Тени Рэвельна. Часть 5. Дым весны. Глава 6

Ночь в Доме Ордена дышала тишиной. Где-то в глубине здания скрипнули старые двери, кто-то из дежурных прошёл по коридору, хрустнув подошвой сапога по шершавому полу. Каэлинтра шла по узкому проходу, прижимая к груди кружку с уже остывшим настоем. Мята, ромашка, валерьяна – прекрасный набор, если не расплескать половину себе на ладони и не просидеть над ним сорок минут, уставившись в огонь. А теперь ещё и отвар был едва тёплый, и сон, как назло, не ближе, чем час назад. Отличный итог. Просто прекрасно. Она уже почти добралась до поворота в жилой коридор, когда из тени – как назло, из той самой, что была перед лестницей к старой башне – вдруг вынырнула высокая фигура. И столкновение произошло мгновенно: Каэлинтра шагнула вбок, а он – как раз навстречу. Всё, что она успела – выругаться тихо, почти шипяще.

- Осторожно…

Но было уже поздно. Кружка ударилась о чёрную ткань, отскочила, отвар пролился – почти весь, конечно же, именно на него. На рубашку, на ремень, на край тёмного плаща. Риаркас отшатнулся, но не отпрянул, поймав кружку прежде, чем та грохнулась на пол, и поднял глаза.

- Видимо, сон сегодня не будет лёгким, – негромко, с характерной интонацией, хмыкнул колдун.

Каэлинтра замерла, чуть сузив глаза. Она смотрела на его рубашку, на мокрое пятно посреди груди, на валерьяну, ромашку и летевшую к чёрту попытку нормально уснуть. И в ней взыграло всё сразу: злость, усталость, неловкость, смех.

- Это был единственный отвар, который я сварила за час, – мрачно сообщила девушка. – И ты сейчас в нём буквально купаешься, Риаркас.

Он чуть склонил голову. Спокойно, без издёвки.

- Предлагаю… – он сделал паузу, будто решая, действительно ли он хочет это произнести вслух. – Пойти и сварить новый.

- Вместе?

- Разумеется. Я же виновник. Или вы хотите, чтобы я просто извинился и исчез?

- Признаюсь, это очень заманчивый вариант, – вздохнула Каэ и забрала у него кружку. – Но… – она бросила на него быстрый взгляд. – Если уж ты не спишь, то будешь помогать. Доставай мяту.

- Мята – это не то, что вам сейчас помогло бы, – пробормотал он, уже идя рядом.

Их шаги по каменному полу раздавались в унисон, гулко отражаясь от стен. Аптечный склад, полутёмный, тёплый от остаточного жара над плитой и сухих пучков на верхних полках, вдруг показался Каэлинтре почти уютным. Лампада в углу отбрасывала мягкий янтарный свет, придавая засушенным травам на стенах вид старых гербариев, забытых в библиотеке. Элина прошла внутрь, прикрыв за собой дверь, и тяжело выдохнула. Всё. Хватит с неё. Варить отвар во второй раз за ночь – это было выше её сил, выше настроения, выше нервной системы.

- Я тут посижу, – коротко сообщила она и, не дожидаясь одобрения, опустилась на деревянную лавку у стены. Подтянула ноги к груди, обняла их и уткнулась подбородком в колени, уставившись в сторону.

Колдун, впрочем, возражать не стал. Наоборот – молча прошёл мимо, присев к рабочему столу, где она часом ранее пыталась на ощупь вымерить, сколько ромашки – это «чуть-чуть», а сколько – «чересчур». Сейчас же всё было иначе. Его движения, чёткие, медленные, неторопливые, напоминали ритуал. Ни единого слова, ни лишнего взгляда. Только лёгкий шорох, когда он потянулся к полке за пучком мяты. Потом – к ящику с остатками корней валерианы. Затем он достал маленький глиняный кувшин с водой и начал разжигать огонь. Каэлинтра наблюдала. Сначала просто из-под ресниц, с той долей скепсиса, что у неё возникала всякий раз, когда кто-то, кроме неё, брался за аптечные дела. Но постепенно взгляд стал мягче. Он знал, что делает. Травы были выбраны точно, в верных пропорциях, даже воду он взял не из бочки у входа, а из стеклянного бутыля с гравировкой ритуального знака – именно ту, которую обычно берут для настоев, чтобы не цеплялись лишние примеси. Интересно… Сколько раз он вообще бывал здесь прежде?

