Тайна исповеди

В небольшом мирном городке, украшенном яркими клумбами, зелёными парками и игривыми фонтанами, жители не знали, что такое преступление, грабёж, убийство. Да что там — даже мелких карманников не встречали в этом ухоженном городишке. Небольшие дома не более четырёх этажей, зелёные дворы, множество скверов, где днём бегает малышня, перекрикивая пение птиц. Соседи по утрам с балконов желают друг другу хорошего начала дня.  Мир тесен, но в этом городке мир словно помещается в спичечный коробок. Все друг у друга на виду.

Несчастье подкралось к этому светлому месту незаметно. Страшный неизведанный недуг захватил младенцев. Малыши чахли на глазах родителей, теряя аппетит, а вместе с ним и румянец на когда-то пухлых щёчках. Педиатры сбивались с ног, бегая по вызовам к страдающим непонятной хворью младенцам. Родители молили о помощи, заливаясь слезами, но врачи только разводили руками. Словно нечистая сила высасывала кровь у младенцев, забирая вместе с кровью их здоровье и энергию начинающейся жизни.
.
И чем больше детей заболевали, тем грустнее становился местный священник. Обычно оптимистичный, подбадривающий всех, кто предался унынию, теперь он сам нуждался в моральной поддержке. Отец Никифор бродил по территории своего прихода как неприкаянный. Не радовали его ни кружевные берёзки, ни весёлая россыпь весенних цветов. Глаза потухшие, плечи ссутулены. На вопросы неравнодушных: «В чём же дело, чем помочь?», - он отмалчивался или отвечал, что это тайна, которую он не может нарушить. Многие думали, что он так переживает болезнь маленьких жителей городка и отставали от него с расспросами.

Если уважаемый священник, умеющий поддержать любого в самом большом горе, упал духом, значит, в город пришла настоящая беда. Словно сам демон присмотрел себе это местечко и решил надолго обустроиться в нём.

Священник был не единственным, кто переживал боль чужих малышей, как свою. В городе жил широко известный и уважаемый адвокат, практика которого распространялась далеко за пределы родного города. Он занимался уголовными делами. Его гонорар был высок и заслужен, потому местные жители редко обращались к нему за услугами. А вот за пределами города опытный адвокат защищал самых богатых преступников и жуликов. Многое он повидал на своём веку, разные личности обращались к нему. У большинства руки были замараны кровью. В городе же Владислава знали, как человека циничного. Но все принимали данное качество с пониманием, не обижаясь на его чёрный юмор, — это защитная реакция на суровые условия работы. Но, несмотря на такой мрачный труд, славился он оптимистичным характером и весёлым нравом. Любил на широкую ногу отмечать все праздники, приглашая соседей. Щедро угощал, организовывал концерты на свой день рождения и день рождения всех членов семьи (у него была любимая жена и трое уже взрослых детей). Всех баловал, ничего не жалел для близких.

Когда началась эта чертовщина с болезнью младенцев, он тоже со временем стал мрачнее тучи. Неужели так сильно переживал страдания жителей родного города, как и священник? Высокий и горделиво вышагивающий Владислав буквально в течение недели сник: ссутулился, глаза потухли, шутки исчерпались. Близкие и друзья допытывались, что же его так сильно беспокоит? Ведь даже когда у него на работе были сложные дела серийных преступников, он так не реагировал. Но адвокат, как и местный священник, отмалчивался и ссылался на тайну.

Да, отца Никифора и Владислава связывала тайна. Тайны у них были разные: у одного — тайна исповеди; у второго — адвокатская тайна. Но суть тайны от этого не менялась. Оба они хранили какую-то очень мрачную тайну, которая лежала тяжёлым грузом на их крепких плечах и изъедала души.

Однажды Владислав почувствовал, что больше не в силах нести груз этой страшной тёмной тайны. Он не мог её никому рассказать. Разве что только тому, кто так же связан по рукам строгими правилами хранения тайны. Потому он, человек, далёкий от церкви и религии, решил исповедоваться. И направил свои стопы к отцу Никифору. Они были шапочно знакомы.

Крупный и элегантный Владислав нелепо выглядел в храме. Как человек, непривыкший к церковным обрядам и порядкам, он не знал, как себя вести, - спотыкался и задевал размашистыми руками церковный инвентарь. Долго топтался на одном месте, пока к нему не подошла служащая церкви - пожилая строгая дама. Он пояснил, что ему нужно видеть отца Никифора для исповеди. Строгая служащая отчитала его, пояснив, что для исповеди надо приходить утром и выстоять службу. Но Владислав аккуратно отодвинул матушку и решительным шагом направился в сторону алтаря, чем напугал служащую. Она хотела было уже бежать за ним, но тут на шум вышел отец Никифор. По его улыбке, которую давно не видели на лице священника, можно было догадаться, что он рад встрече с адвокатом не меньше последнего. Им обоим было о чём поговорить за закрытыми дверями. И было это жизненно необходимо.

