Айфельская история

Это было в Айфеле — чудесной горной стране с маленькими деревушками, бескрайними лесами, синими реками и просторными изумрудными полями. Казалось, не было счастливее местных жителей — они были трудолюбивы и набожны, а в пору праздников собирались и отмечали их всем миром. А пиво в те дни текло бесконечной рекой!

Да, когда-то это было... Но теперь здесь всё иначе. Крестьян настигли беспощадные голод и морок. Земля перестала рожать, и многие умерли с голоду. Тех же, кто уцелел, подкосила страшная и странная болезнь — все они друг за другом будто сошли с ума. Со временем жителей не осталось вовсе. Пашни заросли сорняком. Реки высохли. Деревья, словно в чахотке, теряли свою листву и больше не могли пить живительные соки земли — она была мертва.

И только один лес остался густым и зелёным — словно что-то прятал за своими кронами. А он и в самом деле кое-что скрывал от посторонних глаз. В сердце этого леса стоял древний замок. От старости он посерел, как угольная зола. В высоких неприступных стенах не было ни одного окна. Маленькое окошко, напоминавшее бойницу, было лишь в единственной угловой башне.

Когда-то из этого окна вглядывалась в даль чёрная колдунья. Она являлась сюда каждое полнолунье. Зоркий ледяной взгляд старой ведьмы с ненавистью охватывал все окрестности — горы и поля, леса, деревни и реки. Но однажды ведьма исчезла, а у замка появилась новая хозяйка. В те же полнолунные ночи она появляется в окне и зябко сжимает дрожащую кисть в кулак, то ли угрожая золотой луне, то ли, напротив, о чём-то жалуясь ей...

Младенец с чёрной родинкой

    • Ах, какая милая дурнушка. Вся в меня! — улыбнулась, увидев младенца, старая королева-мать Ядвига. — И такая же чёрная родинка на левом плече. Ну, скорее же дайте мне её потискать!
Королева-мать была живой и радостной старушкой. Только радость её обычно была насквозь фальшива. Она была чёрной ведьмой — из тех, что улыбаются тебе в глаза, а за глаза проклинают и стараются сжить со свету. Так она поступила со старым  королём, видимо, что-то подозревавшим. А ещё — со служанкой, которая случайно увидела её за чёрным обрядом. И ещё с несколькими приближёнными. Но это — только в замке. На её совести было множество других загубленных жизней.

Ближе к старости Ядвига любила доставать из шкатулки волшебное зеркало и вызывать в нём портреты тех, кого она погубила, с удовольствием вспоминая каждую из историй.

С виду это была бабушка божий одуванчик, несмотря на страшные кривые зубы и правое ухо, которое было больше левого в полтора раза. Но никто: ни её дочь королева Гертруда, ни зять, король Ян, — не обращали на это внимания. Они искренне любили старушку, несмотря на её вид и странности. Впрочем, она и не подавала особого повода для разоблачения. Всё делала тайно. 

В тот раз ведьмина радость была искренней: наконец-то родилась наследница — внучка. Лишь взглянув на младенца, она тут же почувствовала родную ведьминскую кровь. С  никчёмной дочкой не удалось, а внучке-то она точно передаст свой чёрный колдовской дар!
Девочка и вправду была дурнушкой, и это мягко сказано. Лопоухая, с выпученными глазами и огромным носом, она походила то ли на страшную куклу, то ли на карлицу. Мать с отцом смотрели на неё с доброй родительской жалостью, а приближённые и слуги — с умело скрываемым отвращением.
Когда при крещении священник первый раз окунул её в купель, кожа младенца вдруг стала пузыриться, и девочка закричала изо всех сил. Святой отец испуганно перекрестился, с купелью было покончено.
    • Недокрещённая, — робко потом говорили обитатели замка.
Зато со всем рвением за воспитание девочки взялась бабушка Ядвига. Марта росла не по дням, а по часам. В свои пять лет она была на удивление смышлёной, но, казалось, ничто не нравилось ей в этом мире — всегда ходила темнее ночи. Как-то бабка сорвала с газона красивую алую розу.
    • Смотри, какая. Нравится?
    • Нет, она колется.
    • И правильно, что не нравится. Она нам не нужна. Знаешь, что мы сделаем?
Ядвига вложила розу в левую руку девочки.
    • А теперь щёлкни пальчиками правой руки — вот так.
Марта щёлкнула, и — роза мгновенно осыпалась пеплом.
    • Молодец, схватываешь на лету. Моя ученица! — радовалась старая ведьма.
Так потихоньку шло обучение девочки тёмному колдовству. И всегда — тайно, незаметно. Впрочем, Марта была молчаливой, да и вряд ли бы она чем-нибудь поделилась с родителями — она их на дух не переносила.

Вскоре родился Клаус — братишка Марты. Ликовало всё маленькое королевство — наконец появился наследник. Радости родителей не было предела. Мальчик рос весёлым и любознательным. Но на третий год случилось несчастье — маленький Клаус выпал из окна. Почему-то в комнате ребёнка в тот час не оказалось никого. Служанка, назначенная следить за малышом, призналась, что отлучилась на полминуты — её позвала Марта, которая испугалась крысы в своей комнате. Не обнаружив в комнате ни Марты, ни крысы, она тут же вернулась назад. Малыша в комнате уже не было, а к окну была приставлена лестница. Тут же нашли и тело мальчика. Он лежал внизу под окном, которое находилось на втором этаже высокого замка. Ах, как рыдала Ядвига, стоявшая рядом с телом.

Ликование сменилось горем, праздник — трауром. Король и королева не могли найти себе места. Тем чаще королева стала присматриваться к маленькой Марте...

Новая жертва

С момента трагедии минуло три года. Марте исполнилось десять. В честь дня рождения принцессы устроили большой пир. Увы, настоящим пиром это застолье не было. Пожалуй, в приподнятом настроении была лишь королева-мать. Что творилось в её голове, одному богу известно. Она обильно пила и ела, радостно поглядывала на девочку, и говорила тосты в честь дня её рождения.

Маленькой колдунье всё это было не по душе. Она не вытерпела и получаса и ушла в свою спальню. Теперь входить в неё другим было строго запрещено. Запрет касался и членов семьи. Девочка сама убиралась в комнате, постельное белье отдавала служанке в коридоре, там же принимала свежее белье и одежду.

В последнее время мать Марты королева Гертруда почти не сводила с неё глаз, всегда старалась держать её в поле зрения. За исключением часов, когда дочь проводила время с любимой бабушкой. И как-то в один из таких моментов, улучив минуту, она зашла к ней в спальню.

Боже мой! Там стоял запах мертвечины... Двери были прочными, плотными и тяжёлыми, видимо, поэтому запаха не было слышно в коридоре. Заткнув нос платком, Гетруда вошла в комнату и тут же распахнула окно. Королева огляделась. На стене были десятки мёртвых жуков и бабочек, приплюснутых иглами к обоям. Но смрад шёл явно не от них.
    • Где же это? — Гертруда заметалась по комнате, сама не зная, где искать страшный источник жуткого сладковатого запаха.
Распахнула тумбочку и обнаружила там чепчик Клауса, на котором кровью, закоричневевшей от времени, было написано: «Сдох». Порылась в шкафу и нашла там... собственное ожерелье. Оно было обтянуто чёрной лентой, на которой красными нитками были вышиты слова: «Ты следующая».
    • Господи, вот ты где. Думала, что потеряла у озера. Что же ещё, где?
Шкафы и тумбы были обысканы. Гертруда заглянула под кровать. Из-под неё она вытащила старый плоский деревянный сундук. Он был без ключа. Гертруда лишь приоткрыла его, как оттуда пошло жуткое зловоние. Её невольно вырвало, но нужно было идти до конца. Подняла крышку и — чуть не потеряла сознание. Сундук был завален дохлыми птахами и маленькими мёртвыми животными. Это были мыши, крысы, ласки, жабы и лягушки. У части из них были отрублены головы, у части вспороты животы и отрублены лапки, у крыс были отрезаны хвосты.

Королева была в таком потрясении, что даже не могла вскрикнуть. Она словно окаменела, и, казалось, вот-вот потеряет сознание. Но вдруг раздался голос:   
    • Ты узнала мою тайну. Так получай, мамочка!
Не успела она обернуться, как тяжёлый удар молотком в самое темя лишил её жизни. Марта выбросила руку в сторону двери и произнесла:
    • Clausum!
Дверь ударила с такой силой, что едва не задрожал весь за;мок. И — мгновенно закрылась изнутри на замо;к. Слуги сбежались на звук, а с ними тут же явился и король Ян. На все просьбы и требования ответом из комнаты была лишь тишина.