- Тебя разве учили травам? – хрипловато спросила Каэ после долгой паузы.

Риаркас не обернулся, продолжая разминать сушёную ромашку между пальцами.

- Меня учили выживать, – коротко отозвался он. – Всё, что хоть как-то помогает, остаётся в голове.

Элина ничего не ответила, крепче сжимая кружку. Половина второго ночи. У неё в голове весь вечер стоял гул от мыслей, от раздражения, от дневных разговоров и от того, как этот день свернул в такую странную сторону. И вот – она тут. С ним. В полутёмной кладовой, среди валерьянки и полыни. И никуда не спешит, даже напротив, не хочет, чтобы колдун замолчал окончательно.

- Ты часто не спишь? – спросила она, не глядя.

Он всё-таки повернул голову. В его взгляде не было удивления или раздражения, только лёгкая тень иронии.

- А вы часто с отваром в руках врезаетесь в мужчин?

Каэ фыркнула, качнув кружкой.

- Только в особо выдающиеся ночи.

Риаркас отложил ложку, разлил готовый отвар в две кружки и протянул ей одну. Каэлинтра приняла кружку, не отводя взгляда, и тихо выдохнула; тёплый пар поднимался ей в лицо.

- Ну, – сказала она наконец. – За тех, кому не спится.

Колдун кивнул и сел рядом, как будто это было само собой разумеющимся, чуть ближе, чем требовала ситуация, но достаточно аккуратно, чтобы это выглядело естественно, – и едва успел поднять кружку, как уже бросил взгляд на Каэлинтру. Прищурился. Оценил её взъерошенность, нервный выдох, пустой взгляд куда-то в дальнюю полку с сушёными корнями. И, конечно, не удержался от вопроса:

- Командир… что вас так беспокоит?

И спросил он это ровно тем тоном, который специально цепляет за живое, абсолютно спокойным и ровным, словно он не сидит в полутёмном складе в час ночи, а ведёт допрос в ритуальной комнате. Каэ поперхнулась отваром так резко, что звук эхом отдался в банках на полке, зажмурилась, закашлялась, прижав кулак к губам, и попыталась собраться:

- Ничего! – прохрипела она, когда дыхание более-менее вернулось. – Абсолютно. Ничего, – и отвернулась, спрятавшись за кружкой, как за щитом.

Колдун наклонил голову чуть вбок. Не ухмылялся, нет. Но взгляд у него был такой, что ей захотелось разбить кружку о собственный лоб.

- Вы уверены? – спросил он мягко, почти тихо. – Потому что… выглядите вы так, будто пора вызывать ритуалиста и проверять, не висит ли на вас какое-нибудь весеннее проклятие.

Она вскинула глаза – обиделась. Но совсем чуть-чуть.

- Никакого проклятия, – процедила Каэ.

- Тогда… – он облокотился локтем на стол, поворачиваясь к ней. – Тогда это… что? Дело? Личные сложности? Давление отца? Восточная граница? Господин Эйртейн? Или…

- Стоп, – она почти ткнула в него пальцем. – Нет. Хватит. Не надо все перечислять.

- Кто-то должен, – спокойно заметил Риаркас. – Иначе вы будете сидеть здесь до рассвета и заваривать ещё пять порций ромашки.

Она закатила глаза, но не ушла. Наоборот – будто прилипла к лавке, словно любое движение могло выдать слишком многое. В груди пульсировало всё сразу: раздражение, стыд, смех, вспышки вечерних разговоров, Аэррион в саду… И вот это ощущение весеннего дурдома, от которого хотелось рвать воздух ногтями.

- Вы всё равно не скажете, – подытожил он почти мягко.

Каэ поджала губы.

- Правильно.

- Потому что я – колдун?

- Потому что ты… – она осеклась, прижала кружку к груди, будто это могло её защитить, и выпалила: – Потому что это личное, ясно?

