Кто формирует образы будущего?

Кто и как формирует образы нашего будущего
На ЦИПР-2026 обсудили, как решить проблему конкурирующих моделей завтрашнего дня
Какие образы будущего доминируют в России и за ее пределами? Кто влияет на их формирование? Почему представления о будущем общества, элит и технологического сектора могут не совпадать? Эти и другие вопросы обсуждались на экспертной сессии «Гуманитарные и технические науки в поисках будущего», которую Центр развития гуманитарных технологий «НОВАЯ ЭРА» провел 20 мая на ЦИПР-2026 в Нижнем Новгороде.

 
Экспертная сессия «Гуманитарные и технические науки в поисках будущего»
Фото: пресс-служба Философского клуба «Цивилизационное будущее России»
Будущее все чаще становится не только темой прогнозов, но и предметом конкуренции разных подходов, констатировали участники сессии: если одни видят его через ценности, культуру, образование и общественные ожидания, то другие — через технологии, цифровую трансформацию, искусственный интеллект и новые модели управления.
В рамках дискуссии эксперты постарались ответить на вопросы:
• Можно ли согласовать разные представления о будущем — общественные, экспертные, политические и технологические — и превратить их в общий образ движения вперед?
• Возможно ли проектировать будущее, если гуманитарная и техническая оптики существуют отдельно друг от друга?
• Как стремительное развитие технологий меняет не только инструменты прогнозирования, но и сами представления о том, каким должно быть завтрашнее общество?
Взгляд на то, каким сегодня видят будущее граждане России, представила директор Института региональных исследований факультета городского и регионального развития НИУ ВШЭ, руководитель департамента по работе с регионами ЭИСИ, кандидат политических наук Дарья Кислицина. В фокусе ее выступления оказалась региональная специфика восприятия будущего, то, какие запросы, надежды и тревоги формируют представления россиян о завтрашнем дне.
Эксперт отметила парадокс: с одной стороны, горизонт планирования граждан сократился (более 60% не планируют будущее дальше года), с другой — запрос на стабильность и долгосрочность остается базовым. Она выделила четыре образа будущего в массовом сознании: «Великая Россия» (победы и достижения), «Комфортная Россия» (качественная среда для жизни), «Справедливая Россия» (честные зарплаты и социальное равенство) и «Прогрессивная Россия» (технологический рывок). В целом по стране «сейчас очень сильно возрастает запрос комфортной России», констатировала Кислицина. При этом она особо подчеркнула: условная лавочка, за появление которой во дворе проголосовали люди, и лавочка, просто поставленная властью,— это в сознании жителя две разные лавочки.
В международном контексте проблему рассмотрела кандидат политических наук, доцент РАНХиГС, эксперт центра развития гуманитарных технологий «Новая Эра» Екатерина Лебедева. Она представила обзор моделей будущего, которые формируют мировые элиты: от докладов Римского клуба и Всемирного экономического форума до концепций Жака Аттали, Жака Фреско и Ника Лэнда.
Эксперт обратила внимание, что во всех этих моделях «человек становится просто элементом управляемой системы», а семья, любовь и дети исчезают из повестки, уступая место технократии, цифровым стандартам и «архитектуре контроля». Ответ России как самостоятельного центра, а не просто объекта глобальных сценариев, по ее мнению, должен строиться на осознанном самопонимании, суверенном целеполагании и институциональном проектировании собственного цивилизационного будущего.
На том, как образ будущего формируется внутри страны, сосредоточился представитель российского общества «Знание» в Нижегородской области Александр Митрофанов. Он напомнил, что россияне — носители цивилизационного кода, унаследованного от Византии: «В имперское время у нас была конкретная модель: Москва — Третий Рим. Мы строили Третий Рим, и это вдохновляло многие народы, в Европе в том числе».
Эксперт констатировал, что у России до сих пор «есть и силы, и желание переформатировать мир, продуцировать собственные нарративы и ценностные установки, которые позволяют нам сохранять себя в качестве государства-цивилизации». В качестве примера он привел яркую позицию российского руководства, которое говорит о формировании многополярного мира, о кардинальной перестройке тех процессов, которые до недавнего времени вели к «концу истории» по моделям философов Запада.
Как цифровые технологии и искусственный интеллект влияют на общественные представления о будущем и какие новые вызовы в связи с этим возникают, рассмотрел член Общественного совета при Минцифры России и руководитель рабочей группы по регулированию ИИ-контента Валерий Сидоренко. Центральный его тезис заключался в том, что «технологии будущее не создают сами по себе — они его создают, когда начинают менять модели поведения людей».
Эксперт предрек переход от работы с целевыми аудиториями к «миллиарду индивидуальных информационных пузырей», когда информация будет доходить до каждого человека в персонализированном формате. При этом, по его словам, с развитием нейросетей выяснилось, что «лирики не проиграли физикам»: гуманитарные компетенции — кругозор, качество языка, умение интерпретировать — стали ключевой ценностью, потому что «если естественного интеллекта нет, то и искусственный не поможет».
Модератор дискуссии, генеральный директор АНО «Центр развития гуманитарных технологий “Новая Эра”» Александр Шабалтин обратил внимание на парадоксальность того факта, что главным символом будущего все чаще становится искусственный интеллект. Эксперт подчеркнул, что, невзирая на стремительный прогресс, нынешние системы пока еще остаются в рамках «узкого ИИ»: распознают, анализируют, генерируют, но все это не мышление, а его статистическая имитация.
Шабалтин обратился к концепции «замороженного будущего» Питера Тиля: стремительное развитие цифровых технологий сочетается с замедлением радикального прогресса в физическом мире. Если компьютеры становятся все быстрее, то самолеты летают на тех же скоростях, что и десятилетия назад, а после «Аполлона» человечество не вышло сильно дальше околоземной орбиты.
Как отметил Шабалтин, в условиях такого перекоса — ускорения в виртуальной среде и замедления изменений физического мира — возникает вопрос: ИИ станет началом новой эпохи радикального прогресса или же лишь инструментом оптимизации существующих процессов?
С позиции технологического бизнеса тему рассмотрел представитель «АЛМИ Партнер» Николай Шортов. Он затронул вопросы о том, как инновации меняют экономику, управленческие решения и сценарии развития общества. Свое выступление эксперт выстроил вокруг трех «архитекторов реальности»: Ивана Ефремова (светлое будущее через самореализацию и контакт с иными цивилизациями), Станислава Лемма (риски техногенного видового вымирания) и Айзека Азимова (три закона робототехники и нулевой закон защиты человечества). Шортов призвал удерживать в проектировании будущего человека как высшую ценность, сочетая «светлый образ Ефремова, строгий прагматизм Лемма и нестираемые законы Азимова».

