Бейли коротко рассмеялся. — Я покончил с этим, Маклин, и тебе лучше бы тоже.
- Желтый, да? - усмехнулся адвокат.
Джим пожал плечами. “Я приму это при одном соображении, Маклин”.
“Что это?”
— Как только я стану владельцем Lazy H, я передам его Мэри Дил.
— Ну и дурак же ты! Ты что, думаешь, я... так ты запал на эту девчонку, да? Что ж, если...
— Передай ей, — упрямо повторил Джим, — и мы оба выйдем сухими из воды. Ты говоришь, что я трус. Полагаю, это значит, что я боюсь. Так и есть. Я считаю, что вчерашнее ограбление было совершено потому, что четверо мужчин не поверили, что завещание было на площади. То, что меня признали виновным, ничего не изменит. Ты не хуже меня знаешь, что завещания не было на площади, Маклин. Клинт Хаверти не лишал Мэри Дил ее доли — и ты это знаешь.
Маклин прищурился, глядя на Джима Хаверти. Если бы взгляды могли убивать, Джим Бейли бы уже был мертв.
— Что еще такого забавного ты знаешь? — напряженно спросил адвокат.
— Я знаю, что, когда ты пойдешь в суд, чтобы оспорить завещание, Джима Бейли там не будет. Когда я приехал сюда, я попался на твою аферу, потому что не знал этих людей. Мне показалось, что это шанс легко заработать. Но теперь мне не нужны эти легкие деньги.
Эд Маклин мрачно уставился в пустоту. Его планы рухнут, если этот глупец не выполнит свою часть работы.
«Ты позволяешь смазливому личику помешать тебе разбогатеть», — сказал он.
— Мы не будем вмешивать в это женщину, Маклин. Я ухожу. Даже если братья Хаверти получат «Ленивую Х», я ничего не могу с этим поделать.
— Значит, это твое последнее слово, Бейли?
— Да, последнее, Маклин.
— Ладно, ты проиграл, — сказал адвокат и направился к повозке. — Увидимся в суде, — сказал он и уехал.
«Он увидит меня в суде? — спросил себя Джим. — Интересно, что у него под шляпой?»
Он подошел к дому и встретил Арчибальда Хааса.
«Как насчет потренироваться в стрельбе, Джим?»
Джим улыбнулся. «Готов рискнуть?»
— Берег — если хочешь попробовать. Никогда не знаешь, когда понадобится ружье. Хорошо, когда умеешь стрелять.
— Да, думаю, ты прав, Арчибальд. Я возьму ружье. Никогда не знаешь, когда оно может пригодиться.
Арчибальд повел меня в глубь пересохшего русла, где даже самый плохой стрелок в Аризоне не подверг бы опасности наши жизни. После часа инструктажа Арчибальд швырнул неповрежденную консервную банку в кусты. «Десять футов или сто — все равно промахнешься», — сказал он.
«Последний выстрел мог бы убить человека», — заметил Джим.
— Да, я знаю, но я пригнулся. Ты не создан для стрельбы, Джим. Ты зажмуриваешься, стискиваешь зубы и напрягаешься так, что аж дрожишь. А потом пистолет выскальзывает у тебя из рук, и я трачу свое драгоценное время на то, чтобы выковыривать из него песок. Ты когда-нибудь стрелял из дробовика?
— А с ним у меня получилось бы лучше?
— Ну, хуже точно не стало бы.
Джим с отвращением плюхнулся на крыльцо и отбросил пистолет в сторону. Теллурий вышел, вытирая руки о фартук и слегка ухмыляясь.
«Много шума — никакого результата, да?» — заметил он.
«Точно. Я просто не умею стрелять из шестизарядного револьвера, Теллурий».
— Что ж, хорошо, что мы это выяснили. Мэри недавно уехала в город. Она спрашивала, не хочешь ли ты поехать с ней, но ты был слишком занят стрельбой, а я не стал тебя звать — слишком опасно.
— Я бы с радостью поехал с ней, — сказал Джим. — Прости. Когда она вернется?