Он на мгновение задержал взгляд на её лице – внимательный и пугающе прозорливый.

- Личное, – повторил Риаркас негромко. – Понимаю.

И отвернулся к плите, но она видела по его профилю, по напряжённой линии плеч, что он всё понял. Или, хуже того, решил додумать сам. А она сидела и думала: "Ну вот, ладно, замечательно. Теперь он уверен, что у меня нервы. Или мужчина в голове. Или оба варианта сразу. Великолепно." И подавилась снова – на этот раз абсолютно на сухую.

- Всё в порядке, – выдохнула Каэ резко, – просто, чтоб ты знал, ты выбираешь самые неподходящие моменты для разговоров.

Он чуть пожал плечами, не отвечая. Каэ замолчала. Она могла бы уйти. Могла бы отмахнуться или снова отговориться какой-нибудь чушью про архивы, тревожные сны или отвары. Но...

- Мой отец, – сказала она вдруг, низко, почти себе под нос. – Хочет выдать меня замуж.

Голос прозвучал ровно, чуть иронично. Колдун не шевельнулся. Не подался вперёд, не выронил кружку. Но взгляд его стал немного тяжелее.

- Эрри слышал про какие-то визиты, – охотница нарочито легко пожала плечами. – Кажется, у нас в Доме снова будут приёмы. И, видимо, я – часть выставки. Это, конечно, только план, – добавила Каэ, уже с усмешкой. – Но зная отца... Он редко строит планы просто так. Особенно если речь идёт о фамилии, о долге, о семье… – она снова взяла кружку, но пить не стала, сидела молча, упрямо глядя в одну точку на стене, а потом бросила, тихо, почти равнодушно: – Вот и думай теперь, кого он там себе присмотрел. Кого бы это он счёл достойным Мор’Валдар.

И только в самом конце этой фразы голос едва заметно дрогнул, от тихой злости и упёртого отчаяния. Риаркас медленно поставил свою кружку на столешницу и ничего не ответил сразу, только чуть наклонился вперёд, не нарушая границ, но так, чтобы точно стать ближе. Молча. Всё, что он хотел бы сказать, застряло внутри. Всё – слишком рано. Всё – не его роль. Всё – пока что не его право. Но чёрт подери, как же он хотел, чтобы ни один человек в этой проклятой Империи не решал за неё. Чтобы не было ни одного приёма, на котором она должна быть «достойной». Чтобы не было этих фамилий, планов, проклятых мужских взглядов и речей о долге.

Он ничего не сказал. Только остался сидеть рядом. Колдун сидел молча, всё ещё ощущая на себе тёплую влагу пролитого настоя. Тонкая ткань рубашки прилипла к телу, запах валерьяны впитался в ворот и манжеты. И в руках – кружка, тёплая, с ровным, успокаивающим весом. Он смотрел в неё, будто там можно было найти ответы. Или укрыться. От мыслей, от неё, от себя самого.

Каэлинтра только что сказала, что её хотят выдать замуж. Одной фразой, чуть усмехнувшись, как будто это не было чем-то личным. Как будто это – не приговор. Не клеймо.

А он… он почему-то не мог выдохнуть.

Почему-то.

Почему-то в этой новости было слишком много остроты. Слишком много раздражения. Слишком много чувства, которое не имело права быть названным. Он заставил себя отвести взгляд от девушки, посмотреть куда-то в сторону, на свет фонаря за узким оконцем. Ночь сейчас уже была безветренной, но в нём внутри всё шумело, её голос звучал у него в ушах, снова и снова – мой отец хочет выдать меня замуж. И неважно, что это было сказано с иронией. Неважно, что она, вероятно, уже нашла способ посмеяться над этим, как всегда. Важно, что это – реальность. Что она – не его. Что она не выбирает. И что он, мать его, тоже не должен выбирать.

Он был под контролем. С клеймом на шее и тем статусом, который, как цепь, тянулся за ним даже в таких вот ночных, полуночных, почти тёплых моментах. Казалось, что перед ним постоянно была невидимая решётка, отделяющая от всего, чего хотелось тронуть, к чему хотелось потянуться. И всё-таки он поднял взгляд. Элина сидела рядом, с кружкой в пальцах, её щёки чуть порозовели от злости или жара, глаза сверкали – зелёные, холодные, упрямые. Красивая. Чертовски красивая, когда злилась. И чертовски далёкая – даже сидя в полуметре от него.

