Всё верно

— Бог, верно ли я иду?

— А куда ты держишь путь?

— …

— Или ты всё ещё в тумане?

— Я чувствую, что заблудился… Я иду, как по углям, и не знаю, чего я хочу…

— Рано или поздно пути всех прерываются…

— И куда я движусь? Куда меня тянет после смерти?

— Скажи мне, сынок.

— Что?

— Ты бы хотел попасть в рай? Не важно, как ты его себе представляешь и какой он на самом деле, вот ты бы хотел попасть в лучшее место на свете?

— Когда-то хотел…

— Когда умирал?

— Да. Когда я каждый день пытал себя десятком различных испытаний, мучаясь и умирая, я перед сном мечтал…

— О чём?

— Что там, куда я попаду после смерти, я буду с моей любимой девочкой. Там мои сны станут явью, и мои мечты воплотятся в жизнь.

— Ты думал, ты попадёшь в рай?

— Скорее всего, думал.

— Ты тогда ещё не знал, что самоубийцы попадают в ад?

— Не знал, но когда мама мне это сказала, я был в шоке, но цели это моей не изменило…

— Умереть?

— Да. Бог, я столько лет не понимал, зачем я выжил. Я столько лет страдал от того, что я сам себя мучал. Бог, моя философия, мои мечты, мои мысли были пропитаны моей смертью!

— Ты грезил об этом и не понимал, почему тебя туда не пускают, даже когда ты был согласен на ад?

— Бог, я не могу жить в мире, который погряз в разврате и меня за собой тянет. Я не мог видеть, как близкие мне люди и животные страдают и плачут. Я не могу смотреть на всю эту «плоть», которая разрушает чужую… Я не справляюсь!

— Сынок, но дак если ты, умирая, мечтал попасть в рай, то тогда зачем ты согласился на ад?

— Потому что я грешник, Бог, как и все, и гореть мне такому в аду вечность!

— Ты не хочешь быть прощён за свои грехи?

— Нет, Бог, я хочу, чтобы их простили им!

— Кому «им»?

— Не важно… Я лучше буду гореть за их грехи, чем буду лежать в блаженном раю, когда кто-то горит!

— Сын мой, что ты можешь поделать?

— Я? Я… я… Ничего! Я не могу даже помочь или ослабить их муки…

— Ты был готов когда-то гореть сразу за всех и за все их грехи…

— Я? Я был готов, только это невозможно! По крайней мере, для человека…

— Ты бы хотел стать Богом, чтобы сделать это?

— Богом? Нет…

— Почему?

— Если я стану Богом, я начну диктовать свои правила и порядки. Я… не готов принять эту ношу, даже если бы Сам Бог сделал меня Своим Сыном.

— Ты же хочешь им помочь?

— Хочу, Бог! Очень! Но я… я слаб… Я не идеален… Я теперь понимаю, почему Иисус считается безгрешным… У Него не было желания что-то менять так, как Он хотел. Он делал всё так, как хотел Отец. У меня другая ситуация. Я грешен, и мой грех мог бы погубить и мир, и меня, и грешников, которых я хочу спасти.

— Сын, безгрешных людей не бывает… И ты даже не хочешь, чтобы я простил тебе твои грехи…

— Накажи меня, Отец, за н…

— Наказать я тебя могу, но…

— Так накажи!

— Сынок, я тебе не палач, чтобы приводить наказание в действие. Мне тоже, как и тебе, жалко всех, кто заблудился…

— Папа, ну если есть шанс помочь им, разве могу я быть тем, кто их спасёт?

— А какими свойствами должен обладать тот, кто захочет перенять чужие грехи на себя?

— Я не знаю… Смелость.

— А ты?

— А я… трус!

— А ещё какими?

— Какими? Мужеством!

— А ты?

— А я… трус!

— А ещё какими?

— Ещё? Добрым сердцем…

— А у тебя оно…

— А у меня оно…

— Какое?

— Больное…

— Чем?

— Не знаю…

— Любовь, сын. Твоё сердце любящее, по-настоящему, любящее.

— А кого я люблю?

— А кого ты любишь?

— Всех…

— Видишь? Ты не можешь смотреть, как люди идут в погибель и ведут за собой других. Ты не самого греха как такового не любишь, ты просто знаешь, что за него они платят неизмеримую цену…

— Наверное, Папа…

— И что же ты решил?

— Я? Ничего, пока…

— Ну, ничего, сынок, это сложный пример.

— Какой пример?

— Для самопроверки.