Минут через десять слуги внесли в коридор огромное бревно и ещё через минуту — вышибли им дверь. Перед Яном предстала страшная картина: лежащая и истёкшая кровью любимая жена. Над ней сидела, склонясь и обнимая тело, рыдающая Марта. Девочка подняла голову и повернулась к отцу:
    • В моем сердце словно лёд, не пойму, что это?! Мама... Что-то управляет мной, захватило сердце и душу. Клянусь, я не виновна ни в чём, видимо, сам бес овладел моим сердцем и душой! Господи, господи, что же я ещё могу сделать... Мама, прости... Отец, пожалуйста...
Тут же услышав тошнотворный запах, король и слуги осмотрели комнату. Под окном возвышалась гора пепла. Это всё, что осталось от зловещего сундука, шапочки Клауса, жуков и бабочек. Сохранилось лишь ожерелье, окаймлённое чёрной лентой, на которой читались те самые слова. После тягостного молчанья король произнёс:
    • Ты мне не дочь. Ты нечто, которое я не знаю. В замке не будет и следа от твоей ноги. Сейчас мне нужно подумать.
Тело королевы вынесли из злосчастной комнаты. Марту оставили в спальне, закрыв дверь на замок и подперев её тем самым бревном. На окне установили решётку. Горюя о супруге, то и дело утирая слёзы, Ян не спал всю ночь. Наутро король в сопровождении королевы-матери явился к дочери.
    • Отправляйся в дом Кристель — она родная сестра твоей бабушки. Это добрая женщина, которая, даст Бог, может в дальнейшем направить тебя на путь истинный.
    • Да, отправляйся к ней, дитя, там тебе будет лучше, — сухо напутствовала Марту королева-мать.

Девочке дали час перед дорогой. Она металась туда и сюда в пределах замка, и никто ей не препятствовал. Наконец, что-то набрав в небольшой мешочек, Марта поднялась к себе.
— Я готова, — сказала она слугам.

Небольшая повозка была запряжена двумя лошадьми, на облучке уже сидел кучер. В охрану девочке дали двух всадников. Дорога была короткой, дом Кристель находился в миле от замка.

На проводы король Ян смотрел из окна. Вряд ли можно представить, что творилось в тот момент в его сердце.

Кристель

Кристель была родной сестрой Ядвиги. Более того, они были близнецами. Даже время не справилось с их полной похожестью — они и в старости были словно зеркальным отражением друг друга. Однако это были два совершенно разных человека. Кристель поняла это еще в детстве. Как-то она застала Ядвигу у пруда. Та с увлечением отрывала у лягушки заднюю лапу.
    • Господи, что ты делаешь? — спросила она сестру.
    • Говорят, у них синяя кровь. Решила посмотреть.
    • Оставь её в покое.
    • А я уже всё, — ответила Ядвига, выбросив в пруд тельце бедной лягушки и показав Кристель окровавленную лапку. — Гм... Кровь как кровь, самая обычная.
Конечно, дело было не в любопытстве. Близняшка сызмальства любила издеваться над животными. А позднее перешла и на людей. У неё была «хорошая школа» — их старая бабка Сивилла, которую все в округе знали как Чёрную Сиб. Ведьма с детства учила свою любимую внучку колдовским премудростям.

До пятнадцати лет обе близняшки жили в родном доме. Затем Ядвига покинула его. В семнадцать она вышла замуж за богатого купца Барлаха, но через год овдовела, получив в наследство крупное состояние. В двадцать она стала женой банкира Хайнриха — богатейшего человека Айфеля. Сам король Август занимал у него под высокие проценты. Не прошло и полгода, как она вновь стала вдовой и — владелицей огромного состояния и сотен гектаров земли.

Между тем подрастала Гертруда. Она была совсем не в мать — красота девушки пленяла сердца местных графов и князей. Как-то её увидел молодой принц Ян — это была любовь с первого взгляда. И — никаких приворотов и колдовства. Вскоре отпраздновали свадьбу. Ядвига осталась при дворе и выторговала для себя титул королевы-матери. Через год не стало старого Августа, и Ян был коронован.

А что же Кристель? Она осталась жить в отцовском доме. Тоже вышла замуж, но овдовела через восемь лет. Гостеприимные молодые хозяева замка не уставали приглашать её в гости, она была на их свадьбе и ещё раза три-четыре. С сестрой почти не общалась. Но Кристель твёрдо хранила её тайну. Как оказалось — себе же на горе.


В новом жилище

Не прошло и часа, как повозка, сопровождаемая всадниками, остановилась у дома Кристель.
    • Мы на месте, ваше высочество, — произнёс рыцарь Фридрих. Спешившись, он подал принцессе руку.
    • Здесь вы найдёте приют и будете пребывать в этом доме, пока в вашем сердце не растает жестокий лёд. Мы будем наблюдать за вами и привозить съестные припасы.
На пороге появилась старенькая Кристель.
- Ах, девочка моя, как же я рада тебя видеть!
Но в мгновенье радость на лице старухи сменилась удивлением.
- Ответьте мне, добрые рыцари, почему она здесь?
- Приказ короля, — Фридрих был немногословен. — Некоторое время она должна пожить у вас.
    • Господи... Добрый Ян. Что же случилось? — И, будто не нуждаясь в ответе, обратилась к Марте: — Пойдём, дитя, ты верно голодна с дороги.
Кристель радушно обняла девочку и повела её в дом. Переступив порог дома, Марта тут же произнесла:
    • Бабушка, зачем весь этот спектакль?
Ядвига улыбнулась.
    • Догадалась сразу?
    • Как только ты вышла на порог.
    • Ах, ты, моё сокровище. Говорят же, что яблоня от яблока...
    • Яблоко от яблони, бабушка.
- Вот именно. Располагайся. Чувствуй себя как дома. Хотя... Бог знает, что тут у неё есть. Какой беспорядок! Ядвига деловито прохаживалась по комнате.
    • Не была здесь полвека. Господи, она вообще адекватная была последнее время? Молоток... Рубанок... Зачем ей рубанок? Лопата... Что ею делать в доме? Впрочем, в саду пышные кусты роз... Надо бы от них избавиться. Книги — я понимаю. Сама люблю Ахматову, родственные души. Тракль... Рильке... Боже мой, Мандельштам. Сто лет его не читала. Полное безобразие. Даже я себе этого не позволяла. Подожди... Она что, так же переходила в будущее, как и я? Ах ты, серая мышь. Чего только не узнаешь о родной сестре по прошествии стольких лет...

- Бабушка, о чём ты?

- Прости, ни о чём. Задумалась.

- А где сама Кристель?

    • Она мертва. Лежит вместо меня в замке, в королевской кровати. Просто кукла. Тихая, милая мёртвая старушка. Не жаль ничуть. Королевы-матери больше нет.
    • Как ты всё это провернула?
    • Не важно. У меня есть старый верный слуга — Айсбранд. Наследство от бабки Сивиллы. Когда-то моя прапрабабка Шарлотта поймала его на алмазный камушек в Рейне. Давно она хотела завладеть им. В то время он притворялся золотой рыбкой, и вдруг, дурачок, повёлся на этот прозрачный в воде камень. Когда добыча оказалась на берегу, Шарлотта произнесла заклинание, которое его обезоружило. Рыбка задыхалась, и ведьма вынудила Айсбранда поклясться в вечной преданности ей и всему нашему роду. Так он стал нашим слугой.
    • Откуда такое странное имя?
    • Он превращается во что и в кого угодно. Может стать льдом или пламенем. Человеком, зверем или птицей. Камнем, муравьём или скакуном арабской породы. Даже ветром или дождём.
    • А можешь мне его показать?
    • Не сейчас. Его можно вызвать только по делу, иначе он сильно сердится. Да так, что может спалить дом. А пока наш бедный Ян готовится к двойным похоронам, мы устроим маленький праздник.
Ядвига хлопнула в ладоши и произнесла:
- Ornamenta!
Тут же по всей гостиной появились гирлянды из десятков блестящих чёрных шаров.
- Ignis!
Комнату наполнили горящие восковые свечи.
- Cibus noster!
На столе появился обед из жареных лягушачьих лапок, требухи и жареных рыбьих пузырей. На десерт были лакричные черви.
- Всё как мы любим. А теперь — за трапезу.

Наутро Ядвига пошла осмотреть старый сарай, стоявший за домом. И Марта вскоре услышала её голос:
    • Деточка, иди взгляни...
Она показала Марте стоящий в углу гроб.
- Кажется, рубанок и молоток ей были нужны для этого... Удивительная предусмотрительность.
- Думаешь, она предчувствовала?
- Если Кристель была в будущем, то она это знала.
- И так запросто дала себя уничтожить?
- Просто не успела. Мы с Айсбрандом оказались проворней. Придётся «старенькой Кристель» ехать на похороны королевы-матери...