"Замуж, – пронеслось эхом в его голове. – Кто решил? Когда? Почему это вообще меня волнует?.."О, он знал, почему. Какая-то часть его, самая глупая, самая уязвимая, тут же начала искать лазейки.

"Планы – это не реальность. Это можно оспорить… Она же сказала об этом с иронией. Она не согласится. Она будет бороться. Она – Каэлинтра Мор’Валдар. Неужели она допустит, чтобы за неё решали?.."

Но другая часть – холодная, рациональная, выдрессированная годами магической дисциплины – уже мрачно фиксировала:

"Она из рода Хранителей. Она – командир. Она – наследница. Если будет выбор между отцом и собой, она выберет долг. Она всегда выбирает долг…"

А он? Кто он? Он – тот, кто в полвторого ночи сидит рядом с ней, мокрый от отвара, молчит, потому что любое слово будет ошибкой. Если сказать сейчас хоть что-то, бросить намёк, показать малейшую эмоцию – она закроется, отстранится. Или – хуже – поймёт. Он не мог позволить ей понять. Пока нет. Пока всё это только было у него внутри.

Риаркас поднял кружку и сделал глоток – горько, терпко, мята перебивает всё. Аромат валерьяны въедается в кожу, в дыхание. И всё же, когда снова взглянул на неё, в нём была только тишина. Не обида, не ревность, не злость. Только это проклятое молчаливое желание, чтобы она выбрала себя. Чтобы послала всех этих «делегатов», «поклонников» и даже собственного отца к чёрту. Он не сказал ничего. Просто остался рядом. Потому что это – всё, что он пока мог.

- Это у вас... часто бывает?..

Риаркас задал вопрос ровно, словно уточнял дату выезда или количество доз настоя. Он не смотрел на Элину прямо, но и не отводил взгляда, как будто его действительно интересовало, насколько регулярно в этом Доме объявляются потенциальные женихи. Каэлинтра с лёгкой задержкой, вскинула бровь, а потом – очень по-орденски, очень сухо, почти в тон ему – ответила:

- В последнее время – раз в два года, если считать с момента окончания Академии. Удивительно стабильная динамика, как для внутреннего безумия.

И она сделала глоток – мелкий, но демонстративный, с тем самым выражением лица, когда женщина делает вид, что её это не задевает. Хотя, конечно, задевает. И злит. И достало.

Он слабо хмыкнул, чуть заметно, и перевёл взгляд в сторону. 

"Раз в два года. Как будто по расписанию. Великий календарь сватовства Мор’Валдар."

- Что ж, похоже, мне повезло застать чётный год, – выдохнул колдун почти беззвучно, отпивая из своей кружки. Настой уже успел остыть и стал чуть горьковатым. Или это был просто вкус этого вечера – густого, неуютного и слишком личного.

Он не уточнил, сколько уже кандидатов было, не стал спрашивать, кто из них был ближе всего к успеху. Это, наверное, было уже совсем не его дело, хотя внутри, разумеется, всё сжалось. Потому что он-то – не кандидат. И не может быть. 

"Даже если бы… да нет. Даже если."

Элина сначала моргнула, потом прищурилась, и наконец-то от души хмыкнула, а через секунду уже и рассмеялась: устало, но с теплотой, так, как смеются только на грани бессонницы и чересчур личных разговоров, когда защита чуть ослабевает.

- Чётный год, – повторила она, вытирая уголок глаза. – Ну ты и гад. Даже календарь подогнал. Убедительно.

Он лишь пожал плечами, как бы невинно, но с тем самым взглядом, в котором мелькало «я предупреждал, вы же сами начали». И действительно – сама. И вот они уже сидят в ночи, с кружками в руках, и обсуждают не стратегию выезда, не зачистку, не круг и не скверну, а то, как её, командира Ордена, родной отец регулярно пытается пристроить в брак, будто речь идёт не о боевой единице, а о девице на выданье. И на удивление, она не злится на него за этот разговор. Но всё равно, спустя минуту, тише, почти с полным замешательством, Каэлинтра выпалила:

- А какого чёрта я тебе это вообще рассказала?..