— Не знаю. Она сказала, что, может быть, зайдет ненадолго к миссис Фойгт, а может, и останется на ужин — она не знает. Маклин заходил, чтобы узнать, кто ограбил его прошлой ночью?
— Нет, не думаю, — рассмеялся Джим. — Он сказал, что из его сейфа не пропало ничего ценного.
— Я просто задумался, — сказал Теллуриум и вошёл в дом.

************
That could be their only reason for smokin’ up the kid. I wish I’d been in his place.”
“You’d prob’ly stayed in the canyon,” said Tellurium. “Come and git it—before I dump it out!”
Jim managed to hobble to the table and ate a good meal though he was one mass of sore spots.
“Soon’s yuh git ready for bed,” Tellurium said, “I’ll sneak in with the horse-liniment. That’s a he-man’s cure for everythin’ from ingrown toenails to dandruff. How do you like bein’ a cowpoke?”
“Ask him that in the mornin’,” advised Dell Howard, “he’s sound asleep.”
VII

Skeeter Smith went to Pinnacle City alone that evening. When he tied his horse at the saloon hitch-rack, he saw a light in Ed McLean’s office. The lawyer was working on some papers as the tall, lean cowpoke came in. The fat lawyer shoved the papers aside and leaned back in his chair, wondering what caused the newcomer at the Lazy H to come into his office. Skeeter said “Howdy” and sat down.
“What can I do for you, sir?” asked McLean, reaching for his pipe on the desk-top.
“I thought yuh might like to know that Jim Meade rode into the hills today and some rustlers shot the horse from under him. The kid had to walk home, and he’s pretty sick of his job.”
“Job?” queried the lawyer. “He is not working for the Lazy H.”
“Well,” drawled Skeeter, “we’ll call it a deal, instead, eh?”
McLean puffed violently at his empty pipe, his eyes watching the lean face opposite him.
“Deal?” queried McLean quietly.
“Yeah—deal.” Skeeter leaned forward, lowering his voice.
“I want in on this deal, McLean,” he said.
McLean stared at Skeeter, but encountered only a pair of level, gray eyes. He swallowed painfully and looked at his pipe.
“I don’t understand what you mean,” he protested.
“No?” Skeeter smiled slowly. “What would you say if I told yuh that I know Jim Meade?”
“I’d say you lied—unless you mean the Jim Meade at the Lazy H. He’s the only Jim Meade in this deal.”
Skeeter shook his head. “Yo’re wrong, my friend. I know the real Jim Meade, the only one.”
“That is a lie—and I know it’s a lie!” snapped McLean.
“Clint Haverty told yuh that Jim Meade was dead, didn’t he? Jim Meade was supposed to have been killed seven years ago in a mine explosion in Colorado.”
“Clint Haverty said he was!” snapped McLean. “What are you driving at, Smith?”
“Clint Haverty’s idea of willin’ a ranch to a dead man.”
Ed McLean realized that he had fallen into his own trap. He looked slit-eyed at the tall cowboy and said harshly:
“What’s your price, Smith?”
“What does the kid get?” asked Skeeter.
“Half—I suppose.”
“All right—I’ll take half of your half, McLean.”
“By what right?” snapped McLean hotly. “Why, you—”
“Think it over,” advised Skeeter calmly. “I can ruin yore deal, McLean. And don’t try any funny stuff.”
“What do you mean, Smith?”
“Well,” grinned Skeeter, “you might shoot yourself and ruin the whole deal. I’d like to make some big money.”
Skeeter got up and walked out, closing the door quietly behind him. Ed McLean went to the doorway. In the lights from the Antelope Saloon he saw Skeeter Smith ride away from the hitch-rack, heading back to the Lazy H. McLean sat down at his desk, his expression very grim.
“I don’t dare tell Bailey,” he said to himself. “He’d get so frightened he’d leave. Half of my half, eh? Why, the poor fool, who does he think I am, anyway? If anybody thinks he can stop me from making this deal—let him try.”