Такое разное будущее
Как разрозненные модели будущего собрать в единый образ движения вперед
Зачем нужны модели будущего и что они собой представляют? Как России отвечать на навязываемые извне образы завтрашнего дня, сформулированные мировыми элитами? Может ли наша страна самостоятельно формировать образ собственного будущего? Из каких представлений, взглядов, ожиданий он складывается и какова роль регионального фактора? Наконец, должны ли формировать будущее исключительно технологии или должно все-таки быть что-то еще, что бы напоминало нам, как и зачем оставаться людьми? Эти и другие вопросы эксперты Центра развития гуманитарных технологий «НОВАЯ ЭРА» обсудили на экспертной сессии «Гуманитарные и технические науки в поисках будущего», прошедшей в рамках ЦИПР-2026 в Нижнем Новгороде.
Развернуть на весь экран
 
Фото: пресс-служба Центра развития гуманитарных технологий «НОВАЯ ЭРА»
Зачем нам будущее и почему оно «замерзло»
Поиск будущего нужен для трех вещей, акцентировал модератор дискуссии, генеральный директор АНО «Центр развития гуманитарных технологий “НОВАЯ ЭРА”» Александр Шабалтин:
• чтобы подготовиться к тому, что неизбежно;
• чтобы скорректировать то, что возможно;
• чтобы сконструировать то, что необходимо.
По его мнению, сегодня система проектирования образа будущего не выстроена достаточно кросс-функционально: «Философы и политологи собираются отдельно, представители технических специальностей — тоже, поэтому, очевидно, существует необходимость создавать ту самую связку между гуманитариями и технарями».
Эксперт обратил внимание на парадоксальность того факта, что именно искусственный интеллект сегодня все чаще становится главным символом будущего: «Несмотря на впечатляющие достижения, современные системы ИИ все еще остаются в рамках так называемого узкого ИИ. Они распознают речь и изображения, генерируют тексты, анализируют огромные массивы данных, но с точки зрения когнитивной науки это пока не мышление, а его статистическая имитация. Такие системы не обладают подлинным пониманием, контекстом и способностью свободно переносить знания между разными областями».
Шабалтин указал на любопытную мысль Питера Тиля, согласно которой мы живем в эпоху «замороженного будущего»: «Цифровые технологии развиваются стремительно, тогда как радикальный прогресс в физическом мире заметно замедлился. Так, компьютеры становятся все быстрее, а вот самолеты летают примерно с теми же скоростями, что и десятилетия назад, да и после “Аполлона” человечество так и не выбралось сильно дальше за пределы околоземной орбиты».
Как пояснил эксперт, дело в снижении отдачи от исследований и разработок: каждый новый прорыв требует все больших ресурсов, времени, институциональной координации. Сказывается и регуляторная нагрузка — безопасность, экология, сертификация. В итоге возникает структурный перекос: мы ускоряемся в виртуальной среде, но гораздо медленнее меняем физический мир.
«И тогда вопрос звучит так: искусственный интеллект — это начало новой эпохи радикального прогресса или пока инструмент оптимизации уже существующих процессов?» — отметил Шабалтин.
Какое будущее нам готовят мировые элиты
О конкурентных моделях нового мирового порядка предложила поговорить кандидат политических наук, доцент РАНХиГС, эксперт Центра развития гуманитарных технологий «НОВАЯ ЭРА» Екатерина Лебедева. Она подчеркнула, что международная система пребывает в турбулентном состоянии, прежний порядок находится в стадии деформирования, а контуры нового еще не обозначились в полной мере. На этом фоне, по словам эксперта, разворачивается острая конкуренция моделей будущего, которые транслируют мировые элиты.
Рассматривать такие модели эксперт предложила как «концепции мироустройства, в рамках которых транснациональные корпорации, финансовые институты, правящие круги планируют сохранить и приумножить свою власть».
Представляя обзор конкретных моделей, Лебедева привела целый ряд примеров: от докладов Римского клуба и Всемирного экономического форума до концепций Жака Аттали, Жака Фреско и Ника Лэнда. Перечислив их, она подчеркнула: «Ни в одной не говорится про семью, любовь, детей, ответственность. Вместо этого речь идет про население, управление, технократию».
Эксперт показала, что в моделях будущего, которые разрабатывают мировые элиты, новый человек перестает быть автономной моральной личностью. Вместо этого он рассматривается как элемент управляемой системы, как платформа для оптимизации, измерения и улучшения.
«Возникает естественный вопрос: а где наше место в этих моделях?» — задалась вопросом Лебедева.
