Свиданье

“…Ах, Алиса, как бы нам встретиться,
Как? Поболтать обо всем…”

Алиса была девочка не промах – черные колготки в крупную сетку, розовые кеды, однобокая стрижка каскадом на смоляно-черных непослушных волосах, обведенные несколько раз вокруг черными тенями большие зеленые глаза и черной тушью ресницы, черно-коричневая помада на пухлых губах. Ей было девятнадцать… или двадцать девять… Глядя в зеркало даже она сама не знала сколько ей сегодня лет. Включив адский ящичек она спросила
- Алиса, я ль на свете всех милее? 
- Это вопрос, который задает царица из “Сказки о мертвой царевне…
- Заткнись сука тупая! – перебила она дитя искусственного интеллекта - Я тебя что спрашивала? Какая мертвая царевна? Я живая! И я иду на свидание! И хочу знать я ль на свете всех милее! А ты мне что говоришь! Все настроение испортила, а я еще не выбрала розовое или черное платье одеть.
Она хотела запустить хрустальным шаром, лежащим в подставке на столике неподалеку от дивана, на котором сидела, но недотянулась, а встав просто выключила колонку. Сняла кеды. Глядя на покрытые черным лаком ногти на ногах руки потялулись к черным сапогам и черному платью. Хотя какая разница, сапоги она снимать не собиралась. Но для этого нужно было сделать несколько шагов к шкафу. Взгляд скользнул по висящей на стене картине. Это был милашка-сембернар из давно забытого, снятого наверно еще на нецветную пленку, фильма Бетховен. Но в ее представлении почему-то у этого сембернара всегда капала слюна и он всегда норовил спрыгнуть с картины, чтобы всю ее обслюнявить. Она соврала что ей нравится эта картина и ее ей подарили, хотя она и пыталась отказаться. Несколько часов не знала, что ей делать с этой картиной, ведь и выбросить жалко… подарок. Но смирилась с картиной только тогда, когда карты сказали, что в ее доме появится собака. Тогда картина заняла свое законное место на криво, но надежно вбитом в стену шурупе.
Толи от мысли, что она сейчас оденет это платье, толи от холодного порыва ветра, ворвавшегося в распахнутое окно, ее соски встали. Держа в одной руке платье, в другой сапоги, Алиса села на диван. Закрыв глаза она прилегла, положив вещи рядом. Ну и что что ее пригласили на речку прогуляться по берегу в километре от деревни. Она представила себе море. Эту бескрайнюю голубую гладь до горизонта, шум прибоя и взгляд ее незримой пары глаз незаметно полетел дальше – на зеленые холмы, стога сена в полях, девевья, леса. Вот бы вдоль речки тоже были стога сена, подумалось ей. Закрыв глаза она снова увидела зеленые холмы, поля, желтые стога сена. Она увидела своего героя романа пастухом, полулежащим под большим раскидистым дубом в поле с флягой вина в руке и буханкой хлеба в сумке. Почему-то именно так ей представлялся типичный пастух. Наверное, это даже было правильное представление пастуха для какой-нибудь деревни … в Провансе. Она представила, как он достает самокрутку из кармана, вытаскивает из коробка спичку, чиркает – спичка не зажигается. Чиркает еще – о вот заветное плямя и клубы дыма наполняют его легкие. А небо становится пасмурным, скоро пойдет дождь – ветер несет черные тучи. Ей бы хотелось, чтобы он завязал веревку на большой ветке этого дуба, сделав качелю для нее. Ей хотелось кататься на качеле под дождем, чтобы молнии сверкали вокруг, лил дождь, а они были под деревом. Раздался телефонный звонок, так неожиданно и резко нарушивший идиллию происходящего, она встрепенулась, еще не отойдя ото сна и не понимая где находится, попыталась встать, споткнулась упала, задела стоящие на столике рядом с шаром пару тюбиков с краской для волос, опрокинула их, отшатнувшись назад задела лежащий на диване плед, который тоже упал. Открыв глаза и увидев номер того нелепого смертного, позволившего себе пригласить ее на свидание она яростно сказала – никакого секса и одев ошейник, платье и сапоги вышла на улицу, так не ответив на телефонный звонок.