He put on his hat, put out the light, locked the front door and went out the rear entrance to his small stable. McLean kept a buggy horse in the stable, but that horse was also a very good saddler.
Aching in every joint, and reeking of horse-liniment, Jim Bailey sat on the ranch-house porch, his swollen feet encased in a pair of Tellurium’s old slippers. Cactus Spears, the deputy sheriff, and Tellurium, the cook, sat on the steps, discussing Jim’s adventure with the rustlers. Cactus said complainingly:
“If you could only remember what color them horses was. They didn’t happen to be pink, did they?”
“Pink?” queried Jim Bailey. “They might have been.”
“Pink!” snorted Tellurium. “Why not green?”
“Not this time of year,” said Cactus. “Most of ’em are ripe now. No, I don’t think you’d find a green one, Tellurium.”
“No, it’s a little late, I reckon,” nodded the cook soberly.
“The boys are watchin’ the buzzards today?” asked Cactus.
Tellurium nodded. “That’s the only way they’ll ever find the saddle and bridle, Cactus. Jim ain’t got no idea where he met his Waterloo.”
Cactus grinned. “You must have went awful fast, Jim,” he remarked.
“I have no recollection of speed nor effort,” replied Jim seriously. “One moment I was there by the horse, being shot at, and the next moment I was yards away from there, hiding under a bush with a snake.”
“Yea-a-ah,” drawled Tellurium, scratching his chin, “I’ll betcha the snake took one look at him and said, ‘No use strikin’ at him, ’cause he’s too blamed fast.’”
After a short pause Tellurium said:
“He’s shore hard on the rollin’ stock of this here ranch. Poor Ol’ Peter the Hermit is all stove up, and Blondy has done gone. I dunno what caballo we’ll issue to him next.”
“If caballo means horse—banish the thought,” said Jim, rubbing the cramped calf of one leg.
Mary came from the main room of the house and joined them.
“We’re wonderin’ what horse to give Jim next,” said Cactus.
“I think he got off very lucky,” said Mary. “Two men shooting at him, getting lost in the hills and all that. It was quite an experience.”
“It shore was,” agreed Cactus, getting to his feet. “I’ll have to go back to town and tell Mace Adams that Jim didn’t stop to look at the colors of the horses. See yuh later, folks.”
The boys came in from work that evening, but had not found the dead horse. Tellurium wanted to go to town after supper. He asked Archibald to go along, but Archibald had a poker date at the bunk-house; so Tellurium asked Jim Bailey to go along. Skeeter Smith and Tex Parker went in ahead of them. Jim had to wear the old slippers, but most of the pains had left him.
Tellurium and Jim rode in the ranch buckboard. Tellurium had a grocery order, and left Jim to his own devices. In front of the hotel a little later Jim met Ed McLean. The lawyer looked disgruntled over something, and his eyes showed the need of sleep. He looked Jim over critically.
“You’re a fine looking heir to the Lazy H.”
Jim Bailey looked back grimly at the fat lawyer.
“You don’t need to be sarcastic, McLean. I darn near got killed yesterday.”
“Yes, I heard about it. You keep out of the hills.”
His tone made Jim Bailey angry. He flared up.
“Don’t try to order me around,” he said. “I’ve told you that before. I’ve got a mighty good notion to throw the whole deal back at you, and leave this country.”
“Oh, you have, have you? Listen to me, Bailey.” McLean came in closer, lowering his voice. “You’re not leaving here.”
“I’m not, eh? Who will stop me?”
“I will—and mighty quick!”
Jim Bailey took aim. Never in his life had he hit a man, but now he hit Ed McLean smack on the nose with every ounce of muscle at his command. It dropped the lawyer squarely on the broad seat of his pants. Then, in a half-hysterical move, Bailey reached down, grasped one of McLean’s ears, yanked his head sideways and yelled into the upturned ear:
“You and who else, McLean?”
If McLean knew, he did not answer.
Jim Bailey stepped back and looked around. Skeeter Smith had emerged from the hotel doorway, and was looking at him, a queer grin on his face.