— Отец, я связан страшной тайной, которую не могу нарушить, иначе лишусь адвокатской лицензии. В миру мне не простят нарушения тайны. Вообще в миру не прощают. Одна надежда на Бога, - начал без предисловий Владислав.
— Вы же вроде никогда не приходили в церковь и в Бога не верите? — уточнил священник.
— Я уже не знаю, во что и в кого я верю. Но я точно нуждаюсь сейчас в вас и в том, чтобы вы меня выслушали и освободили от этой тайны. И верю, что, в отличие от коллегии адвокатов, Бог меня поймёт и простит.
— Я готов вас выслушать. И признаюсь вам, что был бы рад, если бы кто-то мог выслушать и меня. Но тайна исповеди ограничивает меня ещё сильнее, чем ваша адвокатская.
— Я бы не мерился строгостью профессиональной тайны. Её нарушение приведёт нас обоих к одинаковым последствиям — лишению права заниматься профессией, которой мы посвятили всю свою жизнь. Но эти одинаковые условия, в которых мы с вами оказались, позволяют нам исповедоваться друг другу.
— Не понял? - поднял густую бровь отец Никифор.
— Простите, я оговорился. Я не могу исповедовать, но могу выслушать вас как адвокат. Потому в знак благодарности за то, что вы готовы принять меня во внеурочное время и без участия в службе, приглашаю вас в свой кабинет для беседы в любое удобное для вас время.
— Спасибо, - вежливо поклонился священник. — Тогда давайте приступим к исповеди.

Отец Никифор повёл Владислава за собой в сторону небольшой коморки. Проходя по церкви, адвокат залюбовался иконами, лики с которых загадочно взирали на него, освещаемые тусклым дрожащим светом горящих свечей. Игра теней и света создавала таинственную обстановку. Она способствовала расслаблению и полному доверию. Казалось, что лики святых, взирающие со стен, не просто смотрят, а сопереживают Владиславу. Он решил рассказать всё как есть. И вот что поведал отцу Никифору.

***

Я вынужден хранить тайну о страшном преступлении. Хуже того, я вынужден покрывать это преступление. Если в обычной жизни я защищаю, совершаю действия, и решение принимает уже суд, то в данной ситуации я даже не могу довести дело до суда, невольно оказавшись пассивным соучастником преступления. И всё началось в день, когда в мой кабинет зашла очень интересная и ухоженная дама лет сорока пяти. Ранее я её никогда не встречал в городе. Она казалась воплощением уверенности и чувства собственного достоинства. Проницательный взгляд чёрных глаз, которые она может не отводить несколько минут. Высоко поднятая голова, осанка королевы, глубокий бархатистый голос. Когда она начинает говорить, хочется просто слушать, как пение сирен. Речь неспешная, с паузами, дающими время усвоить информацию. Всё это вместе оказывает какое-то неимоверное воздействие на человека, подавляя волю. Мою волю не так-то и просто подавить, скажу я вам. Мне приходилось иметь дело с мошенниками и манипуляторами высокого полёта. Но даже им не удавалось меня обмануть или сбить с пути истинного. А эта дама… Когда она вошла в кабинет, я сразу почувствовал, что пропал. Что воля моя парализована, хотя умом не мог объяснить это странное, холодящее кровь в жилах чувство.

Высокая и стройная, как лань, она восхищала грацией. Густые каштановые волосы, длинная стройная шея. Её возраст выдавал только взгляд: опытный, пронзительный, понимающий, поглотивший историю годов жизни. Не спрашивая разрешения, она села за стол напротив меня и буквально приказала мне своим бархатным голосом подписать с ней контракт, чтобы всё далее сказанное ею охранялось адвокатской тайной. На мой вопросительный взгляд она только ответила: «Мне кажется, что я на грани совершения преступления или уже его совершила. Но чтобы разобраться в этом и вовремя остановиться, мне нужна ваша консультация. Я не хочу стать преступницей». Я не смог отказать. Да и оснований для отказа не было: как не помочь красивой женщине не свернуть с пути истинного. Возможность за деньги предотвратить преступление — это прекрасный шанс. Обычно я предварительно интересуюсь сутью дела, но тут мне что-то мешало задавать ей уточняющие вопросы.