Она даже посмотрела на колдуна быстро, явно проверяя, не ухмыляется ли он, не поймал ли он её на чём-то. Он не ухмылялся. Совсем. Риаркас ответил с той сухой чёткостью, в которой скрывалось куда больше, чем звучало на поверхности:

- Потому что мы напарники. А доверие и понимание – основа связки. Основа успешной работы.

Слова прозвучали просто, даже казённо, и это, как ни странно, было почти спасением. Потому что всё остальное – всё, что было между строк – он проглатывал сам, не позволяя этому вырваться наружу. Слишком опасно; сейчас очень легко было бы сказать не то. Он поднял кружку, сделал глоток, пряча глаза.

"Работа. Напарники. Всё так. Только вот сидим мы посреди ночи. И ты, Мор’Валдар, говоришь мне такие вещи, от которых в голове закипает вовсе не валериана."

- Ммм, да. Напарники, – сказала Каэ вслух спокойно, почти буднично, отпивая глоток всё ещё горячего отвара.

Вот только внутри у неё творилось нечто далёкое от спокойствия. Она сидела, чуть ссутулившись, обхватив ладонями кружку – как будто та могла спасти её от собственных мыслей. В полутьме аптечного склада, среди запаха сушёных трав, мятной пыли, валерьяны и нагретого котелка, в голове Элины гремела буря, и буря эта была направлена вообще на всех, кто дышит.

На отца – "Да какого чёрта, правда, не мог выбрать другое время, чтобы сообщить о потенциальном женихе? Весна! У меня работа! Расследование!"

На Аэрриона – "Притащился с цветами, с платком, с улыбкой, когда у меня день и так кувырком."

На Фарена – "…С этими его прозрачными намёками, что «Командир, вы сегодня особенно хороши», да чтоб его!.."

На местных охотников из Везенвальда – "Ни одного нормального рапорта не прислали. Исчезновения мужчин! Исчезновения! А они… гуляли, значит?"

На этого колдуна, сидящего рядом, мокрого от вылитого на него отвара, спокойно убирающего прядь волос за ухо, будто на часах был не второй час ночи, а нормальное рабочее время; сидящего слишком близко и глядящего слишком прямо – "Да почему он вообще так смотрит? И почему у меня внутри от этого всё делает сальто?"

И, конечно же, на себя – в первую очередь. "Молодец, Мор’Валдар. Просто блеск. Не можешь уснуть – идёшь ночью варить отвар. Врезаешься в колдуна, как последняя идиотка. Открываешь ему душу ровно там, где её вообще нужно закрывать на замок. Да ещё и сидишь рядом, как будто это нормально. Ага. Конечно. Очень профессионально."

Отвар обжёг язык.

- Напарники, – повторила Каэ тише, уже сама для себя. – Да. Логично.

Только рука, держащая кружку, на секунду дрогнула, и она сделала вид, что захватила слишком горячий край. Объяснение было удобным, но внутри продолжала бушевать злость, упрямая, горячая, настоящая – та, что всегда появлялась, когда она сталкивалась с чем-нибудь, что не могла ни решить, ни выбросить из головы.

"Колдун с его спокойными серыми глазами. Отец с его сватовством. Аэррион с цветами. Весна, чтоб её. Я сама… я вообще что творю?"

Но вслух она сказала только:

- Отвар, кажется, действует. Или… скоро подействует.

И сделала ещё один глоток, пытаясь хотя бы на вкус почувствовать тишину, которой в голове не было вовсе. Элина чуть резче поставила кружку на стол, чтобы обозначить границу между «мы тут разговариваем» и «я сейчас возьму себя в руки». Провела ладонью по виску, убирая выбившуюся прядь, и выдохнула:

- Ладно… раз отвар вот-вот подействует, мне, наверное, пора идти, – сказано это было спокойно, но в голосе слышалось знакомое «не дай бог кто-то увидит и языки распустит». – А то ещё подумают чего… Женщина в ночи сидит с колдуном. Прекрасно будет выглядеть. А я – не женщина, а офицер.