Она рассказала о трех группах рисков, с которыми сталкивается наша страна в условиях навязывания таких моделей будущего извне:
• социальные: происходит разрыв между технологической модернизацией и культурной преемственностью, образ «нового человека» ослабляет традиционные формы идентичности, ставит под вопрос принцип телесности и неотчуждаемого достоинства человека;
• экономические: разделение мира на производителей базовых платформ и пользователей чужих стандартов, социальная фрустрация в традиционных профессиях при отсутствии масштабной системы технологического образования;
• архитектурные риски: новой архитектурой государства становится цифровая инфраструктура, возникают технопартизанские контуры контроля — гражданин рассматривается как профиль, рейтинг, риск, потребитель услуги или объект профилактики.
Говоря о том, каким должен быть ответ России на эти вызовы, Лебедева подчеркнула: «Нам нужна фундаментальная субъектная триада — осознанное самопонимание, суверенное целеполагание и институциональное проектирование собственного цивилизационного будущего. Мы должны проектировать свою собственную модель будущего. Модель, в которой технологическое развитие, ИИ, государство, школа, семья и национальный суверенитет встроены в цельный образ человека».
Четыре будущих России
О том, какие модели будущего формируются внутри нашей страны, рассказала директор Института региональных исследований факультета городского и регионального развития НИУ ВШЭ, руководитель департамента по работе с регионами ЭИСИ, кандидат политических наук Дарья Кислицына. Она подчеркнула: согласно данным ВЦИОМа, с одной стороны, горизонт планирования граждан резко сократился (более 60% не планируют будущее дальше года), но с другой — базовым по-прежнему остается запрос на стабильность и долгосрочность.
По словам эксперта, противоречия в этом нет: «Это реакция общества на длительный период турбулентности и неопределенности. Люди действительно стали гораздо осторожнее в долгосрочном планировании собственной жизни — слишком быстро меняются внешние условия, экономическая ситуация, рынок труда, технологии, повестка. Отсюда идет и сокращение личного горизонта планирования. Но одновременно именно поэтому резко возрастает запрос на стабильность как на ценность».
По словам Кислицыной, люди хотят видеть вокруг себя предсказуемую среду, мечтать и планировать на несколько лет вперед с ощущением того, что завтра не будет хуже, чем сегодня: «Проблема не в том, что люди не хотят смотреть в будущее. Они, скорее, перестают верить в возможность полностью контролировать его самостоятельно, и поэтому усиливается запрос на устойчивые системы вокруг — инфраструктуру, городскую среду, локальные сообщества».
Говоря об образах будущего, формирующихся в массовом сознании россиян, эксперт назвала четыре модели:
• «Великая Россия» (победы и достижения);
• «Комфортная Россия» (качественная среда для жизни);
• «Справедливая Россия» (честные зарплаты и социальное равенство);
• «Прогрессивная Россия» (технологический рывок).
«Мы видим сегодня, как быстро усиливается образ “Комфортной России”. Сегодня его можно назвать доминирующим,— заявила Кислицына.— Причем важно понимать, что речь не про бытовой комфорт в узком смысле. Это запрос на нормальность жизни — безопасную, понятную, развивающуюся среду для жизни».
Причем речь про гораздо более глубокий запрос, чем просто благоустройство или инфраструктура, отметила эксперт: «Люди действительно хотят нормальных дорог, дворов и ливневок, но за этим стоит потребность в ощущении управляемости и устойчивости мира (или хотя бы среды вокруг). Комфорт сегодня — это форма психологической безопасности. Когда человек видит, что пространство вокруг развивается, локальные проблемы решаются, власть слышит жителей. Так у человека появляется ощущение, что жизнь движется в понятную сторону».
По ее словам, благоустройство спальных районов, обновление дворов, скверов, парковых зон, ремонт дорог и остановок общественного транспорта и даже новые лавочки — это не «украшение», а элемент социальной стабильности. И именно поэтому вопросы качества жизни сейчас так тесно связаны с образом будущего.
Кислицына обратила внимание, что при этом образ «Великой России» тоже остается значимым, особенно в контексте внешнеполитической повестки и национальной консолидации. Однако если раньше запрос на величие мог восприниматься как самостоятельная ценность, то сейчас общество хочет видеть связь между макроуровнем и качеством повседневной жизни.