“That was a funny thing to do, wasn’t it?” Jim asked.
“It looked funny to me,” replied Skeeter.
Ed McLean got slowly to his feet, one hand clutching at his bleeding nose. He did not say anything—just went across the street to his office. Several people had seen what happened, and they looked curiously at Jim Bailey. Tellurium was loading some boxes into the buckboard in front of the general store.
“I guess Tellurium is ready to go back to the ranch,” Jim said.
“Yeah, he’s loadin’ up,” agreed Skeeter, and watched Jim Bailey walk up the sidewalk.
“You and who else?” parroted Skeeter Smith to himself. “I wonder what McLean said to him?”
Jim Bailey and Tellurium rode back to the ranch.
“What’s itchin’ yuh, Kid?” the cook asked. “You ain’t talkin’ none.”
“I knocked a man down on the street,” replied Jim.
Tellurium said, “Whoa!” and slowed the team down to a walk.
“You knocked a man down?” he asked incredulously.
“I struck him right on the nose. You see, I never hit a man before.”
“Yuh mean yuh intended to hit him?”
“Oh, absolutely.”
“Hm-m-m-m! Who was he?”
“Ed McLean, the lawyer.”
“McLean, the—you ain’t jokin’ with Ol’ Tellurium, are yuh?”
“No, I’m not joking, Tellurium. I knocked him down.”
“Well, man, howdy!” exclaimed the cook. “Son, yo’re improvin’. Yessir, Arizona is makin’ a man out of yuh. Well, well!”
“Was it terrible?” asked Jim quickly.
“In a way—yeah, it shore was.”
“In a way? In what way?” asked Jim.
“I didn’t git a chance to see it done. I’d have loved it.”
Jim Bailey drew a deep breath. “You don’t like McLean?”
“Well, I never sent him any love and kisses, son.”
The boys in the bunk-house didn’t believe Tellurium until Skeeter Smith came back and told them the same story. There was so much speculation over the reasons for it that the poker game broke up. Dell Howard said soberly:
“It kinda sounds like he might have some Haverty blood in him, at that. Clint Haverty would poke yuh in the nose as quick as he’d look at yuh. Well, it won’t hurt the looks of McLean’s nose, anyway. It might perk him up a little bit.”
“The funny thing about it,” remarked Skeeter, “was the fact that after he knocked McLean down, he grabbed one of McLean’s ears, yanked his head sideways and yelled in his ear, ‘You and who else?’”
“Maybe,” remarked Tex Parker, “we’ve underestimated the boy.”
“He’s been after me to git him a six-gun,” said Tellurium.
“Hold him off,” said Dell Howard. “We all want to live until after the ranch changes hands.”
VIII

At the request of relatives the body of Thomas Estabrook was shipped to Philadelphia. The incoming head of the Cattlemen’s Bank was James Wells, a new man to the country. Ed McLean, still suffering from a sore nose and outraged feelings, lost no time in taking up the matter of the Haverty will with the new banker. Wells, naturally, had no suspicions, and McLean was very persuasive. Wells said he was willing to leave everything to the court and McLean breathed easier.
However, McLean was far from satisfied with the way things were going. Jim Bailey had proved belligerent and Skeeter Smith had thrown a monkeywrench into McLean’s machinery. Between the two of them it would seem that McLean could expect very little from the Lazy H.
There was some small activity around the Lazy H that morning. Mary was upstairs, watching through a window, while Tellurium and Archibald were safely ensconced in the kitchen. Sitting on a corral fence near the stable were Jim Bailey and Cactus Spears. Jim was examining an old Colt .41, with a sicklebill handle, and Cactus was patiently explaining the deal.
“It’ll cost yuh twenty dollars, but I’m willin’ to wait for my money, until yuh—until the court passes judgment on yuh, if yuh live that long. Anyway, I’d get the gun back—I hope.”
“What do you mean—if I live that long, Cactus?”
“The way you’ve been handlin’ that hog-leg would indicate a awful sudden de-mise for you—or somebody.”