И тут, пока она поднималась со стула, Риаркас, ещё мокрый после отвара, просто замолчал. Не так, как он обычно замолкал, когда что-то анализировал, а словно бы ударил по стоп-крану всей внутренней логики.

"Не женщина, говорит… Ага. Конечно. Не женщина она. Ровно настолько «не женщина», что у меня до сих пор руки помнят, как она ко мне прижималась в Сауле, и как дышит рядом, и как пальцы дрожат, когда травы перебирает… не женщина, ага."

Он даже не успел спрятать взгляд, короткий, хищный, прожигающий – от плеч к линии шеи, от шеи к ключицам, оттуда к тому, как она держит кружку двумя руками, как будто греет не ладони, а всё своё существо.

"Офицер. А я, значит, слепой. Абсолютно не вижу того, что у неё глаза блестят, когда она злится. Что волосы у виска прилипли чуть после улицы. Что тонкая ткань на плече сдвинулась чуть-чуть… и что она пахнет не только валерьяной, но и чем-то своим, тёплым… тёплой женщиной, да?"

Он слишком резко сглотнул и выпрямился так, будто кто-то вставил в позвоночник металлический прут.

- Вам… лучше идти, да, – сказал Риаркас почти ровно, а внутри охотно добавил: "Да, уходите, и побыстрее. Пока я окончательно не потерял остатки разума. Пока не начал думать о том, как выглядела бы эта «не женщина» у меня на коленях, на столе, на… лучше не продолжать. Цепь сожжёт. И хорошо, что сожжёт…"

Но Каэлинтра ведь не дура – она уловила малейшую паузу, малейший сдвиг в голосе. Она ещё дверь не открыла, а он уже мысленно чертыхался. Каэ оглянулась через плечо.

- Да. Мне лучше пойти, – повторила она мягче. – Отвар… действует.

Колдун кивнул, даже несмотря на то, что сейчас его взгляд снова поехал куда-то вниз – на её талию, на линию бедра… и только чудом остановился.

"Не женщина, да. Ага. Только вот я сейчас идеально представляю, как выглядела бы эта… «не женщина» у меня под ладонями."

Он чуть отвернулся, чтобы она не заметила, как он сжал зубы, а Каэ, будто почувствовав, как резко и глубоко он ушёл в себя, тихо сказала:

- Спокойной ночи, Риаркас.

И ушла. А он остался, с мокрой рубашкой, кружкой в руке, и таким гулом мыслей в голове, что цепь на шее едва не вспыхнула от их переизбытка.

"Спокойной ночи… Как же. Если меня сейчас не прибьёт моё же воображение, то это будет чудо."

***

Утро, как назло, выдалось мягким и на редкость светлым. За окнами покоев, за плотно задёрнутыми шторами, весна разливалась полной грудью: птицы перекрикивались в саду, кто-то из учеников Ордена уже давно тренировался на нижнем дворе, и аромат свежей выпечки плыл из кухни, предательски добираясь до самого верха. Всё было бы хорошо, если бы командир Мор’Валдар не проспала. Причём проспала по;настоящему, с головой под подушкой, с растрёпанными простынями и абсолютно беззастенчивым сопением в ранние часы. И, конечно, никакого визита к отцу утром не случилось.

Когда Каэлинтра, наконец, вынырнула из сна, ощущение времени в голове напоминало кашу, и в конечностях ощущалась лёгкая слабость – тот самый ночной отвар всё же подействовал, хотя и с запозданием, и, похоже, в полный рост. В комнате было тихо, чересчур спокойно для тех часов, когда обычно её уже караулили посыльные или кто-нибудь из младших офицеров. И вот только после долгого, медленного потягивания, с которым хрустнули мышцы, она резко села в кровати. Каэ бросила взгляд на песочные часы, они почти пересыпались – утренний круг, несомненно, уже был окончен. Солнце било сбоку; почти полдень. Отлично. Просто идеально.

Она выругалась сквозь зубы, перескакивая через ворох одеял, натягивая брюки одной рукой и пытаясь одновременно найти сапоги. Всё, что она вчера так бодро проговаривала – «вот с утра пойду к отцу, всё скажу» – уходило под воду. Она сама же это и утопила, причём с головой.