После подписания контракта она призналась, что ежедневно совершает страшное деяние, работая няней у малышей доверчивых родителей. От меня ей требовались чёткие инструкции, как себя вести, чтобы не быть пойманной. Далее она в деталях поведала мне жуткую историю. Имея среднее медицинское образование и высшее образование химика, она легко втёрлась в доверие родителей и хорошо справлялась с уходом за младенцами. Однако деяния, совершённые по отношению к младенцам, она считает страшной ошибкой, ведь мотивом было спасать младенцев, делая их организмы сильнее и выносливее. Но время показало, что действия не оправдали её ожиданий и даже наоборот — навредили. Она готова остановиться сейчас же, но ей нужно понимать, как действовать дальше, чтобы не попасть за решётку.

***

Владислав всё в деталях выложил священнику. Он излил ему душу, свалив тяжёлую ношу с плеч. Обычно невозмутимого отца Никифора передёрнуло. Он поёжился - то ли от принятого груза исповеди, то ли от неожиданности.
— Отец, как мне жить с этим?
— Адвокат, как мне жить с этим? — после продолжительной паузы ответил вопросом на
вопрос отец Никифор.
— Не понял? — удивился Владислав.
— Дело в том, что у нас с вами одна клиентка. Она приходила ко мне пару раз на исповедь и рассказала ту же историю.
— Неужели этот демон в юбке может раскаяться?
— Я не верю в её искренность. Это не раскаяние,  а попытка договориться с Богом, чтобы занять место под солнцем, а не в сыром и мрачном аду. Так же как визит к вам — это попытка договориться с законом, чтобы в земной жизни не оказаться на нарах. Она пытается заранее всё просчитать. Но самое страшное то, что она ввязывает в это грязное дело других женщин. У неё явно есть сообщницы.
— Да, у нас это называется «организованная преступность», — ответил Владислав. — У вас, полагаю, это «коллективный грех», если такое бывает. Или грех искушения.
— Владислав, а вы пытались как-то её остановить?
— Да, я предупредил её обо всех статьях, по которым её будут судить. На что она пообещала завязать с этим. Но новости о том, что очередной малыш заболел, продолжают появляться. Из чего я тоже сделал вывод - либо она нарушила своё обещание, либо у неё есть сообщницы.
— И я пытался наставить её на путь истинный, объяснив, что мало раскаяться в содеянном. Надо ещё приложить усилия, чтобы более не повторять ошибок и совершить действия, которые уменьшат то зло, которое она уже причинила. Но дама в ответ промолчала. Полагаю, что тоже решила просто отойти от дела, передав всё в руки своих последовательниц.
— Отец, как мне жить с этим грузом? Я понимаю, что её надо остановить, но как? Я ночами не сплю. Оплакиваю каждого заболевшего от содеянного той дамой ребёнка. Тяжко мне на душе.
— Я верю в твоё раскаяние. И отпускаю тебе этот грех, если ты воспринимаешь происходящее как греховное бездействие. Могу ли я рассчитывать на такое же снисхождение от суда и закона?
— Отец, я не могу освободить вас от груза моральной ответственности, но как адвокат могу заверить, что в вашем деянии нет состава преступления. Но чтобы нам с вами стало обоим легче, надо придумать, как остановить этого монстра в юбке.
— Я знаю одного психоаналитика, с которым в детстве учился в одной школе. После я выбрал помощь людям через Бога, а он — через медицину. Предлагаю обратиться к нему. Он тоже ограничен тайной — медицинской тайной. Так что ему многое можно рассказать. Во-первых, он поможет вам справиться с угрызениями совести. Во-вторых, он может придумать, как остановить эту даму, которая либо психически больная, либо подлая и безжалостная, что тоже не является человеческой нормой. Вот его визитка.

Никифор протянул Владиславу нарядную визитку, на которой золотыми буквами было выбито имя «Александр Владимирович» и номер телефона. Владислав поблагодарил и откланялся. В этот же вечер он решил позвонить Александру. Разговор со священником вдохновил его и придал сил для действий. На душе стало легче и светлее.

***
В маленьком цветущем городке продолжался массовый мор младенцев. Рождённые здоровыми и крепкими, они начинали чахнуть на глазах у родителей. По анализам у всех обнаруживался сильный дефицит железа, словно в городе появился вампир, жадно пьющий кровь младенцев. Некоторые родители обратили внимание на странные следы на ручках малышей, словно укус мошки или след от укола.

Прокуратура возбудила уголовное дело. В процессе расследования обратили внимание, что проблемы возникают только у младенцев, к которым приходят няни. Причём все няни были со средним медицинским образованием. Казалось бы, что они знают, как не навредить младенцу. Но все ли они используют свои знания и навыки во благо? Их начали вызывать на допросы. Часть нянь испугались и покинули город. Некоторые уезжали вместе с семьями. Те, которых успели вызвать на допрос, упорно молчали. Некоторые начинали заливаться слезами, якобы оплакивая судьбы малышей. Никаких доказательств, что эти женщины совершали преступное деяние по отношению к малышам, не было. У особенно бдительных родителей в доме были камеры, но они не могли фиксировать все действия в течение дня из-за множества мёртвых зон. Девушки выходили гулять с младенцами, в туалетах и ванной комнате, как правило, камер тоже не было. То, что камеры фиксировали, не показывало ничего подозрительного.