Так началась жизнь Марты вне замка. Ядвига продолжала обучать ее чёрной магии. Слуги привозили съестные припасы, в которых они с бабкой совсем не нуждались. То, что совершил этот странный ребёнок, не укладывалось у короля в голове, и он не спешил её увидеть. Все свои надежды Ян возлагал на добрую и заботливую Кристель.

Между тем девочка росла. И чем старше она становилась, тем больше вопросов задавала бабке. Та чаще отмалчивалась, временами неохотно отвечала.

- Скажи, как ты стала... Ну, стала такой...
- Такой коварной и лицемерной тварью? Ах, дитя. Я убила трёх мужей, пока не добралась до настоящих денег. Но дело не в них. Дело во власти, которую ты получаешь, владея деньгами. Это слишком долгий путь, но мы вскоре сделаем его короче.
- Почему же ты не убила Яна?
- Твой отец туп как пробка. И... не прими это за бабушкину слабость — они с Гертрудой были отличной парой. Я не хотела мешать их счастью. 
- Долго мы будем прятаться в этой дыре?
    • Ах, девочка моя. Человек — всего лишь игрушка в руках дьявола. Инструмент. Стоит лишь нажать чуть-чуть не на ту клавишу — соседнюю, и жизнь сломана. Человека можно использовать так или иначе, пока он тебе нужен.
    • Я спросила про другое.
Ядвига будто и не слышала Марту.
    • Как-то в детстве у меня был подружка Анна. Мы были с ней не разлей вода. Но однажды при ней я разорвала червяка. Это был длиннющий дождевой червь из навоза. Никому не нужный, лишь для рыбалки. Я хотела показать ей, что из одного червяка могут получиться два, и оба они будут жить и ползать.
    • И что?
    • Увы, этого не произошло. Оказалось, черви так не живут. Анна назвала меня жестокой дурой и перестала со мной общаться. Тогда я жутко обиделась и превратила грибы в её лукошке в ядовитые. Она отправилась в мир иной.
- Не жалеешь об этом?
- Что ты, конечно нет. Никому не позволяй называть тебя дурой. И уродкой — а мы ведь две уродины, ты это знаешь, — улыбнулась Ядвига.
    • Расскажи про короля Августа
На какое-то время Ядвигу будто «замкнуло». И, словно очнувшись, она произнесла:
- Это был славный, достойный рыцарь. Сильный и великодушный. Но для меня он умер. Стал ко мне слишком пристально приглядываться. В новолунье я всегда уходила в свою лачугу в лесу — там место силы. Именно в этот час я однажды увидела его совсем рядом — он явно следил за мной. В глазах его я прочитала ужас и отвращение. Испугалась, что он разоблачит меня. Обратила его в кабана. В склепе лежит его оборотное тело. Возможно, этот кабан ещё блуждает в здешних лесах. Вот и вся история.
- Любишь его до сих пор? 
- Ненавижу. Любила. За лишний вопрос моя родинка тебе в лоб.
- Бабушка, а что-то тебя убивает?
- Ах, дитя моё. Старость и случайное будущее. Мир полон случайностей. Молния может спалить и этот дом. Его может затопить река Ар. Нападёт новая чума. Или убьёшь меня ты, моя милая, — если сможешь меня предать. А ты...
    • Ты же была там... В будущем...
    • Да, но дьявол сильно заволакивал мне глаза. Давай не будем об этом.
В действительности, Ядвига вспомнила, как бес Бааль сказал ей однажды, что они обе убьют друг друга. Но не оказал чести старой ведьме в том, чтобы посвятить её в подробности.
    • Хорошо, — кротко ответила Марта.
«Да ты ядовитей болотной гадюки. Мне у тебя ещё учиться и учиться», — подумала она.

Пожар и корона

Время шло. Марте исполнилось пятнадцать. Старая ведьма сочла, что внучке не место в этом убогом жилище. Как бы там ни было, Марта — «почти» наследница короля Яна. Тот так и не обзавёлся новой семьёй. «Почти», потому что на пути к трону стоял родной брат Яна — Филипп. Но он был бездетен, к тому же скрытен и нелюдим, и никогда не мечтал о короне.

Да, и Марта засиделась в невестах. А на горизонте маячил принц Дагоберт. Королевство его было и больше, и «жирнее». Однажды его отец Губерт едва не стал новым курфюрстом Священной Римской империи. Увы, его взятка оказалась меньше, чем у соперника, и Губерт так и остался просто «королевствовать». Видимо, с сильного расстройства он отошёл от дел и назначил сына регентом.

В общем, дел было невпроворот. Королева-мать устроилась в кресле у камина. Операцию нужно было продумать вплоть до мельчайших деталей. Наконец, когда план действий созрел, она позвала Марту. Но делиться с ней этим планом она отнюдь не собиралась. Лишь несколько указаний — и всё.
    • Пойди сюда, моя уродинка, — обратилась к ней ведьма.
Марта подошла.
    • Ты хотела увидеть Айсбранда? Сейчас он явится.
И старуха произнесла заклинание:
- Ты и жар и холодок,
Ты и лёд и уголёк.
О, мой Айсбранд, не молчи,
Ну-ка, выйди из печи!
Не прошло и полминуты, как из камина появилось небольшое существо. Оно напоминало метрового гнома, только всё состояло из синего огня. Лишь вместо глаз на некоем подобии лица виднелись два больших куска льда.
    • Что вам угодно, хозяйка?
    • Здравствуй, дорогой Айсбранд. По нашему уговору я никогда не вызываю тебя без дела. И теперь оно есть. К слову, это Марта — твоя будущая хозяйка.
Айсбранд поклонился девушке и произнёс, обращаясь к Ядвиге:
    • Слушаю вас, моя королева.
- Отлично. А теперь ступай, девочка, нам с Айсбрандом нужно переговорить. Свои указания я дам тебе потом.

Между тем в замке, да и во всём королевстве готовился огромный праздник — юбилей короля. Люди любили своего Яна за простоту и доброту. Да и как же его не любить? В течение многих лет не повышались налоги, не было губительных реформ, не объявлялись войны. Старым воинам он назначил пожизненную пенсию, а для немощных одиноких стариков выстроил дома приюта, в которых они достойно доживали свои дни — не платя ни альбуса, ни пфенига.

Городки и селения в округе украсились флажками и флагами с королевским гербом и гербами местных графств и баронств. Все готовились к ярким карнавалам — сигналом для их открытия был назначенный на день юбилея фейерверк в замке.

И в тот день, а вернее, вечер, настал праздник. Король и все остальные находились в самом большом дворе замка — ждали фейерверка. Да, и бабушка Кристель, и Марта были приглашены.
    • Не хотите ли вы взглянуть на вашу дочь? — спросила короля добрая Кристель.
В тот же миг в сторону Яна обернулась чудесная девушка, раздававшая леденцы — петушки и звёздочки. Король был в замешательстве.
    • Это она? Не могу поверить.
    • Ах, ваше величество. Я стараюсь, она меняется... Добрые дела творят чудеса. Но пока она боится к вам подойти.
Король, будто в замешательстве, произнёс: — Нет... Не она... — Его мысли были спутаны. Сердце слишком страдало. В тот миг он не верил ни себе и никому.
    • Если вам угодно, мы последим за ней втайне, из вашей комнаты, — произнесла добрая Кристель. — Заодно с высоты полюбуемся фейерверком. Думаю, и принц Филипп будет рад наблюдать зрелище оттуда.
    • Хорошая мысль.
Король пригласил в замок Филиппа, а вместе с ним и канцлера Олафа с его супругой. Зрелище из окна третьего этажа было поистине фантастичным. Огромное колесо из ярких огней крутилось на фоне темнеющего неба, словно круг из множества золотых звёзд. Другие фейерверки били высокими огненными фонтанами. Но Яна больше интересовала его странным образом изменившаяся дочь. Нет ли здесь подвоха? — думал он, почти не спуская с неё глаз. Слуги, привозившие в дом Кристель продукты, никогда не рассказывали ему о чудесном преображении дочери. Впрочем, неудивительно: на пороге их встречала только Кристель. Марта, видимо сильно обиженная, всегда оставалась в доме. Подвох, конечно был, но об этом — дальше.