«Людям важно, чтобы были качественная медицина и образование, чтобы работал транспорт, чтобы были возможности для воспитания детей, хорошая, стабильная работа и, самое важное, чтобы была понятная жизненная перспектива»,— подчеркнула эксперт.
Региональная призма
Говоря о вопросе региональных различий, Кислицына отметила, что в индустриальных и приграничных регионах сильнее запрос на устойчивость и безопасность, в крупных городах и образовательных центрах — на связанную с технологиями, самореализацией и современной средой «Прогрессивную Россию», а в ряде регионов со слабыми экономическими показателями — на «Справедливую Россию», в рамках которой особенно важны вопросы равного доступа к возможностям и социальной защиты.
«Россия слишком большая и слишком разная страна, чтобы образ будущего был одинаковым везде»,— подчеркнула эксперт.
Так, по ее словам, в Нижнем Новгороде как в крупном промышленном и интеллектуальном центре образ будущего часто связан с технологическим развитием, городской модернизацией, креативной экономикой, интересной городской средой.
«Для Сибири,— продолжала Кислицына,— характерны темы масштаба, ресурсов, инфраструктурной связанности и одновременно — запроса на автономность и субъектность территории. На Дальнем Востоке сильнее ощущается тема расстояния, доступа к возможностям. Эта разница формируется сразу несколькими факторами: историей, демографией, экономикой, расположением и логистическими особенностями и, наконец, климатом».
По словам эксперта, важно, что при всем при этом ценностное ядро и макровосприятие у всех россиян общее: «Отличный пример — программа развития Мурманской области “На Севере – жить!”, которая не только про мегапроекты и новую инфраструктуру, а в первую очередь про людей. Комфорт и качество жизни — важный ориентир для всех россиян, от него в том числе и формируется образ будущего».
Кислицына затронула проблему развития регионов: она отметила, что из 89 субъектов РФ у девяти нет стратегии развития, при этом среди существующих стратегий средний горизонт планирования — двенадцать с половиной лет, что слишком мало для многих процессов регионального развития.
«Если мы говорим о демографии, человеческом капитале, городской среде, образовательных экосистемах — это циклы в 20–30 лет минимум,— акцентировала эксперт.— Регион сегодня должен понимать, каким он хочет быть через поколение, какую экономику строить, какой образ жизни предлагать людям. На мой взгляд, устойчивое развитие возможно только тогда, когда появляется не персональная, а общественная стратегия территории, разделяемая жителями, сообществами, предпринимателями. Тогда стратегия перестает быть документом губернатора и становится долгосрочным общественным договором о будущем региона».
Может ли Россия формулировать свой взгляд на будущее
Представитель российского общества «Знание» в Нижегородской области Александр Митрофанов задался вопросом о том, способны ли мы в России вообще формулировать модель будущего, и сам же на него ответил: «История говорит — да, действительно можем».
Он напомнил, что россияне выступают носителями цивилизационного кода, унаследованного от Византии, с традиционными ценностями: «Если мы вспомним имперское время, у нас была конкретная модель — Москва—Третий Рим. Мы строили Третий Рим, и это вдохновляло многие народы, в Европе в том числе. В XX веке существовал советский проект, и именно тогда, благодаря тому что происходило у нас, империалистические страны стали менять свои системы управления. Мы видим, какое это оказало влияние, например, в той же сфере социальных гарантий».
Эксперт пришел к заключению: Россия всегда формулировала свое видение будущего и причин переставать это делать у нее попросту нет.
«Сегодня, с точки зрения России, необходимо формулировать собственное видение будущего,— подчеркнул Митрофанов.— Позиция руководителя нашей страны в данном вопросе очень яркая: мы говорим о многополярном мире и об определенной перестройке всей системы международных отношений. У России есть и силы, и желание переформатировать мир, сохраняя при этом свои ценности и нарративы. Мы обязаны их сохранить. Причем не только в публичных дискуссиях, но и в личном общении — в семье, в трудовом коллективе. Резюмируя: борьба идет внутри каждого из нас, и я надеюсь, что мы все строим будущее, в котором каждый из нас счастлив».
Синергия технологического и гуманитарного
Сами по себе технологии не создают будущее, заявил член Общественного совета при Минцифры России и руководитель рабочей группы по регулированию ИИ-контента Валерий Сидоренко: «Они создают его только тогда, когда начинают кардинально менять поведенческие привычки людей. Происходят изменения в когнитивных способностях, меняется фундамент, а именно модель потребления информации».
