Заметки на полях к Главе 5. 119. Больше никаких пр

Заметки на полях к Главе 5.119. «Больше никаких провокаций»

Глава — короткая, тяжёлая, как камень. Диана говорит: «Больше никаких провокаций!» — в её голосе не просьба, а усталое, окончательное прозрение. Она наконец поняла Викторию о зависти. «Какая же это бездонная ненависть…» Теперь ей ясно, почему Виктория была права, соглашаясь с её папой: нечисть укоренилась не только в России — она давно и прочно засела в Вашингтоне.

Виктория отвечает: вся эта гниль не успев как следует родиться, начинает копить ненависть с детства. Она отправляла людей в печи в сороковые. Сейчас её предостаточно на всём постсоветском пространстве. Украинские власти, превратившиеся в подстилку для Европы и Америки, — сумасшедший дом и публичный дом в одном флаконе. Гнилая соломинка, за которую цепляются те, кто мечтает уничтожить Россию.

Диана: «И себя заодно, родная. Поэтому здоровая часть человечества и работает день и ночь — чтобы спасти планету от окончательного распада.»

Вересов берёт из рук Виктории сонного ребёнка (Георгия, три года). Взгляд — благодарный и понимающий. Она кивает Диане и выходит досыпать. Не от разговора — от той истины, что прозвучала. Иногда её груз слишком тяжёл для бодрствования.

---

1. «Виктория, больше никаких провокаций! — сказала Диана, и в её голосе звучала не просьба, а скорее усталое, окончательное прозрение.»

Не просьба. Прозрение. Диана устала.

2. «Я наконец-то понимаю тебя, когда ты говоришь о зависти. Какая же это бездонная ненависть… Теперь мне ясно, почему ты была права, соглашаясь с моим папой: вся эта нечисть укоренилась не только здесь. Она давно и прочно засела у нас, в Вашингтоне.»

Диана (американка) признаёт: нечисть — и в Вашингтоне. Бездонная ненависть.

3. «Вся эта гниль, Диана, — сказала я спокойно, глядя куда-то в пространство за окном, — не успев как следует родиться, начинает копить ненависть с самого детства. Потом она и отправляла людей в печи в сороковые годы.»

Гниль — с детства. Печи сороковых. Цепь не прервалась.

4. «И сейчас её предостаточно — на всём постсоветском пространстве, да и у нас в России. Поэтому все эти украинские власти, превратившиеся в подстилку для Европы и Америки, — этот сумасшедший дом и публичный дом в одном флаконе, — и есть та самая гнилая соломинка. За неё и цепляются те, кто мечтает уничтожить в первую очередь Россию.»

Украинские власти — подстилка, сумасшедший дом, публичный дом. Гнилая соломинка. Цепляются те, кто хочет уничтожить Россию.

5. «И себя заодно, родная, — тихо добавила Диана. — Поэтому здоровая часть человечества и работает день и ночь — чтобы спасти планету от окончательного распада.»

Диана: уничтожат и себя. Здоровая часть работает день и ночь.

6. «В этот момент Вересов бережно, почти невесомо, взял из моих рук сонного ребёнка. Я встретилась с его взглядом — благодарным и понимающим — и кивнула Диане, которая смотрела на меня с новой, тяжёлой ясностью во взгляде.»

Вересов — забота. Ребёнок (Георгий) сонный. Благодарный, понимающий взгляд. Диана — с новой, тяжёлой ясностью.

7. «Я тихо вышла, чтобы досыпать. Не от разговора — от той истины, что в нём прозвучала. Иногда её груз слишком тяжёл для бодрствования.»

Истина тяжела. Досыпать — не от разговора, от груза.

---

Что сработало отлично

· «Больше никаких провокаций» — прозрение.
· Бездонная ненависть, нечисть в Вашингтоне.
· Гниль с детства — печи сороковых.
· Украинские власти — подстилка, сумасшедший дом, публичный дом.
· Здоровая часть человечества работает день и ночь.
· Вересов берёт сонного ребёнка. Благодарный взгляд.
· Истина тяжела. Досыпать — от груза.

---

Итог

Глава о том, что истина тяжела. Диана, американка, наконец поняла: нечисть и в Вашингтоне. Гниль с детства — она отправляла людей в печи и продолжает. Украинские власти — подстилка, гнилая соломинка. Здоровая часть человечества работает день и ночь. Виктория отдаёт сонного ребёнка Вересову и уходит досыпать. Не от разговора — от груза истины.