***

Владислав, узнав о том, что началось следствие, которое пока сильно буксует в попытках найти ответы на вопросы и доказательства вредоносных действий, снова почувствовал себя тяжело. Потому что он не мог оказать содействия следствию, будучи связанным по рукам адвокатской тайной. Не мог, а должен был бы.

С тяжестью на сердце он подошёл к красивому старинному особняку, выкрашенному в светло-бежевый цвет, на массивной деревянной двери которого висела золотая табличка, гласящая «Кабинет психоаналитика». Он позвонил в звонок. Дверь открыла миловидная молодая блондинка и пригласила его пройти. Внутри на высоких стенах были развешаны картины. В центре холла стояло огромное зеркало. Посетители могли выбирать, на что любоваться: на картины или на своё отражение. Доктор так сразу выделял среди новых пациентов нарциссов.

Через пять минут ожидания за чашкой любезно предложенного помощницей кофе, Владислава пригласили войти в кабинет доктора. За огромным массивным столом красного дерева сидел седовласый мужчина с правильными чертами лица и аккуратно подстриженной седой бородкой. Золочёная оправа очков придавала ему учёный вид. Хотя глаза говорили намного больше: хваткий взгляд, вдумчивый, но спокойный. Всё это выдавало в нём опытного знатока человеческих душ и глубокого аналитика. В этом он был схож со своим одноклассником — отцом Никифором. У того тоже взгляд был наполнен опытом и добрым снисхождением. Они оба целили души, только разными методами. Александр был человеком науки, он верил только фактам и стремился понять душу и мысли человека через детальный анализ и медицинский знания. Несмотря на огромный психотерапевтический опыт, он не переставал удивляться, какие шутки проделывает мозг и внутренняя химия с человеком и с интересом брался за новые нестандартные дела.

После обмена приветствиями и любезностями Владислав кратко изложил суть проблемы.
—Эта женщина взвалила на меня груз своих деяний, которые я однозначно классифицирую как преступные. Она имеет медицинское образование. И якобы она верит, что кровопускание сделает младенцев здоровее. Но как в это можно верить? Даже когда в XIX веке этот метод использовали в медицине, младенцев не трогали, это же совсем неокрепший организм. Потом в целом пользу этого метода опровергли за редким исключением. Не может быть, чтобы она не знала этого. А если она искренне в это верит, то она просто сумасшедшая. В любом случае её надо остановить. Я предупредил её о последствиях и постарался сделать это в мрачных красках. Но боюсь, что какой-то страшный механизм уже запущен и не так просто его остановить, даже если она сама прекратит этим заниматься.

— Да, я слышал, что прокуратура уже возбудила уголовное дело. Они заподозрили что-то неладное в действиях нянь, но доказательств нет. Я даже присутствовал на допросе одной из них. И мне показалось, что допрашиваемая под чьим-то влиянием, потому что вела она себя отстранённо, словно подчиняясь чьей-то воле.
— На что вы намекаете?
— Я не намекаю. Я прямо указываю вам, как адвокату, на то, что ваша клиентка явно вовлекла других женщин в свою коварную схему. Возможно, речь идёт о целой секте. Вопрос — зачем?
— Пока вопросов, увы, больше, чем ответов. А мне что делать с изъедающим чувством вины?
— С вами мы сейчас поработаем. А вот даму ту вам надо направить ко мне. Если вдруг она придёт к вам или к отцу Никифору ещё раз, сразу направляйте её в мой кабинет. Придумайте сами как. А я уже смогу её остановить, не нарушая тайну. Скорее всего, она психопат. Такие личности не способны испытывать эмпатию, сожаление. И более того — такие люди врут, как дышат. Это их образ мышления, а не способ защиты. Потому абсолютно точно она обманула вас и священника. Просчитала каждый шаг. Она одержима желанием прославиться, войти в историю и при этом маниакально стремится к власти. Таким людям всё равно, как войти в историю: злодеем или спасателем. Главное быть замеченным и признанным. На этом мы и можем сыграть. Я только не понимаю, зачем она к священнику на исповедь ходила? Вероятно, это способ переложить вину на вас обоих, и попытка создать себе алиби душевнобольной. Потому что раскаяния она абсолютно точно не способна испытывать. И вину свою признать не может. У таких людей виноваты все вокруг, и вас она пытается сделать виноватыми. Но вы не должны поддаваться. В деяниях её точно есть корысть. Вы сказали, что она не местная? Вы тоже много работаете в других городах. Поинтересуйтесь у своих состоятельных клиентов, не появилось ли какого-то нового продукта на рынке?
— Ничего себе ход мыслей. Я не успеваю за вами. Могу пробить её финансовое состояние, если она оставила мне свои настоящие данные. Паспорт она показала, но он мог быть поддельным. Должна быть какая-то финансовая подоплёка для всех этих страшных деяний.