«Наш прогноз: через пять-семь лет произойдет скол»,— подчеркнул эксперт.
По его словам, благодаря искусственному интеллекту стала возможна персонализация каждой единицы контента и единственный барьер здесь — «это иллюзия контроля и влияния». Сидоренко спрогнозировал, что очень скоро произойдет переход от работы с целевыми аудиториями к «миллиарду индивидуальных информационных пузырей»: информация будет доходить до каждого человека в персонализированном формате.
Эксперт подчеркнул: с развитием нейросетей оказалось, что «лирики не проиграли физикам», как того можно было ожидать. Наоборот, такие гуманитарные компетенции, как кругозор, качество языка, умение интерпретировать, стали ключевой ценностью, ведь «если естественного интеллекта нет, то и искусственный не поможет».
«Какова же роль гуманитарных наук во всей этой истории? — рассуждал Сидоренко.— Раньше главным вопросом было “Что сказать?”, а теперь — “Как сказать, кому, как упаковать, как это будет воспринято алгоритмами?” Для гуманитарных наук это очень хорошо. Еще в 2013 году думали, что пиарщик станет “погонщиком роботов”. Но чем более доступными становятся инструменты, тем более важными и нужными становятся гуманитарные компетенции. В итоге гуманитарное образование оказывается чрезвычайно ценным и ключевым».
По словам эксперта, возникает синергия: техническая логика отвечает на вопрос «Как сделать?», а гуманитарная — на вопросы «Зачем?» и «Куда это приведет?».
«Если приоритетом будет только техническая логика, мы потеряем социальную значимость любых нововведений,— отметил Сидоренко.— Главный вызов ближайших лет — научиться управлять не самими технологиями, а общественным эффектом от них. Центром будущего должен оставаться человек».
Архитекторы светлого будущего
О том, как на сценариях развития общества сказываются инновации, говорил представитель «АЛМИ Партнер» Николай Шортов. Он обратился к образам трех «архитекторов реальности».
«Первый архитектор — Иван Ефремов с его романом “Туманность Андромеды” и другими произведениями,— говорил Шортов.— Его подход базировался на отсутствии тяжелого труда и на том, что недостаток ресурсов должен уйти. Человечество, по Ефремову, займется самореализацией в науке и творчестве, а высшей ценностью станет коллективный труд».
Вторым «архитектором» эксперт назвал технопозитивиста Станислава Лема: «Он указывал на риски — технологии подчиняют себе все больше ресурсов, получают все больше свободы и все больше влияют на человека. Ими необходимо управлять».
Третий «архитектор», по мнению Шортова,— Айзек Азимов, который сформулировал три закона робототехники.
«Первый закон: “Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинен вред”. Второй закон: “Робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат первому закону”. Третий закон: “Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит первому или второму законам”. А еще есть нулевой закон, который стоит выше всех: “Робот не может причинить вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинен вред”»,— перечислил Шортов.
«Если брать как источник вдохновения образ светлого будущего Ефремова, строгий прагматизм Лема и ключи Азимова, то вместе они, я уверен, приведут нас к хорошему, светлому будущему»,— заключил он.
Наше будущее — в наших руках
Из тезисов, озвученных участниками сессии, напрашивается целый ряд выводов. Прежде всего, наше будущее все-таки не является ни предопределенным, ни тем более «замороженным». Оно рождается прямо сейчас, у нас на глазах, в борьбе сценариев, ценностей и технологических укладов. Наша страна оказалась на пересечении нескольких конкурирующих образов завтрашнего дня: от навязываемых мировыми элитами технократических моделей до внутренних запросов на «Комфортную», «Справедливую», «Прогрессивную» или «Великую» Россию.
При этом устойчивый и осмысленный образ будущего невозможен без синергии гуманитарного и технического знания, без учета регионального многообразия и, самое главное, без возвращения человека в центр любой стратегии развития. Технологии — лишь инструмент, а не цель. Подлинный суверенитет начинается с права самой страны и ее граждан отвечать на вопрос: какое будущее мы хотим построить и ради чего?
Ответ на него и станет той самой «субъектной триадой» — пониманием себя, целеполаганием и институциональным проектированием,— которая способна превратить разрозненные модели в единый образ движения вперед.
***

