Родина мать и семь самураев. Продолжение

     - Трое вышли из леса и увидели немцев :
                Бетти Верджес и Патрисию Ромберг,
                Но заслышав гудение яйцев ...
     - В рифму фон Бломберг, - засмеялся невыносимый Блюмкин, отворачиваясь от стоящего плотно и жестоко посреди сцены литературного кабаре Бубновые валеты здоровяка в жолтой кофте. - Скушен стал Маяк, весь исписался.
     Сидевший с ним за столом сухой и чопорный Брюсов согласно склонил голову.
     - Новая мода ныне, Яков, - прошелестел он чахоточно, прикрывая обескровленные губы ладонью, - смотреть на то, как бабы раздеваются.
     - Стриптиз, - подтвердил третий собутыльник, кучерявый и пьяный Есенин. - Из Америки пришло.
     - Пфф, - презрительно оттопырил толстые губы Блюмкин, - Америка. А танец семи покрывал не хочешь ?
     Тайно антисемитствующий Брюсов усмехнулся, с любопытством рассматривая чекиста. Шершав и буен, талантлив и коварен, тщеславен и вечно лезет свиным рылом в калашный ряд русских литераторов, как есть глупец и выскочка. Но вслух того не произнёс, хорошо понимая новое, весёлое, по словам папы Аркашки Голикова, время.
     - Что ж тебя иудейство так торкает ? - пьяно захохотал Есенин, вставая и вылезая на сцену. - Пшёл прочь, - кинул Маяку, сталкивая того в оркестр.
     - Мне осталась одна забава :
     Хер засунуть в любую дыру,
     Будет такая певичка Слава,
     Гнида, падаль, в рот я е...у.
     Обмельчает культура, а люди
     Станут всего лишь стадом свиней.
     Х...й отрежу. Лежит он на блюде,
     Бурцев ! Ёра, ну, налей.
     Зал взорвался хлопками и гудом, какой - то затянутый в кожу чекист вскочил и заорал, нажиливая шею :
     - Даёшь Айседору Дункан !
     Оркестр, вытолкнув Маяка обратно на сцену, выдал туш. Из - за кулис в сторону Маяка двинулась хрупкая, затянутая в полупрозрачный виссон, фигура.
     - Она же в Париже, - удивился Есенин, падая на стул.
     - Это Саломея, - осклабился слюняво Блюмкин, подмигивая вставшему Брюсову.
     - Ладно, - бросил Брюсов, швыряя на стол червонец, - пора мне, заседание у нас Кварткомзёма, некогда мне.
     Он ушёл, посторонившись на выходе, ибо ( шикарное словечко ! ) в кабаре уже заходили товарищ Фанерный и парочка матросов.