Ноль

Ноль – это не просто цифра, а тайна, круглая, без начала и конца. Наивно полагать, что в  полноте круга скрыта пустота. Там, внутри, звучит жизнь, подобная этой хаотичной симфонии абсурда, в которой мы, словно гонимые кнутом безумного наездника, мчимся по арене, с единственным стремлением –  выжить. Мой выбор – ноль, и не потому, что так легче. О, нет! Отказаться от соблазна куда сложнее, чем поддаться ему. Вопрос задан, ответ получен, и теперь я – лишь цель, лишенная права на ответ.                «Не убий», — повелевает древний закон, но замалчивает, как. Зажигаю тусклую лампадку в углу своей каморки и опускаюсь на соломенный коврик. Робкие блики пляшут по обшарпанным стенам убежища. Закрываю глаза и безмолвно молюсь...
        Я мог бы убить его, но мне нужно не это. Мой ноль – не оковы, ведь правила для того и существуют, чтобы их нарушать. Я научился ощущать надвигающуюся опасность нутром, доведя это искусство до совершенства. Пуля – лишь мертвое железо, ей не навредить человеку, ибо человек – это лишь танец миллиардов атомов. Стоит дать им волю, рассыпаться в пространстве, и ты неуязвим. Главное — успеть в моменте. Холод по спине и движение волос на загривке – это знак. Взгляд столь же реален, как прикосновение. Я чувствую его через призму прицела и отключаю функцию «тело». Атомы, освободившись, устремляются в бесконечность, и пуля, не встречая преграды, пронзает пустоту. «На место!» – мысленный приказ, и через мгновение я снова. Падаю, притворяясь мертвым, и он подходит ближе. В его глазах нет страха – он видел, как попал, и уверен в своей правоте, но зря. Нагнувшись  неторопливыми, привычными движениями шарит по карманам. «Не укради» –  вспышка пронзает мой разум, и через мгновение он лежит на земле, а я – сверху. Мы поменялись ролями, и по его обреченному взгляду я вижу, что он понял кто я. «Призрак?»
Я не отвечаю, но ему это и не нужно. Он и так прекрасно понял, с кем имеет дело. Да, я из тех, кого называют Призраками. Нас не много, пока, но мы уже меняем баланс. В обычном мире это называется гармонией, я бы назвал – пришествием.
«Лимит?» – мой единственный вопрос.
«Тридцать», – выдыхает он, отводя глаза.
   Этот – простой воришка, я зову их падальщиками. Добыча неплоха, но безлимитчик – цель куда желаннее. Те горят жаждой убийства, холодным огнем, как зрачки у шакалов в ночи. Запах крови и ужас в глазах жертвы – вот их смысл жизни, и их становится все больше. Генетика и окружающая действительность берут свое. Но, когда придет время платить по счетам, они сами будут рады такому итогу, ведь, убивая других, человек неизбежно уничтожает и себя, разрывая душу, теряя облик и вкус к жизни, но сохраняет остатки разума, и это становится самым невыносимым. Они не раскаиваются, нет. Они –  выдыхаются: кровь становится обыденностью, ужас – больше не услаждает, кураж сменяется апатией, и  не оказывают сопротивления, ведь и так уже давно мертвы, и переход из мертвых в мертвых безболезнен. Я не раз наблюдал, с какой эйфорией они принимают боль и пытки – единственное, что напоминает им, что они еще живы. С тем же трепетом, с каким еще недавно совершали злодеяния, теперь они принимают наказание. Охота на них – благо, как бы парадоксально это ни звучало.
«Сколько?» – спрашиваю.
«27».
Хруст костей – поочередно, отработанным движением ломаю ему кисти рук. Он доволен – если я не убил сразу, значит он выжил. Руки заживут, и он сможет продолжать. Гримаса боли, но страха в глазах нет. Он смотрит прямо, с ухмылкой. Я делаю «вилку» и бью по глазам. Крик оглушает на мгновение, но я уже закончил и иду дальше. Впереди долгий путь: «Не убий...».
    Каждый шаг – это противостояние с собственными демонами. Каждый удар – это борьба за сохранение человечности. Эти падальщики, они – лишь отражение того, кем я мог бы стать. Их пустые глаза  напоминают мне о хрупкости бытия, о тонкой грани между жизнью и небытием. И я, балансируя на этой грани, стараюсь не сломаться. Ноль – это не пустота. Это обещание. Обещание добра, обещание спасения, даже если оно придет через боль и страдания. Это моя вера, моя надежда, моя единственная реальность. Я несу этот крест, чтобы другие могли увидеть свет. Чтобы те, кто потерял себя в агонии, смогли найти путь назад.
   Мой путь труден, но я не сдаюсь. Я иду вперед, шаг за шагом, неся в себе свет нуля. Я – инструмент судьбы, и моя миссия – восстановить гармонию. Даже если это означает, что мне придется пройти сквозь чужой ад. Я готов.