И тут в одно мгновение задул шквалистый ветер. Искры от фейерверка огненной тучей полетели в сторону замка, влетели в окно комнаты, где находились Ян, принц Филипп и королевский канцлер Олаф с женой. Мгновенно загорелись занавески из дорогого лионского шёлка, обои и мебель. Пожар охватил всю комнату.
- За мной! — только и мог сказать король Ян. Принц, канцлер и его жена бросились за ним к двери.
    • Айсбранд, комнату на замок! — произнесла ведьма.
За захлопнувшейся дверью тяжело зазвенел железный замок. Ядвига не стала тратить время на спектакль и нравоучения.
    • Ты был неплохим зятем. Но и в подмётки не годишься твоему отцу. А твоя дочь больше тебя достойна этого королевства. Evanescens!
Тут же ведьма будто растворилась в воздухе. Она оказалась рядом с Мартой, наблюдавшей со двора весь этот страшный пожар.
    • Вот и всё, моя девочка, — произнесла она и тут же притворно зарыдала во весь голос. Ровно так же ведьма рыдала, когда «обнаружила» бездыханное тело маленького Клауса.
Айсбранд перестарался — с третьего этажа замка огонь по деревянным перекрытиям перешёл на второй. Он мог залить его водой, но не сделал этого. Такие, казалось бы, разумные, существа входят в азарт и не знают меры. Даже Ядвига была в этом бессильна. За приказы, направленные в сторону стихии, всегда приходится платить.
Теперь всё королевство законно перейдёт к её любимой дурнушке-игрушке. А управлять им на деле будет «добрая Кристель».

Что было дальше

Дальше всё пошло своим чередом. Марта как единственная наследница была провозглашена королевой. Во всём королевстве объявили недельный траур. Несчастного Яна и его приближённых, от которых остался лишь пепел и небольшие фрагменты костей, хоронили тысячи людей. Почти у всех на глазах были искренние слёзы горя. Особенно горько рыдала бедная Кристель, никто не мог её утешить. Молодая ведьма с удовольствием посоревновалась с ней в мастерстве, не переставая ронять слёзы всю траурную церемонию.

При этом на похоронах произошёл странный случай. Четыре открытых гроба с останками, укрытыми саванами, были выставлены в замковой часовне Святой Марии. Количество гробов было символическим, останки в равной мере разложили по четырём  гробам. Проститься с королём и его приближёнными мог каждый. Конечно же, среди провожающих Яна в последний путь была и Кристель. Склонив голову, она подошла к каждому гробу. Задержалась у того, что стоял справа. Она нагнулась над ним, приподняла саван и что-то оттуда извлекла. Кажется, это была кость. Кристель спрятала её под чёрным траурным плащом. Всё это было сделано настолько быстро и аккуратно, что никто из присутствующих ничего не заметил.

Ещё на похоронах многие приближённые короля с интересом и удивлением присматривались к молодой монархине, перешёптываясь между собой: «Была такой дурнушкой, а как похорошела за пять лет». Впрочем, это было скорее на пользу Марте, чем во вред. Кому нужна страшная королева? А похорошела она вот как.

Как-то в преддверии королевского юбилея Ядвига позвала внучку к себе.
    • С такими «природными данными», как говорят в одной замечательной стране, сидеть тебе, девочка, в этой дыре до скончания века. Королеве так выглядеть непростительно, как и королевской супруге. Да и отца порадуешь напоследок, хотя это уже не имеет значения — всё предрешено. Настало время тебя преобразить. Слушай моё заклинание и тщательно запоминай слово в слово — оно тебе пригодится.
            Повернись направо.
            Повернись налево.
            Покрутись юлой.
            Скоро будет слава.
            Заживёшь ты, дева,
            В лад сама с собой.
- А теперь посмотри в зеркало, — сказала с улыбкой старуха. 
Марта посмотрела в овальное зеркальце на стене. Но кроме своего отражения она ничего не увидела: такие же выпученные глаза и огромный нос.
    • Глупая шутка, бабушка.
    • Сама ты глупая. А теперь посмотрись в моё зеркальце.
Ядвига вынула из сумочки своё старинное маленькое зеркало в серебряной оправе. Марта, взглянув, не верила своим глазам: перед ней было лицо девушки с прекрасными чертами. С таким же серым цветом глаз и — с белокурыми прядями.
    • Кто это?
    • Теперь ты будешь выглядеть так всегда. Но только в глазах окружающих. Да, и моё зеркальце — всего лишь на один раз. Посмотришь в него завтра — увидишь себя такой, какая есть. Поэтому запоминай, как выглядит прекрасная королева Марта.
    • Королева?
    • Это не за горами. А теперь — помни. Любое зеркальное отражение будет показывать тебя в настоящем облике — той самой уродиной. Всё бы ничего, но если из-за твоего плеча это отражение увидит другой человек... Или в замке будут зеркала... Ты меня поняла. И ещё: в гневе и ярости или при совершении чёрного обряда ты будешь выглядеть в том же настоящем обличье для всех. А это — самое трудное, говорю я тебе, зная твой характер. Сохраняй свою тайну, сдерживай гнев и всё делай только скрытно.

Удивлённая новым открытием, Марта, конечно, согласилась. Вечером, в приподнятом настроении, она представляла себе, как красива будет на королевских балах, как ей будут завидовать дамы и падать на колено пред ней кавалеры. В этом обличье она и предстала перед всеми во время фейерверка.

Со дня гибели Яна прошло полгода. Повреждённая часть замка была отстроена заново. Молодая королева немного изменила проект знаменитого архитектора Кольберга. В замке появились несколько новых комнат. Все они были только в распоряжении Марты и Кристель. Да, и она попросила убрать из замка зеркала, обосновав это тем, что однажды увидела в одном из них призрак короля Яна, а в другом — привидение принца Филиппа. Насколько простой была просьба, настолько и задание — зеркала были лишь в Большом зале, их сняли.

После была пышная коронация. Все до единого восхищались красотой юной королевы. Это была местная знать и, конечно, иностранные гости. Прелат папы римского возложил на голову Марты золочёную серебряную корону с рубинами и сапфирами. На церемонии девушка сразу заприметила красавца Дагоберта и сделала всё, чтобы заполучить себе этого галантного принца. На несколько дней Дагоберт стал почётным гостем замка. Ведьминский приворот, сделанный Мартой, был настолько силён, что принц не сводил с неё глаз и очень тосковал, как только лишался её присутствия.

Вскоре состоялась свадьба прекрасной Марты и доброго Дагоберта. Король Губерт, отец, Дагоберта, скончался месяца через два после свадьбы, хотя незадолго до смерти чувствовал себя в прекрасном здравии. Два королевства объединились в одно под началом двух монархов, каждый из которых был в своём праве — так позднее будут править в Англии Мария II и Вильгельм III Оранский. Молодожёны поселились в замке королевы — на этом настояла сама Марта. Причина была проста — в просторном дворце Дагоберта было множество зеркал, а настаивать на том, чтобы их убрали, Марта не решилась. 


Расставание с Ядвигой

Прошло несколько лет. Всё было хорошо, но почему-то стала часто болеть тётушка Кристель. Она резко сдавала, что неудивительно — потеря родственников давала о себе знать. Да и возраст был уже не тот — ей было шестьдесят, и по тем временам она считалась глубокой старухой. Однако читатель не ошибётся, предположив, что дело здесь было в другом. Она стала обузой для Марты. Та научилась у неё абсолютно всему и стала тяготиться своей бабкой, особенно в моменты, когда Ядвига всё ещё пыталась управлять ею по старинке — командовала, заставляла прислушиваться, указывала, как поступать.

Королева не нашла иного выхода кроме как прикармливать любимую бабушку ядом. В напитки она добавляла беладонну, мышьяк и кантареллу. Дозы были мизерными, но потихоньку делали свое дело. К неудовольствию Марты, старушка оказалась на диво живучей. Подозревая, что дни её коротки, Ядвига как-то вызвала к себе Марту и Айсбранда. Она сняла со старого верного слуги обет верности и заставила его произнести клятву молодой королеве, что Айсбранд и сделал. Заполучив такой подарок, Марта окончательно  поняла, что пора решительно действовать.

Однажды Ядвига вновь позвала её в свою спальню. Как только та вошла, ведьма, словно напоследок призвав таинственные силы, бодро привстала и села на кровати. Глаза её заблестели, словно горящие спички.
    • Ты королева, Марта. Владей этим чёртовым миром. Владей этой убогой землёй по закону. Владей этим жалким народцем. И расширяй владения. Но... И вот ещё... Подай мне нож.
Марта схватила нож со стола. Ведьма что-то прошептала над ним и срезала чёрную родинку со своего плеча. Дрожащими руками она поднесла её к левому плечу Марты — туда, где уже была такая же родинка.
    • Пусть будут две. Тебе пригодится.
Приложила родинку к плечу Марты, плюнула на неё и произнесла заклинание:
    • Не покрывай себя слезами.
            Смотри ещё двумя глазами.
            И даже в чёрный час ночной
            Ты всё увидишь над землёй.
Родинка осталась на плече, как будто была там всегда.
    • Это мой последний подарок, — сказала ведьма. Жива ты или мертва, связь между нами будет всегда. Всё исполнено. Дар я тебе передала. Буду спокойно сдыхать, ждать часа смерти. Но иногда буду являться к тебе — в аду свое расписание. Те, кто служит дьяволу примерно, время от времени возвращаются. Иногда мы исправляем то, чего не следовало делать.
    • Как возвращаются?
    • Через вход. Он же и выход. У латинян он зовётся порталом.
    • Что за портал, бабушка?
    • Не скажу, дитя моё. Пока не узнаю, что ты на краю смерти передашь дар другой — такой же.
    • Что ж, бабушка... Спасибо за всё. Но твой час уже настал. Я облегчу твои страдания.
Марта без труда отняла у ведьмы нож и... вонзила его в грудь старухи по самую рукоять.
    • Покойся в аду. Я и тебя всегда ненавидела.
Глаза старой ведьмы наполнились ужасом и болью. Она отнюдь не ожидала такого исхода.
    • Как ты могла... Говорил же мне Бааль, но ведь не так скоро... Будь проклята и не ищи моей помощи... Я тебе это припомню...
С последними словами у Ядвиги хлынула горлом кровь. Через минуту она была бездыханна. Ещё спустя минуту Марта провела рукой над раной и произнесла:
    • Vulnus evanescet!
Рана исчезла. А после заклятия Pure на теле и халате старухи не осталось и капли крови. Молодая ведьма была вне подозрений. Вскоре «бабушку Кристель» похоронили в семейном королевском склепе.

