Наровчатские зори

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
«Уральские рассветы»

Глава первая (продолжение)

     Удивительно приятно поразило нас с Ирой внутреннее украшение клуба: на белых стенах висят большие картины – репродукции с полотен известных художников. Заведует клубом молодой парень нашего возраста. Оказывается, это он сам оборудовал помещение, срисовал картины по открыткам. Мы с Ирой решили не задерживаться в клубе, и после фильма направились к ее дому. Смотрим, за нами идут два парня, догнали и зашагали рядом. Это были два друга: Ваня – заведующий клубом, и его друг  Толя,  вожак  сельской  молодежи.  Под  Луной вчетвером мы обошли все три небольшие односторонние деревенские улицы, договорились об организации художественной самодеятельности в клубе.
     Каждую субботу стали проводить репетиции, и сельская молодежь охотно присоединилась к нам. К Новому году выступили с концертом в рабочем клубе. Зал был полон народу, в основном женщины и дети. Я спела под гармонь песню из кинофильма «Сказание о Земле сибирской», а голосистые девчата – частушки на тему колхозной жизни, которые сочинил Толя. Одна из них мне запомнилась:

                «Наш товарищ продавец
                С делом сам справляется:
                Даже в водке иногда
                Градусы снижаются!»

     Так за эти частушки в понедельник Толе дали «выговор» в колхозной конторе: надо было с  начальством согласовывать. Сами же говорили: «Критика – движущая сила общественной жизни». Но самое интересное – это выступление Вани: вышел он на сцену в полном охотничьем снаряжении, сел на фоне им же скопированной большой картины «Охотники на привале», даже с ружьём в руке, как и они. Начал рассказывать такие охотничьи небылицы, что односельчане, стар и млад, от смеха животы поджимали. Настоящий юморист! Одна сценка мне особенно понравилась: «Сижу, - говорит Иван, - в кустах, смотрю – утки летят. Прицелился. Ба-бах! Перья обсыпались, а птички дальше полетели. Эх-ма! Сижу тихо, жду. Вдруг вижу: в кустах светятся два глаза. Волк! Прицеливаюсь – ба-бах! Один глаз потух!..». С таким юмором дальше рассказывал – это надо было видеть и слышать. Всех рассмешил! Знаешь, мы увлекли сельскую молодежь подобными спектаклями, даже поставили отрывок из пьесы  А.Чехова  «Медведь»,  правда,  в сокращении, но интересно. Мне пришлось играть роль помещицы Поповой, Ваня – помещика Смирнова, а слугу Луку – Толя. Целый месяц готовились, репетировали. Для своей роли я сшила из марли пышное платье до пят, словно у помещицы. В другой раз отрывок из «Недоросля» Фонвизина поставили на сцену клуба. Обучение Митрофанушки выразительно сыграл роль Толя. Зимой на санях ездили в соседнее село со своими спектаклями. Зрителям очень понравилось, улыбаясь, говорили: «Приезжайте ещё!». Ну, конечно, мы приедем!
     – Ну, а твои школьники? Как ты с ними управляешься? – поинтересовалась Соня.
     – Ой, мамочка! Первое время очень трудно учить сразу четыре класса, когда пятеро малышей в первом классе, четверо – во втором, шестеро  –  в  третьем,   а  в  четвертом  –  трое. Всего восемнадцать школьников, один из них мальчик-переросток, каждый год учится повторно, с трудом говорит, непонятно. В раннем детстве его одного оставляли на печке русской, на полатях. Так он однажды упал оттуда: бухнулся в большой котел со свинячим варевом, и с тех пор стал не вполне нормальным. Жаль мне его, отдельно с ним после уроков занималась. Главное, говорить научился.