“I can learn, can’t I?” asked Jim.
“Do you know what a moot is?” asked Cactus soberly.
“A moot? No, I don’t believe I do, Cactus.”
“Well, this is a moot question. You’ve got a long ways t’ go, before you ain’t a menace to yourself. After that, yo’re a menace to everybody else.”
“I want to learn how to handle a gun,” sighed Jim. “I feel it is necessary, Cactus.”
“All right, we’ll try her again. You don’t shoot with both hands. If that was the right way, they’d put two handles on it. That there thing is the hammer. That point on the face of it is supposed to puncture the cap on the shell, not yore left thumbnail, as heretofore demonstrated.
“That doo-jingus under there is the trigger. Yuh don’t yank it. Now, let’s get together on it. Go ahead and cock it. He-e-ey! Don’t point it at my knee! That’s better. Now it’s cocked. Grip it in yore right hand. That’s right. Now, yuh place the first finger of yore right hand around the trigger and—”
Wham! Part of Cactus’ left heel disappeared, the gun bucked out of Jim’s hand and fell behind him and Cactus Spears swiftly bow-legged his way toward the house and safety!
“Come back here and show me something!” called Jim, but Cactus merely flinched and kept on going into the kitchen.
“I hope yo’re satisfied!” barked Tellurium. “Git away from that door—it’s thin wood!”
“Look at m’ boot-heel!” complained Cactus.
“Too bad it wasn’t yore head,” said Tellurium. “Bringin’ a gun out to that kid! He can’t shoot.”
Jim Bailey came up and peered through the window at them.
“Git away from there, you—you menace!” howled Archibald, grabbing at the curtain.
“I can’t shoot any more—this gun is empty,” called Jim.
“Good!” breathed Cactus. “He shot twice accidently and three times unconsciously. One thing—he ain’t scared of the gun.”
“I suppose yuh call that a virtue!” snorted Tellurium. “I was out there, cuttin’ wood, and that first bullet hit the axe.”
“I done told him to select a simple target for his first shot,” sighed Cactus.
“Yuh mean—he was really shootin’ at Tellurium?” gasped Archibald.
“That’s enough out of you!” snorted Tellurium. “You was scared so bad yuh ate two yeast-cakes, thinkin’ they was crackers!”
“I thought they tasted kinda fuzzy. They won’t hurt me, will they?”
“Keep out of the sun,” advised Tellurium. “If they ever get heated up and start to raise—you better tie yore feet down.”
Jim walked around and sat down on the porch, placing the gun beside him. Mary came out, and he smiled at her.
“Lesson over, Jim?” she asked.
“I ran out of ammunition—and instructors,” he replied. “I am not what you would call an apt pupil, Mary.”
“You will learn,” she said encouragingly.
“I doubt it. I never do anything well. In fact, all I know is how to keep a set of books and not too well, at that. Out here, all that seems so far away and hazy, like something you dream and try to remember.”
“Don’t you love it out here?” she asked.
“Love?” Jim smiled slowly. “No, I can’t say I do. I don’t fit in, Mary. You see, at first I thought most everybody out here was rather dumb. When I try to do the things that they do, I know I am the dumb one.”
“You’ll learn, Jim,” she said quietly. “After you have owned the Lazy H for a while, you wouldn’t trade one little dogie for a whole city. You’ll never want to go back there.”
Jim shook his head slowly. “I don’t understand you, Mary. You will be the only one really to suffer, and still you don’t resent me. Everybody else resents me.”
“Why should I?” she asked. “It isn’t my ranch.”
“But don’t you resent the fact that—that Clint Haverty did not leave you anything?”
“No, Jim, it is not resentment. It hurt a little—at first.”
“You’re a mighty sweet girl,” said Jim slowly, but he did not look at her as he said it. “I think you are the sweetest girl I have ever known. I’ve always been afraid of girls—but I’m not afraid of you.”
There was a chuckle in Mary’s voice as she said:
“You’re not trying to make love to me, are you, Jim?”
