Обмануть себя

Конус неяркого света падал на потертое зеленое сукно карточного стола.  Игроки оставались в тени, их руки в пределах освещенного круга как бы жили сами по себе.

Одна пара рук — аккуратные, отполированные ногти, обручальное кольцо на правой и массивный, не вычурный, а солидный, с красивой инкрустацией, серебряный перстень на левой руке. Белоснежные рукава рубашки, застегнутые запонками в том же стиле, что и перстень, прикрывались рукавами пиджака молочного цвета в тонкую темную полоску. Эти руки знали себе цену, они лежали на столе без лишних движений, иногда исчезая в полумраке, чтобы поднести ко рту их обладателя сигару, источающую аромат дорогого табака и вишневой косточки.

Руки второго игрока не находили себе места на игровом поле. Они то потирали слегка лоснящееся сукно, то начинали отбивать пальцами какой-то свой ритм, то замирали на мгновенье, словно стараясь понять, с какой стороны ждать угрозу. Небрежно закатанные рукава темной рубашки уходили в тень, создавая иллюзию, что эти руки управляют собой сами.

— Мне не нужно ничего из того, что ты проиграл. — Безликий, как шелест купюр, голос. — Но игра есть игра. И, похоже, для тебя она закончилась. Хотя…

Руки в темных рукавах сжались в кулаки. В конусе света появилась фигура второго игрока — темные волосы, прилипшие к вспотевшему лбу, темный ворот рубашки, нездоровая бледность лица и карие, почти черные глаза, в которых отчаяние сменялось надеждой.

— Ты можешь поставить то, чего у тебя пока нет, но скоро будет.

— Намекаете на наследство?

— Да или нет?

Руки в темных рукавах сцепились в замок, судорожно метнулись к лицу, замерли, вернулись на стол.

— Да.

— Сдавайте…


(Продолжение следует)