Инкубационный период желтой лихорадки. 1-2-3

3.
В воскресенье Алишер остался ночевать на стройке, куда его взяли без разрешения на работу при содействии Кучбоя. За это Кучбой получил небольшое вознаграждение от Джумана. В недавно построенном доме пригодились умения Алишера по сантехнике, но в основном его задействовали на работах по внутренней отделке. Там же работал и сам Кучбой вместе с его соотечественниками, у которых он ночевал до этого.
Таких, как Алишер, на стройке было достаточно. Все они и работали, и жили на территории строящегося объекта без каких-либо законных оснований. Так было выгодно работодателю, которого они никогда не видели – никаких отчислений, никаких производственных травм. Если с кем-то что-то и случалось, то он самостоятельно справлялся с последствиями за пределами стройки, куда его тут же выводили. В более или менее серьезных случаях вызывали нужную бригаду врачей, которые осматривали пострадавшего и оказывали ему медицинскую помощь, после чего его так же отправляли за пределы стройки в сопровождении своих сограждан. Те отводили его в одну из съемных квартир или комнат, где он и поправлялся как мог.
В маленьких вагончиках, где проводили вечер и ночь нелегалы, были по одной-две узкие кровати и небольшой стол, на котором стояла загаженная электроплита. Стены, пол и потолок были грязные и закопченные. Нестиранная одежда, пакеты с едой и мусором валялись на полу и кровати. В помещении стоял невыветриваемый запах грязи и пота. В такой обстановке рабочие ели, мылись, спали и проводили большую часть своего свободного времени – в общем, так они и жили.
Но, несмотря на все это, Алишер решил остаться здесь, нежели чем вновь возвращаться в квартиру к Кучбою и остальным. В квартире, о чем он сделал быстрые выводы, периодически царил бедлам. Но даже и без этого, он ни на минуту не мог остаться в уединении, чтобы просто отдохнуть, до тех пор, пока в квартире все не улягутся. Несмотря на небольшой промежуток проведенного там времени, он чувствовал себя некомфортно. Снять отдельную комнату он был не в состоянии, а к брату, по уже понятным причинам, он вернуться не мог. На стройке, в вагончике, пусть условия и были гораздо хуже, он был один и в тишине. Спокойствие и затишье, пусть и в таких условиях, были для него важнее условного комфорта квартиры Кучбоя.
Ночь постепенно окутывала город и, вместе с ним, стройку. Шум людей и механизмов уже давно стих. Техника осталась брошенной до утра на строительной площадке, походившей на формирующуюся свалку. Часть нелегальных рабочих ушли в магазин, часть где-то бродили по округе, оставшиеся же уже спали. День был душный, но ночная прохлада последних дней лета уже стала освежать воздух. Несмотря на это, Алишер никак не мог уснуть, все ворочаясь с боку на бок. «Стоило ли приезжать в эту страну? – думал он. – И ради чего? Заработка? Да, у нас на родине с работой неважно. А тут что лучше? Живу в каком-то бараке, даже не в бараке, а вообще непонятно в чем. Грязь, тесно, душно». Он вспомнил, как увидел здесь одного таджика, который, вот как и он сейчас, так же жил в каморке. Но ему-то, наверно, не привыкать, подумал он тогда, а спустя буквально всего ничего был в таком же положении. «У нас, конечно, и не так у некоторых бывает, но мы-то так не жили. И все ради чего? Ради каких-то грошей, о которых мне сказали, объяснив, что без паспорта я нелегал». В памяти всплыл образ Алмауз Кампыр. «Ах, чтоб тебя!» – подумал он в сердцах.
Алишер не раз, вновь и вновь, прокручивал инцидент в кустах. Он никак не мог поверить в произошедшее. «И ведь только приехал, и сразу – полиция и ведьма эта!» – снова раздосадовался он. Если нечестные на руку сотрудники стали забываться с горем пополам, то старуха никак не шла из головы. С детства, когда он впервые встретил ее в Навои, где они жили тогда с родителями, он ни разу не вспоминал о ней после того, как ему удалось ее перехитрить и он чудом остался жив. Но недавняя встреча вновь напомнила ему все, что было в детстве, и холодок страха откуда-то из далекого прошлого пробежал по спине. Тогда, когда он впервые встретил ее, она показала ему, что зло бывает пугающе ужасным и реальным. От нее не смог вырваться его друг, и она… Алишера передернуло от воспоминаний. Он поднялся с кровати и решил пройтись по площадке.
Воздух был приятно свеж, площадка безлюдна. Алишер вдохнул полной грудью, насладившись, как жаждущий воды несколькими глотками, наступающей, комфортной прохладой, и закрыл глаза. Ему показалось, или нет? Он прикрыл глаза и напряг слух. Да, действительно, за будкой, справа от него, кто-то рвал бумагу и шмыгал носом. «Кто-то вернулся, а может, и не уходил», – подумал Алишер и был рад составить компанию, особенно если это окажется соотечественник. Уже подходя к углу будки, за которой проходил забор, огораживающий стройку, его вдруг осенило, что в будке никто не живет и, возможно, рабочий зашел за нее по нужде. Он сделал еще один шаг и оторопел, не успев ни о чем подумать, так как мысли парализовало холодом страха.