“No,” replied Jim, getting to his feet. “I—I couldn’t do that. I guess I just wanted you to know that I appreciate you. I don’t know anything about love—except that it should be honest.”
Then he walked off the porch and went down to the stable. Tellurium came out cautiously and squinted at his back.
“He didn’t find no more shells, did he, Mary?” asked the cook.
“I don’t think so, Tellurium; there’s his gun on the porch.”
“He ain’t such a bad feller, Mary,” remarked the cook. “I don’t reckon he’d hurt anybody intentionally, but, man, what he’d do to yuh accidently! I’d better put that gun away before he finds some more shells. He’s got more, ’cause Cactus gave him almost a full box.”
“I’m sure Jim will be careful next time, Tellurium.”
“He will, huh? Listen, my dear, if he was jist six times more careful next time, there wouldn’t be enough of us left to go to the polls next election. What he needs is a pea-shooter with a busted spring.”
Archibald found a quart of hard liquor hidden in the oat-box at the stable that afternoon. Some one of the cowpokes had cached it there, but Archibald wasn’t choosey. He took his liquor where he found it. Then he notified Tellurium and they went down to the stable and sat on the oat-box. They didn’t need anything for a chaser. After a few drinks Tellurium said thoughtfully:
“Archie, I’ve been doin’ some thinkin’ f’r myself.”
“Gettin’ yore brain all wrinkled, huh?” remarked Archie, who was not interested in Tellurium’s conclusions. “Hit her again, she’s still a-standin’ up.”
They had another drink.
“Yuh know, Archie,” Tellurium said, “I’ve been cogitatin’ to myself. Why didn’t Clint leave somethin’ to Mary? Don’t answer that—you’ll only confuse me. He loved her like a daughter, and you know it.”
“What’r yuh tryin’ t’ do—make me cry?”
“I’m tryin’ to make yuh understand, Archie. There’s been crooked work done. What’d Clint care about this young gallinipper? Why, he never seen Jim Meade in his life. Archie,” Tellurium lowered his voice to a stage-whisper, “there’s dirty work at the crossroads.”
“Which one?” asked Archibald.
“Yo’re a big help,” sighed Tellurium. “What I mean is this; that will ain’t right. Clint Haverty never intended it thataway.”
“There’s three, four big swallers left for each of us,” said Archibald, “and we don’t want the owner of that bottle to find us. We’ll hide the empty in the oats.”
“Archibald,” said Tellurium severely, “how good are you as a holdup man?”
Archibald stared owl-eyed at Tellurium.
“Yo’re tryin’ to dig into m’ past, huh?” he grunted. “Yo’re a-gettin’ me drunk, so yuh can put some deadwood on me, huh?”
“Archie, yo’re the past-master of the Loco Lodge!”
“All right—heap me with honors, but yuh can’t slicker me. Let sleepin’ dogs lie—that’s my motter. Well, who do yuh want to rob?”
Tellurium whispered quietly, and Archibald nodded dumbly. It was a crazy scheme, but it appealed to Archibald.
“We go to town right after supper,” said Tellurium, “and don’t forget to put a big handkerchief in your pocket, Archie.”
“I’ll be there with bells on,” declared Archibald.
“You can leave the bells here—this ain’t no shivaree.”
Ed McLean was more than a little worried over the way things were going. That punch in the nose indicated that Jim Bailey had a mind of his own and might make trouble. And there was that hard-eyed, cold-jawed Skeeter Smith, who knew too much. McLean had no idea of giving Skeeter Smith any part of the Lazy H. If things came to a bitter showdown, he’d swear that Jim Bailey had fooled him; that McLean had accepted him at face value. Bailey had no proof otherwise. Bob Hawley, the detective, was dead, and he had McLean’s only contact to secure the right man.
McLean sat at his desk that night, thinking things over. Personally, he felt secure, but he wanted more than personal security—he wanted ownership of the Lazy H. He had schemed long and hard to put over this deal. He looked at his old safe, half in the shadows from the lamp on his desk, wondering if there could be any scrap of paper in that safe that would, or could, incriminate him, in case of an investigation. He felt sure that everything dangerous had been removed, but as he looked at the safe, he felt a desire to sift things again and be sure.