После часовой беседы с Александром, Владислав вышел совсем в другом настроении. Гора с плеч. Его больше не изгрызало чувство вины. Он был полон решимости действовать. План действий уже сформировался в аналитическом уме адвоката. Осталось начать его реализовывать, подключив все связи.
Позже с Александром в его кабинете встретился отец Никифор. Да, священнослужители тоже люди, и у них такие же человеческие проблемы. Эта встреча благотворно подействовала на обоих. Помимо решения личных вопросов, оба разработали план действий по поимке кровожадной дамы.

Но проблема заключалась в том, что дама эта пропала со всех радаров. Её точно не было в городе. И узнать, куда она уехала из съёмного дома, не представлялось возможным. Никто ничего не знал, словно её и не было. Нашли и поговорили с родителями детей, которые нанимали её в качестве няни. Всем она предоставляла ложные документы. Выходило, что никому в городе неизвестны её истинные имя, место нахождения, место рождения. Она появилась из ниоткуда, причинила массу горя и так же внезапно исчезла, почувствовав, что к ней подбираются правоохранительные органы.

Тогда решили расширить поиски, общаясь с другими нянями. С одной из них поговорил наедине Александр. Введя женщину в гипноз, он узнал, что пациентка стала жертвой секты, которую организовала та самая кровопийца. Она велела своим подопечным называть её Афродита — древнегреческая богиня красоты и любви. Точно психопатка с завышенной самооценкой. Все участницы секты должны были жертвовать Афродите свежую кровь младенцев, не достигших одного года. Зачем она собирала кровь младенцев — история умалчивала. В этой секте не принято было задавать вопросы. Александр вспомнил слова Владислава о том, что дама эта не располагала к лишним расспросам. Афродита умела поставить жёсткую грань при ведении диалога, условия которого диктовала только она. Вовлечённым в секту женщинам она обещала подарить вечную молодость, открыть секреты красоты и привлекательности. Научить мастерству соблазнения мужчин. «Сколько же женщин повелось на эти ложные обещания превратиться в принцесс, к ногам которых будут падать щедрые и богатые короли и принцы», — с досадой думал Александр, выслушивая свою пациентку.

Под гипнозом она восстановила всю картину жизни в секте: утренние встречи на лесной опушке, где одни отбивали палками ритмы, а другие под них танцевали, вводя себя в транс. Потом, вдоволь натанцевавшись под стук палок, валились на колени, поднимали руки к небу и возносили величие своей госпожи, именуемой Афродита. После каждая целовала ей ноги и выслушивала задание на день. К вечеру все снова собирались, чтобы отчитаться перед своей госпожой о проделанной за день работе и передать ей добытую кровь младенцев. Считалось почестью получить какое-то дополнительное задание от Афродиты: сбегать в банк подписать бумаги, пожертвовать ей деньги, выполнить работу курьера. Заданий всем хватало, помимо сбора крови.
Чем больше узнавал Александр, тем интереснее ему становилась эта особа – ярко выраженный психопат с болезненной жаждой власти. Такого человека нельзя назвать здоровым. Безусловно она нуждается в лечении и изоляции. Но таких людей редко удаётся лечить, потому что сами они за помощью не обращаются – им всё нравится, они великие и самые умные. Где-то глубоко в душе Александру было жаль этого монстра в женском обличии, не способного радоваться простым вещам и испытывать разнообразие эмоций.

Его предположения оправдались. Допрос ещё одной няни подтвердил всё то, что рассказала под гипнозом первая. Речь шла о секте, которая поглотила всех молодых женщин маленького городка. Став буквально рабами Афродиты, забыв про совесть и материнские инстинкты, они мучали и терзали малышей, забирая толстыми иглами кровь из их неокрепших вен. И радостно сдавали свежий материал Афродите, получая в ответ только её снисходительную улыбку и слова похвалы. День Х, когда им должна была открыться истина о вечной молодости и красоте, всё откладывался. Афродита исчезла, её место заняли сотрудники прокуратуры, а истина им так и не была открыта.