Ах, как была недальновидна Марта. Она не знала, что стала уязвимой благодаря той, второй родинке. И совсем не думала о том, что старая ведьма может ей отомстить...

Первое разоблачение

Горе тем, кто совершает привороты. Их счастливая жизнь в паре мнима и недолговечна. Неминуемо наступает время, когда и Бог, и чёрт наказывают всю семью. А расплата, как правило, очень жестока.

Шёл пятый год брака Марты и Дагоберта. Это была уже совсем не та блестящая пара, что вначале. Первым «звоночком» стал выкидыш, который произошёл на втором году супружеской жизни. Пожалуй, он гораздо больше опечалил Дагоберта, чем Марту — в плоде признали мальчика, который мог стать наследником престола. Скорбящий король всё чаще прикладывался к бутылке старого доброго айфельского шнапса. Через два года родилась дочь Шарлотта. И снова — беда. Почти до двух лет девочка не умела ходить. А как только научилась — по недоглядке служанки упала с крутой лестницы и сломала позвоночник. Свои недолгие дни она доживала в постели.

После этого Дагоберт отчаянно запил. Он совсем забросил государственные дела — теперь ими занималась Марта и её приближённые. Каждый год в стране стремительно росли налоги. У ремесленников отбирали последний пфениг, у крестьян — последний мешок с зерном. Забирали сено, вынимали из погребов всю кормовую свёклу для скота. Огромное количество денег и продуктов уходило в армию — она выросла в три раза. Страна постоянно воевала с соседними графствами и княжествами, то расширяя свою территорию, то отдавая свои земли врагу.

«Что со мной? Что происходит?» — задавался вопросом Дагоберт, просыпаясь по утрам с тяжёлой головой. Ответа не было, и с отчаянья он снова хватался за рюмку. Со временем ему стали являться кошмары. Одурманенный зелёным змием, он уже не понимал, во сне или наяву ему чудится такое, что странно представить.

Как-то после двух бутылок шнапса он бесцельно бродил по замку и случайно вошёл в одну из дальних комнат — тех самых, что появились в замке после пожара. Войдя в неё, пьяный король ужаснулся. Под окном за столом сидела страшная старуха с выпученными глазами и огромным крючковатым носом. Она уже разделала крысу и теперь пыталась отрезать у неё хвост притуплённым ножом. Услышав скрип двери, старуха спокойно оглянулась в сторону короля.
    • Что вам угодно, сударь?
Она произнесла это так обыденно и равнодушно, будто сидела здесь и занималась этой работой вечно.
    • О, господи, — только и произнёс Дагоберт, и его тут же стошнило. Быстро, насколько возможно, он выскочил из двери и поспешил в свою опочивальню.

В другой раз и в этом же состоянии он наткнулся на такую же дверь рядом. Приоткрыв её, он  увидел женщину, обращённую к нему спиной и молитвенно стоящую на коленях. Она была в чёрном, будто монашеском, облачении. Вокруг горели свечи, а она склонялась над огромной чёрной доской с пентаграммой. Когда та обернулась, Дагоберт узнал в ней ту ужасную старуху. И вновь он вылетел из комнаты, будто ошпаренный.

«Похоже, пора заканчивать с выпивкой», — подумал король. И, нужно отдать ему честь, со своей трудной задачей он вполне справился. Каким бы сильным ни был приворот, каким бы он ни был губительным, Дагоберт не прикасался к спиртному уже три дня. Увиденное не столько пугало его, сколько расстраивало, он считал, что всё это — навеянные спиртным кошмары, бред ума, который превращает его в нездорового человека.

История закончилась неожиданно. Не видевшая неделями своего вечно пьяного мужа, Марта совсем потеряла бдительность. О, эта сильнейшая ведьма, которая просчитывала все ходы наперёд! Солнечным июльским утром она сидела в своей спальне и, обратясь к круглому зеркалу, делала утренний макияж.

В дверь постучали. Зная, что в это время сюда может войти только пьяный полоумный муженёк, Марта ответила:
    • Да, дорогой, входи.
Дагоберт робко вошёл.
    • Доброе утро, родная.
    • Доброе утро, милый.
Король подошёл к ней и обнял позади за плечи. Сильный запах травяных духов, которыми пользовалась Марта, не дал ей почувствовать, что Дагоберт был абсолютно трезв. «Даже если этот добрый пьяница увидит меня в зеркале, спишем всё на нашу выдуманную полоумную родственницу Керстин. Из мышей она делает шкуры для муфт, а молится не тому богу от слабого ума», — ответ для пьяного мужа у ведьмы был всегда готов. 

Дагоберт посмотрел в сторону окна, на котором играли золотые солнечные лучи.
    • Скажи мне, что за странная старуха...
И тут, склонясь над Мартой, он увидел в зеркале отражение той самой старухи. На этот раз он был абсолютно трезв и никакой морок не мог бы его ослепить.
    • Господи, что ты такое?..
В ужасе король отпрянул от Марты. От неожиданности в королеве мгновенно вскипело множество чувств. Никакое притворство, никакие слова здесь бы не помогли. Внезапный страх расплаты смешался с гневом, низость разоблачения — с яростью. Поднявшись с кресла, она предстала перед королём в истинном обличье.

Тот окаменел. В голове его не было ни одной мысли кроме как немедленно бежать из этого чёртова логова. Он выскочил за дверь и в мгновение ока оказался на конюшне. Оседлал любимого жеребца Вилли и помчался в сторону своего бывшего королевства.

«Любимый, ты стал у меня на пути», — подумала Марта. Дагоберт, конечно, рассказал бы о её страшной тайне всему свету. Нужно было действовать немедля. Она призвала Айсбранда.
    • Что вам угодно, сударыня?
В волшебном зеркале ведьма показала ему всадника.
    • Сбей его с коня и... преврати его… в розовый куст. Коня не трогай.
    • Какого цвета должны быть розы?
    • О чём ты?
Королева на секунду задумалась. Бог знает, что творилось в её душе в тот миг.
    • Пусть будут белыми. Нет — алыми! И только такими.

Айсбранд исполнил волю хозяйки. Своё упокоение бедный Дагоберт нашёл неподалёку от замка. Здесь расцвёл пышный, раскидистый розовый куст. Каждое полнолуние на лепестках роз появлялись капли росы — словно слёзы, они увлажняли лепестки и исчезали лишь поутру. В то же время здесь появлялась Марта. Она срезала одну из роз и терпеливо собирала росу. На месте срезанного цветка тут же вырастал новый. К утру в её изящной мейсенской вазочке, наполненной росой, стоял цветок удивительной красоты. За столом сидела хозяйка, и было видно, что из глаз её чистыми алмазами стекали такие же капли. Да, любовь не имеет границ. Но есть любовь особого рода — ведьминская. И не дай бог кому-нибудь с нею столкнуться.

Впрочем, не одна Марта посещала этот несчастный розовый куст. Говорят, ночами здесь видели силуэт какой-то старухи. А ещё — очертания огромного вепря.

Второе разоблачение, оно же — последнее

Увы, Дагоберт был лишь первой жертвой разоблачения. Казалось, с его уходом Марта окончательно потеряла осторожность — внутри её будто что-то сломалось. Перед тем как совершить очередной чёрный обряд, она вообще перестала запирать дальние комнаты. По замку пошла молва: что за страшная старуха обитает в королевских покоях? Одна из самых смышлёных служанок, Юлия, решила разузнать всё до конца.

