Исповедимы ли пути?

Говори — я нем, я выжжен, я пуст.
Говори — я гнал Тебя, словно куст,
Что горел и звал, а я прятал взор.
Я молчал. Я плёл сорняки и вздор.

Говори — я падал на дно один,
И никто не знал этих чёрных льдин.
Я таскал грехи, как суму камней,
Я молчал при свете Твоих свечей.

А теперь стою на краю: ответь —
Исповедимы ли пути? Иль смерть
Запечатала мне уста, как склеп?
Я не слеп, но был я душою слеп.

Каждый вздох — как камень в Твоём саду,
Каждый шаг — как выстрел в чужом аду.
Я копил долги, я менял добро
На горсть серебра и пустое нутро.

Разве можно смыть то, что стало мной?
Разве можно спеть после тишины такой?
Но Ты Сам сказал — не судить, не жечь,
А разбойнику дал за порогом лечь.

Ты, Кто тих и свят, Ты, Кто в центре гроз,
Ты, Кто смерть попрал, не боясь угроз,
Развяжи язык, разомкни печать —
Я хочу не лгать, я хочу молчать
У Тебя в ногах, как побитый пёс,
Что хозяйской крови домой принёс.

Исповедимы… Слышишь — шум шагов?
Это Ты идёшь вдоль моих долгов.
Исповедимы… Плачет свеча,
И слеза горяча, как Твоё плечо.
Исповедимы… Падает ночь,
И сегодня Ты мне не даёшь упасть,
Потому что крест — это та же дверь,
А любовь Твоя — это та же высь.

Я стою на ветру, я разжал кулак,
Я не знаю, как, я не знаю, как
Ты простишь меня, но уже — свежо,
И уже — легко, и уже — живой.