В течение месяца Александр встретился со всеми оставшимися в городе жертвами секты. Многие, узнав, что их не будут привлекать к уголовной ответственности, вернулись домой. Часть после посещения кабинета Александра отправлялись на исповедь к отцу Никифору. Выведенные опытным психоаналитиком из состояния зависимости от чар Афродиты, они раскаивались в содеянном. Оказывали любую посильную помощь следствию и родителям пострадавших детей. Многие обратились к религии и стали посещать церковь с таким же фанатизмом, как ранее посещали сектантские сборы. Остальные же помогали родителям пострадавших детей кто деньгами, кто привлечением знакомых врачей и сбором необходимых медикаментов. Большинство малышей удалось спасти и восстановить их здоровье. Но один младенец погиб, его пришли проводить в вечный путь добрая половина жителей города. 
Все сплотились, чтобы помочь пострадавшим детям и их родителям. Главным вдохновителем стал отец Никифор. Проповеди отца Никифора обрели необычайную популярность. Ввиду последних событий он рассказывал, как распознать зло и как ему противостоять. Как не поддаться искушению и услышать Бога в себе.

***

Тем временем Владислав пытался разыскать любую информацию, хоть как-то связанную с таинственной злодейкой и её странными деяниями. Подключив все свои связи за пределами родного города, он узнал от богатых клиентов, что в столице набирает популярность какой-то чудо-препарат, дарящий женщинам вечную молодость. Патент на этот препарат зарегистрирован на иностранную компанию. А вот кто стоит за этой компанией — узнать было невозможно. Слишком сложная структура владения.
Владислав отправился в столицу для покупки той самой сыворотки молодости и отнёс её в лабораторию для изучения состава. Каково было его удивление, когда выяснилось, что основным элементом в составе сыворотки оказалась человеческая кровь. Кровь тех самых страдающих младенцев. Теперь была зацепка, связывающая владельца сыворотки с болезнью младенцев. Но осталось связать весь этот бизнес с той дамой.

Адвокату повезло — ему представилась такая возможность. В столице разразился публичный скандал: несколько клиентов дорогой клиники заболели острым гепатитом после введения инъекций с молодящей чудо-сывороткой. Следственные органы изъяли все сыворотки для отправки в лабораторию, которая также подтвердила наличие в составе человеческой крови. Причём в части сывороток кровь была инфицирована гепатитом С. Отсутствие достаточного очищения биологического материала привело к передаче вируса клиентам, которым ввели сыворотку. Было возбуждено уголовное дело против клиники. А клиника, в свою очередь, подала жалобу в прокуратуру на компанию, которая обладала патентом на эту сыворотку и поставляла её в клинику. В процессе разбирательства выяснилось, что сыворотка не прошла должных лабораторных исследований. Документы, отражающие состав и эффективность сыворотки оказались подложными. Её действие на организм человека не было должным образом изучено.
В рамках уголовного разбирательства запросили документы по компании для получения информации о конечном собственнике. Процессуальная машина работала без сбоев. Цепочка начинала раскручиваться. Владиславу оставалось только наблюдать за процессом и ждать его результатов.

***

Однако для сбора всех улик в рамках возбуждённого уголовного дела потребовался не один месяц. Сбор доказательств — это кропотливый труд. И даже если следствие уже знает, кто виновен, этого мало. Закон требует фактов. Но это закон. А вот для личной мести факты не нужны. Среди инфицированных гепатитом в дорогой клинике оказалась супруга крупного предпринимателя, выходца из криминального мира. Ему доказательства для вынесения вердикта не требовались. Деньги и связи с правоохранительными органами помогли выйти на главную подозреваемую. С иностранными структурами он тоже умел работать, что позволило быстро собрать документы и найти концы сложной схемы владения компанией, поставляющей сыворотку в клинику. Сначала он думал отомстить, используя финансовое оружие. Разорить подозреваемую. Но когда состояние его супруги ухудшилось, он решил, что этого будет мало и наведался лично к Афродите.
Ранним дождливым утром в дверь квартиры в центре столицы, где обитала Афродита, позвонили. Камера показала за дверью элегантного мужчину в дорогом костюме с пышным букетом цветов. Через микрофон она уточнила, чем обязана и что надо господину. Ответ её порадовал: «Я пришёл к вам с благодарностью и коммерческим предложением в связи с вашим новым продуктом».
Ничего не подозревающая Афродита открыла дверь и впустила господина, который удивительно быстро проскользнул в квартиру. Не успела она поздороваться, как гость уже сидел на диване в её комнате. Напористое вторжение насторожило. Но возможность ещё заработать на этом господине усыпила бдительность. Незнакомец долго и пристально смотрел на даму. Его маленькие глаза из-под нависающих надбровных дуг буквально буравили её. После продолжительного молчания он тихим голосом объявил:
— Я пришёл по твою мелкую душу. Решила бабла заработать, так отвечай за базар. Я из твоего бизнеса деньжат возьму на лечение жены и компенсацию морального ущерба. Но этим не ограничусь. Хреново работаешь, без разбора. Так что ответишь передо мной.
 — Я не поняла, вы же пришли с предложением. Каковы ваши условия? Я сама готова выплатить вам компенсацию, — непривычно робко и сбивчиво ответила дама, чувствуя, что с этим человеком шутки плохи.
— Я сам возьму то, что мне причитается. Но хочу видеть, как ты корячиться будешь. Я выкупил ампулу с инфицированной сывороткой. Ты сейчас сама введёшь её себе, иначе… — он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой пистолет. Точнее, аккуратно показал кусочек железного дула.
— Я не могу сама её ввести, я же не врач.
— Ты медсестра, не ври, — гаркнул мужчина, слегка привстав с дивана, и швырнул в неё ампулу, тщательно упакованную в пакеты.