На земле, перед небольшим костром, на корточках сидела Алмауз Кампыр и рвала газету, подбрасывая ее полоски на съедение огню. Алишер стоял как вкопанный. Страх и воспоминания детства, связанные с этой ведьмой, вновь навалились на него. Перед глазами, на мгновение, промелькнуло лицо друга, которого он больше никогда не видел после их встречи с этой ведьмой. И, о нет! Она бросила в костерок последний обрывок газеты и достала откуда-то из своего тряпья паспорт – его паспорт. Раскрыв его, она стала вертеть так и сяк, не поднимая головы и не замечая его. Как это все ему было знакомо. Воспоминания детства, связанные с этой старухой, стали настолько ясными, что он вышел из ступора. «Здравствуй, бабушка», – начал Алишер ласково, но Алмауз Кампыр никак не отреагировала на его обращение.
- Здравствуй, бабушка, – более громко повторил он. – Неужто мерзнешь ты в такую теплую ночь? Может, помочь тебе чем?
- У меня все хорошо, Алишер, а вот ночь не теплая. Прохладно тут, – зло улыбнулась ведьма. – Вот, бумажки чьи-то бесхозно лежали. Подобрала, думаю, брошу сейчас в огонь – теплее станет.
- Зачем бросать? – изумился Алишер. – Может, нужны они кому. Дай мне их, бабушка, я посмотрю.
- Я и сама посмотреть могу, – продолжала она, крутя паспорт в руках, не глядя на него.
- Так-то оно так, да у тебя тут темно, а я на свету. Зачем тебе глаза мучить, давай я помогу, – проникновенно сказал Алишер.
- Твоя правда, – бросила она хитрый взгляд на Алишера. – Подойди да посмотри.
- Да я бы подошел, да, говорю же тебе, участок темный, а это стройка. Чего тут только на земле не валяется. Споткнусь еще, – спокойно ответил Алишер, отмечая про себя, что старуха изворотливей не стала. – Лучше брось мне.
- Прав ты, темно тут, не вижу, куда бросать, – скрипел ведьмин голос. – Вот, возьми лучше, – она слегка протянула вперед руку.
- А ты на голос мой бросай, – весело сказал Алишер, обратив внимание, что ведьма протянула руку не прямо к нему, а чуть в сторону, приняв во внимание, что она, все-таки, могла и хитрить.
- Слабы мои руки стали, – голос Алмауз Кампыр сделался жалостливым. – Могу не добросить. Иди ко мне осторожно, и не споткнешься, а даже если и упадешь, я тебя подхвачу.
- Сейчас фонарик поищу, лучше уж подсветить, – Алишер сделал вид, что шарит по карманам, признав про себя, что ведьма все-таки хитра.
Он понял, что на данном этапе они зашли в тупик в переговорах, и ситуацию никак нельзя было сдвинуть с мертвой точки. Сложность была и в том, что это была не его страна, чтобы тягаться с ведьмой традиционно. Да и стройка не располагала к бегству, если бы удалось обмануть старуху и получить назад паспорт. Он бросил взгляд на ведьму, и сердце на мгновение замерло от страха. В своих рассуждениях он не заметил, как огонь перед Алмауз Кампыр потух, и она погрузилась во тьму. Лишь только ее неподвижный черный контур давал понять, что она все еще сидит на месте. Алишер с облегчением выдохнул, когда понял, что смертельная опасность миновала его случайно, и сказал себе не спускать с ведьмы глаз ни на секунды и не думать ни о чем, кроме нее, когда она так близко.
Где-то на территории стройки послышались голоса. Это возвращались нелегалы. С одной стороны, снимался вопрос о дальнейшем пустословии с Алмауз Кампыр, с другой – оставалась открытой тема о возвращении паспорта. Хоть последнее было гораздо важнее, Алишер решил перенести острую тему на потом.
- Бабушка, как слышишь, мои товарищи вернулись, – раздосадовано сказал Алишер. – Некогда мне сейчас бумажки эти смотреть, да и тебе, как ты понимаешь, несподручно. Приходи завтра ночью, только вот в этот дом поднимайся на самый верх, – Алишер указал на строящийся дом, не сводя с ведьмы глаз, – нам там никто не помешает.
- Хорошо, Алишер. Поднимайся ночью, а я тебя уже там буду ждать, – толи захихикав, толи закряхтев, старуха как-то вся сжалась, от чего контур ее тела стал слабо различим.
Алишер напряг зрение, но так и не смог разобрать силуэта ведьмы. Поспешно отойдя назад, он быстро посмотрел в сторону, дав на мгновение отдохнуть глазам, и вновь посмотрел туда, где только что была Алмауз Кампыр. Невозможно было разобрать, осталась ли она сидеть на месте или исчезла, но Алишер готов был поспорить, без проверки на собственной шкуре, конечно, что ее уже там не было. Он отложил разговор с ней почти на сутки. Нельзя было терять ни минуты, надо было срочно решать, как забрать у нее свой паспорт и остаться в живых. Несмотря на позднее время, он позвонил Джуману на мобильный телефон, вкратце рассказал о случившемся и попросил встретиться как можно скорее. Тот, хоть и с неохотой, судя по голосу, согласился и сказал ему приезжать. Уточнив, как добраться, он обрадовался, что время последнего рейса для автобусов и маршрутных такси еще не пришло.