Творцам светлого будущего.

https://vk.com/video289162790_456240310

00:38  Война идеологий – война за будущее.
04:21 Что такое идеология? – Идеология – это практика достижения мечты.
07:33 Идеология Правды – «Алмазные Скрижали»
10:20 Манифест Русского Мира.
13:34 Глобальный тупик.
16:01 Резолюция Совета мудрецов России «Русский лотос».
19:17 Воззвание Совета Мудрецов России «Русский лотос».
22:13 Что такое Совет Мудрецов России «Русский лотос»? – Это Мастерская Великого Перехода.
25:17 Кодексы Светлого Будущего.
28:09 Правдария – Россия Будущего, Цивилизация Рассвета.
30:49 Скрижаль Единого Мира – Проект глобальной безопасности.
34:16 Международная Идеологическая Инициатива России «МИИР»:   «Одна Правда – Один Путь. Мудрецы всех стран, объединяйтесь!»
36:27 Знамя Всемирного Духовного Единства подарено Владимиру Путину, Дональду Трампу, Антонио Гутеррешу, Андрею Белоусову.
37:41 Чем выше технологии - тем ниже человек.
38:54 ИТОГ: ПОСЛАНИЕ РОССИИ О ПОБЕДЕ В НАСТОЯЩЕМ
ЧЕРЕЗ СОТВОРЕНИЕ СВЕТЛОГО БУДУЩЕГО.
***
ПОЛИТИКА ТРЕТЬЕГО ГЛАЗА - РОССИЯ БУДУЩЕГО.