He went over to the safe and twisted the dial carefully, swung the heavy door open and began taking out the papers, placing them on his desk. A sudden draught caused a paper to flutter off the desk, and a chill breeze struck the back of his neck.Slowly he turned his head, realizing that someone had opened the rear door. Two masked men were standing there, one of them covering him with a six-shooter. The man growled behind his mask:
“Don’t move! Keep yore hands in sight.”
The other man stepped over to the desk, grasped a handful of the papers and started to put them in his pocket. In fact, he had some of them in his coat pocket, when a voice behind him said:
“Drop the papers!”
His hand came away from his pocket, dragging papers out, and he dropped them on the pile of papers atop the desk.
“Back over by the door,” growled the voice again, and the first two masked men obeyed. One of them whispered:
“My gosh—another set!”
He was right, there were two more masked men behind them. McLean, white-faced, watched one of the second pair sweep up the papers and dump them into a sack.
“Is the safe empty?” asked the holdup man.
“Yes,” whispered McLean huskily.
Swiftly the two men backed away, and went outside. The first two were watching McLean narrowly. They too backed out, leaving the frightened attorney still on his knees beside the safe.
Slowly he got to his feet, walked to the rear door and looked out into the night. There was nobody in sight. He locked the door and went back to his desk, where he sat down heavily, staring at his empty safe. Every paper was gone. Suddenly he said aloud:
“What am I worried about, anyway? There was not an incriminating paper in the safe. This is a job for the sheriff.”
He put on his hat, locked the door and went down to the sheriff’s office. Cactus Spears was there, but McLean didn’t want to talk with the deputy. He found the sheriff at the Antelope Saloon, ensconced in a draw-poker game. Also in the game was Skeeter Smith. McLean waited until the sheriff dropped out of a pot. “Mace, can I have a word with you?” he asked.
The sheriff followed him outside, where McLean told him what happened in the office.
“Two different sets?” the sheriff said. “Ed, that sounds like you must have dreamed it. Why on earth would those four men want your papers?”
The lawyer shook his head. “Sheriff, I wish I knew,” he said.
“Couldn’t you identify any of the four?”
“No, I couldn’t, damn ’em! Things like that confuse you.”
“Well, I don’t know of anythin’ we can do about it, Ed. They’re gone—and so are yore papers. Maybe they’ll send ’em back to you.”
“I suppose I’ll have to wait and see,” sighed McLean.
Tellurium Woods and Archibald Haas rode slowly on their way back to the Lazy H. Not much had been said since they entered Ed McLean’s office. Finally Tellurium spoke.
“Archie, did you get a good look at them two?”
“Yeah. Yeah, I seen ’em good.”
“Good enough to identify ’em?”
“Nope—good enough to stand where they told me to.”
“Yuh know,” remarked Tellurium, “it’s awful funny that two other men should get an idea jist like mine. It shows I’m smart.”
“Yeah,” agreed Archibald, “yo’re smart, Tellurium—but them two was the smartest.”
“How do yuh figure that?”
“They brought a sack.”
IX

The news of the robbery at McLean’s office was brought back to the ranch by Skeeter Smith, and Jim Bailey heard it next morning at breakfast. He realized that if there had been anything incriminating in that safe, it was too late to do anything about it now. And, strangely enough, Jim Bailey didn’t care. He had lost all desire to help McLean. Naturally, he wanted Mary to get some of the Lazy H, but that was something beyond his control. As far as his share of the deal was concerned, he never did feel that he would ever receive it. He didn’t trust McLean at all, and the longer it went, the less his trust.
Ed McLean came out to the Lazy H that afternoon. He said he was out to get a breath of fresh air, but he soon got Jim alone.
“I heard about your robbery,” said Jim. “Did they get anything?”
