Сейлормун. Стильная

     По омерзительности нынешней моды стиля все эти проходящие мимо ублюдки напоминают мне почтальонов, у каждого ( каждой ) непременная сумка на перевязи, людишки гнусного облика, толстые, бесформенные уроды, дети их такие же гадёныши, в общем, хочешь, не хочешь, но вновь накатывает ностальжи по шестидесятым - семидесятым, когда женщины были женственными, а мужчины пижонами. Длиннющие и острые воротники рубашек, обязательные клеши ох...ные, что отметил и Лаэртский, коци на каблуках, бакенбарды и усы, волосы у обоих полов достойной длины, а сейчас бродят стада то ли зэка, то ли зольдат с бородами. Ублюдки. Когда я таких вижу на экране, то непременно плюю в него. На, сука ! Уроды, позорище, даже говённые хипстеры с их коками и щетинками выглядят куда как презентабельней всеобще - усреднённого стада. Осиновый кол вам, большевики !
    - Это не большевики, - обманчиво кротко промурлыкал Савинков, подавая гарсону знак согнутым пальцем, - это коренные парижане. И что вас не устраивает, Владимльвович ?
    Маленький и подвижный Бурцев в своей чорной разлетайке тут же вскипел, вскочил, но повинуясь твёрдому взгляду приятеля, уселся и заговорил, бурно жестикулируя :
    - Сплошной разврат, Борисвикторыч. Юбки укоротились, когда это видано было, чтобы женщины лодыжки обнажали ?
    - О, темпора, - усмехнулся лукавый террорист, отпивая из поднесённой гарсоном рюмки перно, - о, морэ. Не вы первый, не вы последний. Вам заняться больше нечем ?
    Бурцев поперхнулся пивом. В отличие от изысканного Савинкова его вкусы были приземлёнными, прямыми, как охарактеризовала их бабушка русской революции Брешко - Брешковская, нескрываемо презиравшая и избегавшая светоча независимой революционной журналистики.
    - Это вы о чём ?!
    - Ну как же, - уже смеялся Савинков, - после разоблачений наших провокаторов вы, как я посмотрю, в модные критики податься решили. 
    - Да это я к слову, - засмущался уязвлённый Бурцев, снова вскакивая. - Ладно, - бросил он товарищу свысока, - некогда мне тут с вами прохлаждаться.
    Он выбежал из бистро, а Савинков, расплатившись с кабатчиком, отправился за ним следом. Лёгкая ностальгия по временам былинным, легендарным, когда ему вот также приходилось организовывать контрнаблюдение, следовать за филерами охранного отделения, прятаться на конспиративных квартирах и менять облик, толкнула его на оказавшийся необдуманным шаг - проследить за Бурцевым. Через пару кварталов Бурцев свернул в какой - то подъезд, куда Савинкова не пустила массивная консьержка, этот позорный атавизм наполеоновской эпохи.
    - Экскьюзе муа, - с деланным английским акцентом обратился Савинков к консьержке.
    - Плата по таксе, - отрезала бабища, не глядя на террориста. - Такса - пять фунтов.
    Пошарив под конторкой, она протянула Савинкову рекламный проспект. Улыбались и изгибались непотребного вида женщины с его глянцевых страниц, модно раздетые и в откровенных позах. Савинков негромко хмыкнул и вернулся в бистро.