Как-то в очередной раз она увидела через дверную щель ту самую старуху. Тут же после этого Юлия спряталась за бархатной портьерой в коридоре. Минут десять спустя дверь открылась и из комнаты вышла королева. Как только она скрылась из виду, служанка вновь заглянула в комнату. Потрясённая увиденным, она шёпотом произнесла:
    • Да она ведьма.
Рассказ об этом мгновенно облетел весь замок. Бывает же такое — королева-ведьма! Обитатели замка были в растерянности. Ситуация была исключительной, в опасности было всё королевство. Весть быстро дошла до канцлера, который не нашёл ничего лучше, как арестовать ведьму. Но он был опережён.

Уже по глазам испуганных фрейлин Марта поняла, что её страшная тайна раскрыта. Нужно было решительно действовать. Она позвала к себе старшую фрейлину — Генриетту фон Юлих. Та вошла не смея поднять глаз.
    • Объяви всеобщее собрание в замке. Мне нужно сделать важное заявление. Я отрекаюсь от престола в пользу принца Маттиаса — младшего брата короля Дагоберта. Пусть все без исключения соберутся в Большом зале. Даже солдаты, охраняющие замок, — им непременно нужно это знать.
    • Слушаюсь, ваше величество.
Воля королевы была исполнена. Большой зал наполнили все обитатели замка — от канцлера и других дворян до мелкой челяди. Все испуганно перешёптывались. Услышав об отречении, канцлер раздумывал над дальнейшей судьбой ведьмы — арестовать и посадить в Мерзебургскую крепость или выслать из страны? Между тем на балконе появилась королева. Лицо её было мрачным и решительным.
    • Я собрала вас здесь, чтобы сделать важное заявление. Буду немногословна. Спасибо, что вы верно служили мне все эти годы. Увы, нам нужно попрощаться.
В этот миг многие с облегчением вздохнули. По залу вновь пронёсся лёгкий шёпот. Но облегчение было преждевременным.
    • Айсбранд, ко мне! — крикнула королева. И — в мгновение ока — все увидели ту самую страшную старуху. Перед ведьмой появился огненный человечек.
    • Сжечь всех до одного! — приказала она.
В мгновение ока Айсбранд врезался в толпу огненным шаром. Тут и там вмиг вспыхивали огнём камзолы и платья, а от них загорались другие. Люди в ужасе стали разбегаться, но куда? Двери были заперты. Бедные солдаты даже не пытались стрелять в этого огненного дьявола — в их ружьях и карабинах были холостые заряды. Кто-то, объятый пламенем, разбил окно и выпрыгнул в него, за ним второй и третий — они не знали, что Айсбранд настигнет и их. Из замка на всю округу слышались жуткие крики.
Минут через пять всё было кончено. На полу лежали обгоревшие трупы, узнать, кто есть кто, было уже невозможно.
    • Убрать, — приказала Айсбранду Марта, и тела мгновенно исчезли.
    • Спасибо, мой дорогой. Сегодня ты послужил на славу, — произнесла королева, и Айсбранд растворился в воздухе.

Ведьма не знала лишь одного. Осталась единственная живая душа — свидетель того, что произошло. И это была та самая Юлия. Разумной девушке приказ королевы собраться всем вместе показался очень странным. Слова из уст ведьмы не сулили ничего хорошего, а упоминание об отречении она сразу посчитала за уловку. Служанка спряталась в сарае — в дальнем углу двора. Услышав страшные крики и увидев охваченных огнём несчастных, выпрыгивающих из разбитых окон, она, сжавшись от страха, читала молитвы. С наступлением сумерек Юлия выскользнула из сарая и со всех ног побежала в родную деревню — та находилась неподалёку от злосчастного замка.

Противостояние и опустошение

Появившись в родном доме, девушка рассказала родителям всю историю. Уже через час об этом знала вся деревня. Не сговариваясь, крестьяне стали готовить нехитрое оружие — топоры и вилы, а в мастерской кузнеца Райнера принялись делать факелы — палки обматывали пенькой и заливали подогретой смолой. Крестьянин Райнхард Леман, участник Тридцатилетней войны, принёс три лука и два арбалета, сделанных из айфельского бука, и около сорока стрел. Просмолённые горящие стрелы едва бы пригодились в прямом бою, но для атаки на замок они были вполне пригодны.

В шесть утра на общем собрании было решено идти на замок. Набралось до пятидесяти человек, включая мальчиков десяти лет. Женщины и малыши остались дожидаться мужчин.
    • Да хранит вас Господь и святая Мария! — напутствовали они своих родных.

Крестьяне двинулись на замок с полной решимостью. Вскоре они широким рядом встали перед крепостью в двадцати метрах от стен, прямо напротив главных ворот. Возглавлял этот отряд Штефан Хокер — когда-то и этот мельник участвовал в Тридцатилетней войне.
    • Читайте молитву и после готовим огонь, — приказал он товарищам. — У нас нет пушек и пистолетов, но у нас есть факелы и огненные стрелы.
Мужчины все как один прочитали «Отче наш». И — стали поджигать своё оружие.

В тот момент Марта спала в своей комнате. Ей было больше нечего бояться, не о чем тревожиться, и сон был крепок как никогда. Но его разрушил громкий дребезг стекла — в окно влетела огненная стрела. Ошеломлённая, она вскочила с кровати.

- Как это возможно?! Убогие твари, нападающие на королеву...

Ведьма выглянула в окно. И первое, что она спросонья могла произнести, было Tutela circulus. Марта мысленно очертила вокруг замка защитный круг. Двери подверглись заклятию ещё вчера, перед жуткой казнью обитателей крепости. Затем она произнесла: — Muros pro fenestras! Все оконные проёмы заполнили кирпичные стены. Она оставила лишь одно крошечное окно в единственной башне замка. Тут же побежала в башню — к окну.
    • Айсбранд! — выкрикнула ведьма, — испугай их! Сожги, но не всех. Не трогай детей. Пусть эти трусы доберутся до своих убогих жилищ и расскажут обо мне всё как есть. Пусть боятся меня навеки. И чтобы в окрестностях не было ни одного человеческого следа.
Айсбранд слушал. Его синий огонь стал чередоваться с жёлтым и оранжевым. Огненный человечек как-то странно себя вёл — будто сильно дрожал.
    • Слушаюсь, — произнёс он и тем же огненным шаром понёсся в цепь крестьянского отряда. Шар словно заметался среди воинов. Остановившись над кузнецом Райнером, он воспламенил его одежду, но другие бойцы сразу потушили огонь.
    • Вот она, там! — закричал маленький Фриц, увидев ведьму в окне.
Стрелы и факелы посыпались в бывшую бойницу. Но защитный круг сработал — наткнувшись на невидимое препятствие, оружие отлетало от стены. После получаса бесполезных атак Штефан был в ярости и печали. Некоторое время спустя крестьяне-воины, юноши — все вернулись в родные дома. И — готовились к новой атаке.

Впрочем, им не нужно было готовиться. Весть разлетелась по всему королевству. Огромные войска принца Маттиаса выступили против злой ведьмы. Но на подступах к замку солдат поразил страшный неведомый мор. Маттиас отступил, а спустя две недели — умер. Больше никто не касался старых границ королевства Марты.

Через двадцать лет

Со дня трагедии, постигшей обитателей замка, минуло двадцать лет. Марта будто сошла с ума — стареющей ведьмой управляли только ненависть и страх. Со временем она уничтожила всё население в округе, насылая на крестьян морок и болезни. Дома опустели. Пашни заросли бурьяном. Даже зелёные леса оказались в чём-то перед ней виноваты — свои гибельные заклятья она насылала и на них. Нетронутым остался лишь густой лес вокруг замка: ведьма оставила его как завесу, скрывавшую её жилище от посторонних глаз. Сюда давно не ступала нога человека, а те немногие, кто случайно видел замок, таинственным образом исчезали.

Как и двадцать лет назад, окна замка были замурованы кирпичом. Единственным окошком служила бывшая бойница в башне. Ведьма выходила сюда в полнолунье и всматривалась в окрестности своими зоркими совиными глазами. Сначала она долго смотрела на луну, затем опускала взгляд на тот самый розовый куст... Но в глазах её уже не было слёз. На удивление, куст стал огромным — он напоминал дерево. Рядом проросли побеги — несколько небольших кустиков с такими же алыми розами. Но Марта больше не срезала любимые цветы и не собирала с лепестков росу. Она сама была словно объята мороком и даже не пыталась понять, что происходит.

Всё реже и реже она вызывала Айсбранда. Странно, но он тоже старел — из подобия гнома это существо превратилось в небольшой красно-синий огонёк. Собственно, в нём и не было особой надобности — всё давно было завершено. Окрестности были мертвы. Но именно эта звенящая мёртвая тишина не давала королеве покоя. Сердце ведьмы предчувствовало нечто, что может закончиться для неё гибелью.