https://vk.com/video289162790_456240311

МОСКВА – ТРЕТИЙ ГЛАЗ* Политика России будущего – политика третьего глаза, что это такое?
 
РОССИЯ ИЩЕТ СВОЙ ПУТЬ,
СВОЁ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ,
СВОЮ МИССИЮ,
СВОЙ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ.

ГЕПОЛИТИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ РОССИИ – ЭТО ЦЕННОСТНАЯ МОДЕЛЬ,
МАТРИЦА, АТТРАКТОР**,
ПРАКТИКА РЕАЛИЗАЦИЯ ВСЕМИРНО - РУССКОЙ МЕЧТЫ.***
 
ЗАПАД БУДЕТ АТАКОВАТЬ РОССИЮ, ПОКА РОССИЯ НЕ ЗАЙМЕТ СВОЁ, НИКЕМ НЕ ЗАНЯТОЕ, ДАННОЕ БОГОМ  МЕСТО В МИРЕ, ЧЕМ ОБРЕТЕТ БОЖЕСТВЕННУЮ СИЛУ, КОТОРАЯ ОБУЗДАЕТ  ЗАПАД, ГАРМОНИЗИРУЕТ ЗАПАДНОЕ И ВОСТОЧНОЕ ПОЛУШАРИЕ:  США – КИТАЙ.

РОССИИ НЕ НУЖНО СОРЕВНОВАТЬСЯ С ЗАПАДОМ В ИХ ИЗМЕРЕНИИ,
НЕ НУЖНО ДОГОНЯТЬ НИ КИТАЙ, НИ США, НУЖНО СТАТЬ ГОЛОВОЙ ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ ПТИЦЫ, КОТОРАЯ ЛЕТИТ В СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ, ВЗМАХИВАЯ ДВУМЯ КРЫЛЬЯМИ – США И КИТАЕМ.
 

России нужно осознать и следовать политике третьего глаза.

*«Третий глаз» (глаз разума, внутренний ) — мистический и эзотерический термин, который символизирует невидимый глаз, обеспечивающий восприятие за пределами обычного зрения. Это понятие встречается в разных религиозных, мифологических и эзотерических традициях.  Третий глаз обозначает врата, ведущие во внутренние сферы и пространства высшего сознания, и часто символизирует состояние просветления.
третий глаз означает способность разрушать невежество и иллюзии, открывая божественные истины. 
третий глаз центр психической и духовной силы, как источник скрытых способностей, таких как ясновидение, телепатия, астральная проекция, которые можно развить с помощью специальных практик, медитаций, ритуалов.

** АТТРАКТОР В социальной синергетике и политических исследованиях аттрактор может описывать пространство возможностей, которое «стягивает» разнообразные траектории развития сложных систем (биологических, цифровых, социальных) и обусловливает их совместную тенденцию. Например, «будущее» может рассматриваться как аттрактор современных политико-правовых и социально-экономических трансформаций.
Таким образом, в политике аттрактор может обозначать устойчивые центры потенциальных путей эволюции системы, способные притягивать и организовывать окружающую среду, формировать устойчивые паттерны поведения или влиять на формирование мировоззрения и установок аудитории.

***ИДЕОЛОГИЯ – ЭТО ПРАКТИКА РЕАЛИЗАЦИИ МЕЧТЫ.

***
«Эту работу мы делаем не потому, что это кому-нибудь нужно, не потому, что кто-нибудь что-то услышит, поймет, а уж тем более будет что-то делать, а потому, что: ЭТА РАБОТА ДОЛЖНА БЫТЬ СДЕЛАНА.
ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА  ДОЛЖЕН БЫТЬ ПРОЛОЖЕН
ПУТЬ В СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ»
Совет Мудрецов России «Русский лотос».
***