Отца в этот час уже было, скорее всего, не застать. Либо он сидит в кабинете, запершись с очередным отчётом, либо, что вероятнее, отбыл на Совет. Он не ждал её визита, о нём не было доложено, и, скорее всего, весь план обсудить поездку до обеда уже пошёл прахом. А это значит, что вечером снова придётся ловить момент, уже после того, как будет пройдена тысяча отвлекающих мелочей, включая и Аэрриона, и Фарена, и кого угодно.

- Чудесно. Просто чудесно, – пробормотала Каэлинтра, выпрямляясь у зеркала и стягивая волосы в тугой узел. – Один раз можно было повести себя как нормальный офицер, но нет, конечно. Спасибо тебе, отвар. Спасибо тебе, ночь. И особенно – спасибо тебе, Риаркас.

Разумеется, всё началось с того, что она вылила на него тот самый отвар, и с того, что он остался с ней на аптечном складе до самой глубокой ночи, и смотрел, и молчал, и вообще был чертовски неподходяще рядом. А она, конечно же, не женщина, она – офицер. Только вот это всё почему;то не мешало вспоминать, в каком он был виде, когда сел рядом, и как держал кружку, и как смотрел, когда она заговорила о свадьбе.

Виноват он, в общем. Точно. Сто процентов.

Она в последний раз взглянула на себя в зеркало и вышла в коридор, уже на ходу подхватывая ремень с ножнами. Всё-таки, стоило поискать отца, подхватить ритм этого дня и хоть где-то не опоздать.

Каэлинтра только успела выйти за порог, как в лицо ей ударил бодрый весенний ветер, взметнув край плаща. Двор гудел от утреннего движения: кто-то переносил оружейные стойки, где-то стучали деревянные тренировочные мечи, с фланга доносились громкие команды. Всё, как положено в хорошем Доме Ордена, кроме одного: её в этом хоре голосов с утра не было. И, конечно же, кое-кто это уже заметил.

- Командир! – в меру ехидный выкрик прорезал воздух с правой стороны.

Каэ уже всё поняла и заранее прищурилась, разворачиваясь. Фарен стоял у стенда с оружием, в окружении перепуганных новичков, которые явно только что пережили первую круговую. Весь румяный, с закатанными рукавами, меч на боку, вид непринуждённо;полевой. Он был как раз из тех, кто и тренировку проведёт, и шуточку отпустит, и заметит любую мелочь, которую другие стыдливо бы проигнорировали.

- А чего это тебя с утра не было? – почти весело поинтересовался он, кидая короткий взгляд на её плащ, волосы и глаза. – Или у тебя теперь новые часы? Полдень – это утро, да?

Каэлинтра приподняла бровь. Ей очень хотелось сказать что-нибудь официальное, но организм ещё не выработал нужной доли самообладания. Пришлось выкручиваться по-своему:

- У меня была… стратегическая передислокация. В пределах личных покоев. Сохраняла боеспособность и моральный дух.

Фарен усмехнулся, кивнув с почти театральным уважением:

- Ну, дух-то точно боевой. А вот кто сегодня подскажет этим бедолагам, где у меча острый край, – так это не ты, выходит.

Он кивнул на одного из новичков, который как раз держал клинок за лезвие и пытался кому-то размахивать рукоятью. Каэ только покачала головой, подавляя желание рассмеяться.

- Исправлюсь с завтрашнего утра. Без отваров, без ночных блужданий, без опозданий.

- О, ночные блуждания, говоришь? – Фарен моментально подхватил, с той самой лёгкой, скользящей ухмылкой, которая у него появлялась, когда он чувствовал запах чего-то интересного. – Надеюсь, не одна?

Она спокойной посмотрела на него и даже немного улыбнулась.

- Ты сейчас намекаешь, командир второго отряда, что у меня, у наследницы Дома Мор’Валдар, нет права пройтись в одиночестве по родному дому ночью?

Фарен вскинул руки в жесте миротворца:

- Да ни в коем случае. Просто приятно видеть, что даже в твоей жизни бывают отступления от графика. Это делает тебя почти... человечной.