Феликс, Манфред и Хэди

Феликс спал, свернувшись калачиком, под густым старым дубом. Он весь продрог, и лёгкая курточка почти не спасала от ночной августовской прохлады. Весь вечер мальчик искал своего отца. Манфред Мантерфельд был известным путешественником. Он побывал в Индии, Персии, России, был в Константинополе и Риме. Объездил вдоль и поперёк всю Германию, а в Айфеле никогда не был. И это была его первая поездка с сыном. Она оказалась очень странной: в какую бы деревню они ни зашли, дома были пусты, заборы повалены, участки заросли сорняками. В домах они находили разорванные Библии, замазанные грязью или разбитые иконы, на некоторых дверях мелом были нарисованы перевёрнутые кресты и пентаграммы.
    • Что здесь творится? — Манфред не находил ответа.
Путешественник не был мистиком и суеверным человеком, но всё увиденное его крайне настораживало. Вместе с сыном они миновали четыре деревни — везде та же картина. На подходе к пятой деревушке (на карте она называлась Килль) путники вдруг увидели легкий дымок.
    • Наконец-то, — с облегчением подумал Манфред.
Они вошли в деревню и добрались до места, откуда шёл дым. Перед ними предстала странная картина: весьма запущенный двор, в дальнем углу которого стояла лачуга-мазанка, а в центре двора — старушка божий одуванчик, которая колдовала над большим кипящим котлом, поставленным на камни. Та увидела путников и с нескрываемой радостью пригласила:
    • Ах, милые господа, ну что же вы? Заходите! Как же я рада увидеть хоть одну живую душу!
Путники вошли во двор, вежливо представились. Старушка назвала себя Хэди. С удивительной лёгкостью она вынесла из лачуги два деревянных стула.
    • Садитесь и расскажите мне, кто вы и откуда. Какой милый мальчик. Ему, видимо, уже десять?
    • Девять, сударыня.
    • О, прекрасно.
Манфред кратко поведал Хэди о своём путешествии. И тут же задал вопрос, который мучил его уже несколько дней.
    • Ах, господин, — старушка печально опустила глаза. Даже не знаю, с чего начать. Когда-то это была процветающая местность. Но, видимо, сам дьявол обратил на неё свой завистливый взор. Людей настиг морок, их охватило безумие. Сначала они перестали молиться. Затем стали бесцельно убивать скот, а после — и друг друга. Кончилось самоубийствами.
    • Но я не видел останков.
    • И не увидите, сударь. Все тела безбожников забрал сатана.
    • Как же вы выжили?
    • Святыми молитвами, — Хэди была немногословна.
Это объяснение, конечно, не удовлетворило Манфреда, но из вежливости он больше не стал задавать старухе вопросы на эту тему.
    • Ах, совсем забыла. Милый мальчик, принеси, пожалуйста нож, он на столе, что справа от двери.
Феликс вошёл в дом, увидел на столе два ножа, взял тот, что лежал ближе к нему. Он легкомысленно взялся за лезвие, да так неловко, что порезал себе пальцы. Мальчик взял второй нож и принёс его Хэди.
- Ах, ты порезался? Сейчас... — Хэди тут же бросилась в дом и принесла какую-то жидкость, помазала ранки и перевязала пальцы мальчика чистой тряпкой. После порезала хлеб на стоящем рядом огромном пне. 
    • Вот и еда готова, — довольно произнесла старушка. Отужинаете и можете переночевать у меня, добро пожаловать.
Путники не заставили себя долго ждать. Внутри деревянный домик, обмазанный глиной,  выглядел вполне уютно. Хэди радушно накормила костей тушёной ягнятиной с картошкой, затем уложила спать. После многодневных приключений путники спали мёртвым сном.

В ту же ночь, перед полнолуньем, Хэди готовила в котле зелье. В кипящую воду она добавила шляпку мухомора, крысиный хвост, голову лягушки, лепестки незабудки, корень вереска, сухую полынь и волчью ягоду. Потом из холщовой сумки вынула обугленную кость — и опустила её в котёл, произнося: 
    • Ты варись скорее, кость!
Появись в бульоне гость!
Превратись ты в руку Яна
Без единого изъяна!
Далее она опустила в воду лезвие того самого злосчастного ножа:
    • Капай, капай в зелье звонко,
Кровь невинного ребёнка!
Да, это была Ядвига. Каким дьявольским чутьём она распознала останки Яна на похоронах  — неизвестно. Но в котле была локтевая кость, оставшаяся после пожара от бедного короля.
    • Вырастай, как клёна лист,
Человеческая кисть.
Отрастайте, вы, скитальцы,
Человеческие пальцы!
Вода в котле шипела и бурлила. На синеватый свет над котлом потянулись мотыльки, но они тут же гибли, падая в бурлящую воду.
    • Вот и всё. Рука крепка.
Повинуйся мне, рука.
Выбирайся из котла.
Марта, смерть тебе пришла.
Вскоре из чёрной воды появились пальцы, затем кисть и после — вся рука, от кисти до плеч. Она схватилась за край котла, с усилием поднялась и, перевесившись через его стенки, упала на землю.
    • Ничего, завтра ты будешь стократ сильнее, теперь в тебе течёт кровь невинной души, — произнесла ведьма и аккуратно положила её в чёрный мешок. — А пока покойся с миром.
Сказав это, она отнесла мешок в маленький сарай и опустила его в погреб.

На следующий день

Удивительно, но заснувший как убитый, Манфред встал в шесть утра и был абсолютно бодр, словно и не было вчерашней усталости. Хэди уже колдовала над котлом, что-то готовя.
    • Ах, вот и вы, господин, доброе утро. Что же вы так рано — ни свет ни заря.
    • Я отлично у вас выспался, Хэди, и чувствую большой прилив сил.
    • Что ж, это хорошо. Но, с вашего позволения, завтрак будет только к девяти.
    • Совершенно не хочу есть, да и Феликс вряд ли проснётся раньше полдевятого. Зато с этой возвышенности я с удовольствием осмотрю окрестности.
Путешественник зашёл в дом, достал из-под кровати свой рюкзак и вынул из него старую подзорную трубу. Благодаря ей окрестности были видны как на ладони. Вдруг к северу он увидел настоящую лесную чащу. И над всем этим темно-зелёным великолепием возвышалась серая башня.
    • Господи, неужели это лес? — обратился он к старушке. — За все те дни, что мы здесь бродили, не увидели ни одного живого дерева.
    • Да, Манфред. Этому прекрасному лесу повезло гораздо больше, чем его собратьям. Дьявол был немилостив не только к людям — прошлым летом он наслал сюда страшную засуху. Высохли все реки в округе, пересохли колодцы, земля превратилась в пустыню, погибла растительность.
    • Почему же с этим лесом ничего не случилось?
Хэди вздохнула и опустила глаза.
    • Конечно же, вы видели и башню. Посреди леса стоит замок. Как говорят, в нём живёт сильная злая ведьма. Считают, что она в сговоре с самим сатаной. И за то, что она ему верно служит, тот оставил её владения нетронутыми. Хоть я и стара, и много повидала на своём веку, но верю в это с трудом. Там есть несколько подземных источников, которые бьют ключами едва ли не с глубины самой преисподней. Дьявол не в силах осушить их. Поэтому там множество живительных ручьёв и маленьких речушек.
    • Вы там были?
    • Хожу туда каждый день. Если б не зелень, вода и плоды оттуда, давно бы передохла моя скотина. Чудесное место, наполненное птичьим щебетом и цветами. А какие там грибы! Но есть там и настоящее чудо — огромное дерево, высотой едва ли не с замок. Всё оно покрыто алыми розами.
Манфред, как заядлый путешественник, довольно потирал руки. «Наконец-то мы набрели на что-то интересное», — думал он.
    • С удовольствием сходим в этот лес с Феликсом, как только позавтракаем, — сказал он старушке.
Тут Хэди изменилась в лице. Она перестала помешивать суп в котле. Фальшивая улыбка исчезла с её лица. Старуха повернулась в сторону Манфреда и медленно подошла к нему вплотную. Путешественник замер от удивления. Глаза Ядвиги превратились в две чёрные бездонные воронки, которые будто засасывали в себя весь его взгляд и внимание.
    • Смотри мне прямо в глаза и слушай меня, жалкий ты человек. Ты пойдёшь в лес прямо сейчас. Проплутаешь в нём ровно сутки и вернёшься сюда. Ляжешь спать и, проснувшись, забудешь обо всём, что с тобой случилось. Забудешь меня. Да, и главное. Я не хочу твоей смерти, поэтому замка ты не увидишь, даже если захочешь. Тропы к нему будут обманывать тебя, но завтра ты быстро выберешься из леса. Понял меня?
    • Да, — словно заворожённый, ответил Манфред. 
Минуту спустя он ровным неторопливым шагом спускался в долину — в сторону леса.