“They took every paper out of my safe,” replied McLean, “but little good it will do them—I saw to that. Day after tomorrow that will is to be probated. I’ve talked with the judge. All you have to do is appear in court with me and answer questions. If anybody in Pinnacle City thinks that they can stop me from getting control of this ranch, they’re badly mistaken.”
“I can,” declared Jim Bailey soberly.
“You?” gasped the lawyer. “Don’t be a fool, Bailey.”
Jim Bailey laughed shortly. “I’m through with it, McLean—and you better be, too.”
“Yellow, eh?” sneered the lawyer.
Jim shrugged. “I’ll take it on one consideration, McLean.”
“What’s that?”
“That as soon as I get the ownership of the Lazy H, I turn it over to Mary Deal.”
“Well, what a fool you’ve turned out to be! Do you think for a minute that I’d—so you’re stuck on the girl, eh? Well, if—”
“Turn it over to her,” said Jim doggedly, “and we’ll both pull out. You say I am yellow. I suppose that means, I’m afraid. I am. I believe that robbery last night was done because four men do not believe that will was on the square. My acceptance by the court won’t change their minds. You know as well as I do that the will was not on the square, McLean. Clint Haverty did not cut Mary Deal out of her share—and you know it.”
McLean’s eyes slitted, as he looked at Jim Haverty. If looks could kill, Jim Bailey would have died in his tracks.
“What else do you know that’s funny?” asked the lawyer tensely.
“I know that when you go into court to probate that will, Jim Bailey won’t be there. When I came here, I fell for your crooked deal, because I didn’t know these folks. It looked like a chance for easy money. But I don’t want that easy money now.”
Ed McLean stared grimly into space. His plans were shattered if this foolish kid persisted in not doing his part.
“You’re letting a pretty face keep you from a fortune,” he said.
“We will leave the woman out of it, McLean. I’m walking out. Even if the Haverty brothers get the Lazy H—I can’t help it.”
“So that is your final word, eh, Bailey?”
“That is final, McLean.”
“All right, you’re the loser,” said the lawyer and started over to get into the buggy. “I’ll see you in court,” he said, and drove away.
“He’ll see me in court?” queried Jim to himself. “What has he got under his hat, I wonder?”
He walked up to the house and met Archibald Haas.
“How about some pistol practice, Jim?”
Jim smiled. “Are you willing to take chances?”
“Shore—if yuh want to try it. A feller never knows when he’ll need a gun. It’s good to be able to shoot.”
“Yes, I believe you are right, Archibald; I’ll get the gun. One never does know when a gun might be useful.”
Archibald led the way far down a dry-wash, where even the worst shot in Arizona would not endanger lives. After an hour of instructions, Archibald threw the undamaged tin can into the brush. “Ten feet, or a hundred, yuh miss ’em all plenty far,” he said.
“That last shot would have killed a man,” said Jim.
“Yeah, I know—but I ducked. You ain’t cut out for no gunman, Jim. You shut yore eyes, grit yore teeth, and git stiff enough to skate on. Then the gun jumps out of yore hand and I spend my val’able time, diggin’ the sand out of it. Didja ever try a shotgun?”
“Would I do better with one?”
“Well, yuh couldn’t do any worse.”
Jim flopped disgustedly on the porch, and tossed the gun aside. Tellurium came out, wiping his hands on his apron, grinning a little.
“Mucho boom—no hit, eh?” he remarked.
“That’s right. I simply cannot shoot a six-shooter, Tellurium.”
“Well, it’s a good thing to find out. Mary went to town a while ago. She wondered if you’d like to go along, but you was too busy throwin’ lead and I wouldn’t go and get yuh—too dangerous.”
“I’d have been honored to go with her,” said Jim. “Sorry. When will she be back?”
“I dunno. She said she might go down and visit with Mrs. Voigt for a while; mebbe stay for supper—she didn’t know. Was McLean around, checkin’ up to find out who robbed him last night?”
“No, I don’t believe he was,” laughed Jim. “He said they did not get anything of value from his safe.”
“I jist wondered,” said Tellurium, and went into the house.