Бетонные цветы не плачут

Мы растили их в серой пыли,
Меж облупленных стен и арматур,
Чтобы сердце не ныло в груди,
Чтобы выжить, когда чересчур
Запечатан бетоном горизонт
И не видно ни звёзд, ни травы.
Мы хотели хоть что-то спасти
От всеобщей немой синевы.

Но бетонные листья — мертвы,
Им неведом ни дождь, ни роса.
Наши души — глухие дворы,
Где забыли, как пахнет гроза.
Мы пытались им дать имена,
Рисовали на лицах пыльцу,
Только знали: любая весна —
Лишь предлог, чтоб приблизить к концу.

Их Садовник — с усталым лицом,
С сигаретой, зажатой в горсть,
Разводил лепестки свинцом
И шептал: «Не согнусь, не сломлюсь».
Но когда подходил рассвет,
Он садился на битый пол
И смотрел, как бетонный свет
Застывает в прожилках смол.
Он смотрел, как бетонный сок
Запекался на стеблях вен,
И никто, никому, в висок,
Не сказал, что и он — не тлен.

А цветы — они знали всё, всё, всё:
И про трусость, и про песок,
Про ночные слёзы в лото,
Про закопанный парабеллум.
Они помнили каждый стон,
Каждый срыв, каждый горький спич,
Но им Бог не дал голосов,
Потому что бетон — не бич,
А могила, где нет крестов.

Бетонные розы в пыли,
Бетонные астры у стен.
Мы хотели сберечь от любви,
А попали в слепой плен.
Их нельзя полюбить, обнять,
И нельзя попросить простить.
Нам самим себя не понять,
Как цветам — лепестки раскрыть.

Быть бетонным цветком — не жить,
Но и гибнуть — не вариант.
Их Садовник, забыв, как любить,
Носит в лёгких сухой цемент.
Он приходит к ним по ночам,
Гладит мёртвый стальной бутон
И бормочет, почти крича:
«Я же тоже в вас погребён».

Бетонные цветы не плачут —
У них нет для этого времени года.
И знаешь, что это значит?
Что мы сами — такая порода.
Мы бетонные, всё, что есть,
С окнами, полными тлена.
И если душа — это жесть,
То, как же ей плакать, бедной?

И когда тишина, как в склепе,
И ни Бога, ни зова, ни речи,
Мы стоим. Мы стоим. Мы — слепы.
Но бетонные плечи
Никому, ни о чём не кричат,
Не упросят: «Оставь, помилуй».
Лишь Садовник с лицом палача
Ищет в листьях хоть каплю силы.

И однажды, под серый дождь,
Он ложится на взлётке плит,
Там, где пыль и бетонный дождь,
Где никто ничего не простит.
И цветы, наклонившись к нему,
Заслоняют его от дня,
И бетон принимает тьму,
Потому что и тьма — броня.

Бетонные цветы и Садовник,
Бессильная святость и тщета.
Только знайте: под этим покровом,
Там, где сердце — сплошная плита,
Боль жива, хоть и спит сурово.
Даже мёртвый бетон цветет,
Если кто-то в него — живой.