Афродита поняла, что её манипуляции с этим господином точно не пройдут. Вызвать полицию — не выйдет, он настроен решительно. Одно неловкое движение — и пуля в лоб. Потом инсценировка самоубийства на фоне разоблачения. Вариантов спасения нет. От взгляда непрошеного гостя мурашки бегали по всему телу. Афродита ощутила скованность. Насколько ей было известно, все инфицированные сыворотки были изъяты из оборота. Но мало ли, где он мог достать эту. Вскрыв ампулу, она набрала в шприц сыворотку и дрожащей рукой ввела её в вену. Казалось, что кровь в жилах загустела и остановила движение от полученной дозы яда. Но это всё нервы. Мужчина встал с дивана, подошёл к Афродите и приставил дуло к её виску.

— Так хочется всадить пулю в эту башку, которая плохо соображает. Но я ещё успею это сделать. А пока посмотрим — переживёшь ли ты двойную дозу гепатита. Может, справедливость восторжествует, тогда мне не придётся марать руки твоей скудной кровью.
— Так ты уже их замарал, — глухо откликнулась женщина.
— Чего ты сказала?! — гаркнул гость, ткнув в висок холодным дулом.

Афродита вся сжалась. Она впервые испытала животный ужас. Невольно на глаза навернулись слёзы, тело содрогнулось от холодящего кровь ужаса. Никогда смерть не была так близко. Она не боялась смерти, когда сама приводила её к своим жертвам. Но когда смерть пришла за ней – женщину сковал ужас.

Мужчина, убедившись, что нужного эффекта добился, спрятал пистолет и тихо удалился, напоследок бросив в её сторону: «Помни, ты у меня на прицеле».

Немного отдышавшись и придя в себя, Афродита приняла решение сдаться правоохранительным органам. Но признавать вину она не была готова. Ей просто хотелось ускорить процесс, словно законный суд мог спасти её от бесчеловечного суда этого бандита. Лишь бы больше никогда не встречать этого человека, предвестника её страшной смерти. Она договаривалась с законом, с Богом, с обществом. Но совсем не подумала договориться с мафией…На следующий же день Афродита направилась к своему адвокату.

***
Прекрасное утро Владислава за чашкой свежесваренного кофе и газетой с последними новостями о расследовании громкого дела с инфицированием клиентов дорогой клиники, было прервано бесцеремонным вторжением клиентки. В кабинет, не дожидаясь приглашения, ворвалась Афродита. Куда делись её спокойствие и уверенность. Она, с грохотом отодвинув массивный стул, села за стол к адвокату и молчаливо уставилась на него своими чёрными не моргающими глазами. Немного отдышавшись, она заявила:

— Если помните, я ваш клиент. И сейчас мне нужна ваша реальная помощь.
— В чём дело? — невозмутимо спросил Владислав, сделав глоток кофе и демонстративно медленно поставив фарфоровую кофейную чашку на нарядное блюдце.
— Меня могут подозревать в причастности к изготовлению сыворотки, — немного нервно ответила дама.
— Эти подозрения обоснованные? — так же спокойно продолжил допрос адвокат.
— Нет. Я ни в чём не виновата. Это всё они! — ответила дама, странно показывая глазами и руками куда-то в сторону.
— Кто они?
— Мои подопечные, которые собирали кровь младенцев. Это их халатность привела к таким последствиям. А ещё виноваты химики, которые не очистили сыворотку должным образом. Я вообще не виновата.
— По чьей инициативе ваши подопечные собирали кровь у младенцев? Кому принадлежит эта блестящая идея создания сыворотки?
— Конечно же мне, не этим же озабоченным своей красотой и удачным замужеством дурам.
— Значит, вы признаёте, что являетесь основателем и собственником компании, которая владеет правами на это гениальное изобретение? — Владислав продолжал подыгрывать, изображая восхищение идеей своей клиентки, тем самым провоцируя её на откровенность. Этому его научил психолог Александр, с которым они стали хорошими приятелями. Он помнил, что его клиентке нужна слава. Значит долго скрываться в тени сложных корпоративных структур она не сможет.
— Конечно, идея моя. Но исполнение кривое, и я в этом не виновата. Вы должны будете доказать мою невиновность в суде, — ультимативно выпалила дама. — И ещё помочь следствию, чтобы суд состоялся как можно скорее. Хочется побыстрее закрыть это дело.