- Ты тоже попробуй когда-нибудь проспать. Ощущения – незабываемые, – бросила Элина через плечо и пошла дальше, к арке. Но губы её всё ещё подрагивали от сдержанной улыбки.

Да, день начался не так, как она планировала. Но разве в этом Доме когда-нибудь бывало по-другому?

…Аластор стоял у окна, в своём кабинете, спиной к двери, как всегда, когда он не хотел, чтобы пришедшие сразу видели выражение его лица. Камзол цвета воронёной стали висел на спинке стула, перчатки лежали рядом, на столе виднелась привычная россыпь донесений. В воздухе кабинета витал запах полированных досок, чернила, сургуча и чего-то терпкого, знакомого с детства.

- Всё же решила проснуться? – тихо сказал он, не оборачиваясь.

Каэлинтра, зная отца, даже не вздрогнула, хотя внутри всё-таки кольнуло. Ещё бы десять минут – и его бы здесь уже не было, уехал бы в нижний квартал на встречу с представителем Имперской налоговой палаты, как было запланировано. А она проспала. После этого отвара. После... всего.

- Нужно обсудить выезд в Везенвальд, – чётко ответила она, без затягиваний.

Хранитель повернул голову медленно, с привычной выверенностью движения. Взгляд – тот самый, серо-голубой, пронзающий, как лезвие. Он уже знал, зачем она пришла. Наверняка знал ещё со вчерашнего дня, но ждал, позволит ли она себе отложить это на потом. Не позволила.

- Слушаю.

Каэ подошла к столу и выложила папку. Краткий доклад, отметки, донесения от торговцев, карта трактов с пометками. Она говорила спокойно, сдержанно, но в голосе уже был знакомый тон полевого офицера, а не уставшей дочери.

- Информация о происшествиях в Карли поступает только от караванщиков. В официальных отчётах отделения – ничего. Даже словесных жалоб не было. Два тракта и семь дней без подтверждённой связи. Это... странно. Если они что-то скрывают, мы должны знать. Если не скрывают, а просто не справляются – тем более. Я поеду.

- Состав группы?

- Фарен, Нен – работает в Тарнуте уже третий год, а ритуалист нам точно нужен. Колдун будет в связке со мной, с ним будет проще обойти локальные ловушки, если они там есть. И быстрее – если дойдёт до зачистки.

- Ты всё ещё не используешь его в полную силу, – заметил Аластор негромко. Не как упрёк, скорее – как факт. – Сдерживаешь.

- Цепь сдерживает. А я – контролирую. Как и положено.

Он не ответил сразу. Перевёл взгляд на окно, будто там, среди апрельского тепла и туманных улиц, могла быть более интересная сцена.

- Карли – глухая местность. Граница округа, лес, старые тропы. Раньше там водились твари.

- До сих пор водятся. Но не они меня беспокоят.

- Что же?

Каэ смотрела на него прямо:

- То, что кто-то старательно делает вид, что всё спокойно. А это всегда хуже любой скверны.

Аластор кивнул, поднялся, подошёл к буфету в углу и налил себе воды. Выпил. Долго не говорил.

- Разрешаю. Сегодня после обеда передашь бумаги в канцелярию. Сводку – мне на подпись. Если к утру следующего дня не выйдете на связь, в путь пойдёт резервный отряд.

- Поняла.

Хранитель уже повернулся обратно к столу, когда вдруг добавил, с почти незаметной тенью иронии:

- Постарайся, чтобы никто из вас не вызывал дипломатический скандал. Особенно твой заклеймённый маг.

- Если кто и вызовет скандал, так это Фарен. Или караванщики. Или трактирщица.

- Тем более. Иди. 

Каэ кивнула и вышла, дверь за ней закрылась мягко, но точно, а в груди, как назло, сердце всё равно стучало чуть быстрее, чем надо. Хотела – получила. Выезд будет. Командование – у неё. В группе – и командир второго отряда, и заклеймённый, и ветер апрельских трактов. Отдохнула ли она перед дорогой? Да, конечно. Всего-то чашка отвара и бессонная ночь. В самый раз для новой вылазки.