Задуманное Ядвигой складывалось как нельзя удачно. Она давно хотела отплатить Марте той же монетой. Бааль, знавший всё наперёд, был только рад — он с нетерпением ожидал новую добычу. Злой дух преисподней выпустил старуху через портал — дупло в старом дубе. Ядвига словно предчувствовала появление путников, и чтобы привлечь их внимание, развела костёр. До мужчины ей не было дела — ведьме нужен был мальчик, невинный ребёнок. И не только из-за крови. Он должен был сделать кое-что ещё, чего не могла ведьма. Как и Ядвига, дети могли видеть заколдованный замок, не опасаясь смерти или исчезновения — в отличие от взрослых. Но незримая стена, которой Марта окружила своё жилище ещё двадцать лет назад, была неподвластна старой ведьме. Пройти сквозь неё мог только ребёнок. Им и должен был стать бедный Феликс.

Между тем мальчик проснулся. Он увидел Хэди за вязанием — ловко орудуя спицами, та корпела то ли над чулком, то ли над шарфом из козьей шерсти.
    • Ах, ты проснулся, мой мальчик, — обрадовалась старушка. Она тут же отложила вязание и сняла очки. — Кажется, пора завтракать. Что будешь — говяжий язык или кровяную колбасу?
Не ответив, Феликс осмотрелся. Отца в кровати не было.
    • А где папа?
    • Твой отец и в самом деле славный путешественник. Утром он увидел огромный лес неподалёку и решил туда заглянуть.
    • Почему он не взял меня?
    • Просто не хотел тебя будить. Ты так сладко спал.
    • Отец бы дождался, когда я проснусь.
    • Манфред сказал, что это первый лес на вашем пути, и ему не терпелось его увидеть. Не волнуйся, он обещал, что позже вы пойдёте туда вместе.
Мальчик ждал весь день. Бедная Хэди не знала, чем его занять. Она показывала ему старинные карты, пыталась научить его местным словечкам, рассказывала о том, как хорош был Айфель до тех пор, пока не стал другим. Даже предлагала ему игру в домино. Наконец, она попросила его нарубить дров и принесла из сарая колун. Приноровившись, Феликс вполне успешно справился с этим заданием, несмотря на то что колун был довольно тяжёлым.

Между тем уже вечерело. Беспокойство мальчика росло с каждой минутой. И тут, в одну из таких минут, ничего не сказав Хэди, он бросился бежать в сторону леса.
    • Куда же ты? — с фальшивым беспокойством закричала старуха ему вслед. Но Феликс ничего не ответил. Он был полон тревоги за своего отца.
    • Беги, беги. Всё равно увидимся ночью, — произнесла ведьма.

Конец Марты

А теперь вернёмся к началу истории с Феликсом. Спавший под дубом мальчик очнулся — что-то прервало его сон. Сначала он увидел палку, которая уткнулась ему в плечо. Поднял глаза — перед ним стояла Хэди. В левой руке она держала чёрный мешок.
    • Не сомневалась, что найду тебя здесь.
Странно, но голос её совсем изменился. Он был холодным и жёстким как металл. Ведьма уже не улыбалась — в этом не было нужды. В первую минуту это насторожило и даже испугало мальчика, но та попыталась его успокоить.
    • Не бойся, с тобой ничего не случится. Но ты окажешь мне одну услугу. Вставай, пойдём. Время пришло.
    • Куда? — тревожно спросил Феликс.
    • Сейчас всё узнаешь.
    • А как же отец? Я так его и не нашёл...
    • Завтра вы будете вместе. Не задавай лишних вопросов, а не то я лишу тебя языка.
В глазах мальчика читался даже не испуг, а недоумение. Вскоре показались стены замка. Ядвига остановилась в метре перед незримой стеной, прямо напротив тяжёлой дубовой двери. Огромное бронзовое кольцо дверной ручки мерцало жёлтым светом, посылаемым полной луной.
    • Не бойся того, что сейчас увидишь. Оно не причинит тебе вреда, — сказала старуха, разворачивая мешок. Затем она аккуратно вынула из него руку.
    • Что это? — спросил поражённый увиденным мальчик.
    • Заткнись, маленький ублюдок, не то превращу тебя в косулю, а твоего отца в волка, он не оставит от тебя и косточки. Бери, — она протянула руку Феликсу.
    • Не буду, — ответил мальчик. Под светом луны было видно, как на глазах его наворачивались слёзы.
    • Хорошо.
Ядвига завернула руку в мешок и силой всучила его Феликсу.
    • Дойди до двери и оставь это на пороге.
Испуганный до смерти ребёнок послушно выполнил приказание.
    • А теперь исчезни. Завтра вы с отцом проснётесь в той дрянной лачуге и ничего не вспомните.

Между тем ведьма уставилась на луну и словно в забытьи произнесла заклинание:
    • Помоги мне, дух мой, Бааль,
            Сделай взгляд мой словно сталь.
            В полнолунье, в час ночной
            Дверь дубовую открой.
            Руку Яна ты впусти
            Без препятствий на пути.
Затем взгляд её упёрся в дверь. «Откройся!» — произнесла она. Дверь заскрипела ржавыми петлями и медленно открылась. «Приступай» — приказала она руке. Та без труда выпросталась из мешка и, преодолев порог, заползла в замок.

Ах, эта вторая родинка, которую «подарила» Марте Ядвига... Теперь старая ведьма в любой момент могла видеть, где находится Марта и чем она занята. Для этого ей совершенно не было нужно волшебное зеркало. Стоя перед незримой стеной, она мысленно направляла руку в комнату злосчастной внучки — та давно спала.

Спальня была открыта. Рука медленно приблизилась к кровати. Мгновение — и словно в прыжке она набросилась на спящую ведьму, схватив её за шею. Ещё миг — она сдавила горло с такой силой, что Марта, очнувшись, захрипела.
    • Айсбранд, Айсбранд... — только и всего, что она смогла прошипеть, словно ядовитая змея.
Но Айсбранда почти уже не было. Маленький уголёк догорал в камине. Однако он услышал хозяйку. Огненная искра налетела на руку, кусала и жалила ее. Старания затухающего огонька были бесплодны — рука будто не чувствовала лёгких ожогов. Ведьма захрипела в агонии и спустя полминуты смолкла.

Древний горный дух Айфеля, имя которому Оейль, а не Айсбранд, был, наконец, свободен. Тут же покинув замок, он улетел на родной Высокий Ахт — самую высокую гору Айфеля.
    • Всё кончено, — произнесла Ядвига. — Закройся, — сказала она в сторону двери, и та мгновенно захлопнулась.
В сердце её было странное чувство, которое ведомо не только ведьмам, но и простым людям.  Как ни странно, она всё чаще стала наблюдать это чувство в преисподней. Это были страх, жалость к убитым и благодарность Баалю.
Старуха побрела к тому самому дубу, в дупле которого находился вход в другой мир, и через несколько минут след её простыл.

Конец истории

Наутро Феликс проснулся первым. Ну и жуть ему приснилась! Когда очнулся Манфред, сын поделился с ним своим страшным сном.
    • Приснится же такое! — ответил отец. — Забудь. Что ж, собираемся в дорогу.
Путники оделись. Манфред попытался поднять рюкзак, но едва смог это сделать.
    • Ты что, наложил мне туда камней, хулиган? — с улыбкой спросил он сына.
    • Нет, — удивлённо ответил мальчик. — Похоже, ты забил свой рюкзак всякими древними ракушками и забыл про них.
Путешественник полез в рюкзак. Каково же было его удивление, когда он обнаружил в нём тяжёлый и довольно большой мешок, завязанный бечёвкой. Манфред развязал его, и оттуда посыпались новёхонькие блестящие талеры. Изумлённые и обрадованные путники не могли ничего понять. Однако, оправившись, вскоре они продолжили своё путешествие.
Им предстояло исследовать весь Айфель. Даже спустя год этих денег хватило на издание замечательной книги «Айфель. Особенности местности».

Что же было с рукой? Поскольку дверь была заперта, она вынужденно осталась в замке. Его внутреннее пространство тоже было околдовано Мартой. Это сказалось и на руке — со временем она стала темнеть, и через год оказалась чёрной как сажа. Единственное, что ей оставалось — забираться на то самое окошко в башне, откуда когда-то Марта наблюдала окрестности. Там каждое полнолунье Чёрная Рука зябко сжимала пальцы в кулак, словно о чём-то жалуясь луне.

Впрочем, это лишь один вариант конца истории. Другой же гласит о том, что рука то ли случайно свалилась, то ли с отчаянья бросилась со стены. С тех пор она рыщет по Айфелю в поисках новых жертв. И, поговаривают, она едва не задушила маленькую девочку из деревни Хальм, собиравшую ягоды. Благо, неподалёку был старший брат, который и спас бедняжку. Возможно, это всего лишь местные сплетни.

Да, говорят, Чёрную Руку видели и в совсем другом мире — в Советском Союзе. Господи, что она могла там делать? Считаю это чистой выдумкой, хотя... всё возможно.