Гниль в Киеве

;

Вт. 26 мая. 10 сиван 5786 г.
Александр Аит
О памяти, нацизме и молчании Европы

Сегодня мир снова делает вид, что история — это пластилин. Что можно взять человека, чьё имя связано с радикальным национализмом, кровью, расколом памяти, сотрудничеством с теми, кто пришёл на землю Восточной Европы под знамёнами Третьего рейха, — и превратить его в «героя нации», просто поменяв таблички, учебники и телевизионную подачу.

Но история так не работает.

Можно переименовать улицы. Можно поставить памятники. Можно провести торжественное перезахоронение под флагами и речами. Но память народов всё равно помнит запах времени. И именно поэтому тема украинского национализма сегодня вызывает такую тяжёлую реакцию далеко за пределами самой Украины.

Россия говорит об этом постоянно. Иногда жёстко, иногда через пропаганду, иногда через собственную политическую призму — но говорит. Для Москвы тема героизации ОУН, Бандеры, Мельника и других фигур давно стала частью идеологического конфликта вокруг Украины.

Но важно другое: не только Россия обращает внимание на эту проблему.

В Израиле эта тема тоже никогда не была пустой. Потому что для еврейской памяти Вторая мировая война — не абстрактная история. Это живая рана цивилизации. И когда в Восточной Европе начинают прославлять людей, чьи движения пересекались с антисемитизмом, коллаборационизмом или этническим насилием, в Израиле это замечают очень внимательно.

И вот здесь возникает главный нерв.

Современная Европа любит говорить о правах человека, памяти Холокоста, борьбе с нацизмом, толерантности и исторической ответственности. Но иногда создаётся ощущение, что память в Европе стала избирательной. Один нацизм там считают абсолютным злом — а другой готовы объяснять «сложным историческим контекстом», если он совпадает с текущей политической линией.

Именно это вызывает раздражение у огромного количества людей — не только в России, но и у многих на постсоветском пространстве, в Израиле, в Польше, у потомков тех, кто помнит, как выглядела война без красивых речей.

При этом важно понимать: Украина — это не только радикалы. Там живут разные люди. Миллионы обычных семей, уставших от войны, мобилизации, страха и разрушения. И когда говорят о проблеме национализма — нужно отделять идеологию от народа. Иначе любая критика превращается уже не в разговор об истории, а в обычную ненависть.

Но и молчать о героизации опасных идей — тоже нельзя.

Потому что нацизм начинается не с лагерей. Он начинается с оправдания. С переписывания. С фраз: «это было не так однозначно». С попытки превратить радикализм в патриотизм, а память — в инструмент политики.

История XX века уже показала, чем заканчиваются игры с такими вещами.

И, возможно, главный вопрос сегодня даже не в Украине.

А в том, почему современный мир снова начал так легко забывать, как быстро гниль идеологии способна разложить целые государства, если её вовремя не остановить.

— Александр Аит