Владислав с удивлением отметил, что её чары более на него не действуют. У него не было никакого желания или намерения подчиняться ей. Более того, он категорически не хотел с ней работать. Однако решил не выказывать своего истинного отношения к делу, чтобы не спугнуть жертву. Ему надо было собрать побольше информации и подтолкнуть даму к признаниям, которые он тайком записывал на диктофон.
— Я готов защищать вас в суде, но для этого мне придётся использовать то, что вы мне рассказали в свой первый приход про сбор крови у младенцев и всё, что расскажете сейчас. Я буду строить защиту на том, что вы преследовали исключительно благие цели. Ведь и сыворотку вы разработали для того, чтобы помочь людям сохранить молодость, верно?
— Безусловно. Я даю людям то, что они больше всего хотят.
— Обычно люди редко хотят того, что им полезно. И самые большие деньги готовы отдавать за то, что исключительно вредно и противозаконно, — не сдержал свой скепсис Владислав.
— Подобные темы я не готова с вами обсуждать. Эту беседу я предпочитаю провести со священником, к которому собираюсь заглянуть после визита к вам.
— Отцу Никифору от меня передавайте большой привет. Я не смею вас больше задерживать. Мне надо работать. Только одна просьба — подпишите вот этот документ, позволяющий мне использовать ваши показания в суде. Иначе я никак не смогу приблизить процесс.

Дама размашистым почерком подписала бумагу, едва пробежавшись глазами по тексту. Она и не подозревала, что подписала свой приговор. Привыкшая обманывать, она не осознавала, что сама может стать жертвой обмана.

А Владислав выдохнул с облегчением - теперь у него был документ, подписанный клиенткой, и позволяющий ему раскрыть адвокатскую тайну и тем самым помочь следствию. Наконец он свободен от адвокатской тайны, которая связала его по рукам и ногам. Всё сказанное в этом кабинете в рамках заключённого договора он мог использовать в суде. Конечно, не против клиента, но он-то знал, как всё должным образом представить суду. В этом ему поможет приятель-прокурор, который будет выступать обвинителем в этом деле. Порой форма изложения информации важнее самой информации.
Следующий визит дама нанесла отцу Никифору. С законом она договорилась, пришло время договориться с Богом. Зачем, если не веришь в него? Всё просто — на самом деле это договор с церковью, а через неё и с обществом. Афродита разрешит священнику рассказать о своей исповеди в суде, где в том числе будут присутствовать присяжные. Пусть общественность знает, что она с самого начала раскаивалась в содеянном. Никакая тайна ей не нужна, долой все завесы. Она открыта миру, людям. У неё были самые благие намерения, и она сожалела о том, что обернулись её намерения злом. Но её вины в случившимся трагедиях нет. Виноваты те, кто претворял в жизнь её великие идеи!

Ворвавшись в церковь, словно чёрт на метле, дама приказным тоном потребовала пригласить к ней отца Никифора. Привыкшая управлять и подчинять, она не знала другого тона обращения с людьми. Отец Никифор уже был предупреждён адвокатом о предстоящем визите, потому вышел навстречу посетительнице. Он покорно провёл её в комнату для исповеди. Добрыми глазами, полными жалости, священник внимательно смотрел на даму, пока она рассказывала, как сожалеет о том, что люди заболели, младенцы страдали, их родители переживали. И хотя она не виновата в этом, всё равно чувствует боль и сожалеет о непрофессиональных действиях людей, которые исполняли её идеи. Он смотрел в её пустые глаза и на её механически движущиеся губы и понимал, что за всем этим нет души, которую проницательный священнослужитель чувствовал за версту. Она не плохая и не хорошая, не злая и не добрая. Она – мёртвая, потому не способна испытывать ни сожаления, ни раскаяния. Только страх, а также жажду власти и общественного признания.

***

Уголовное дело, объединившее эпизоды о болезни младенцев в маленьком городке и инфицирование гепатитом клиентов столичной клиники, со множеством папок собранной информации, показаниями, анализами, фотографиями, учредительными документами компании — владельца патента на сыворотку и медицинскими заключениями было передано в суд. Поскольку дело оказалось резонансным, в суде присутствовали присяжные. Судьёй выступала пожилая женщина, дважды мама и трижды бабушка. Лицо её не знало косметического ухода, выражение не предполагало пощады, глаза были полны решимости. В качестве психолога-эксперта в суде присутствовал Александр. Он должен был дать психологическую оценку действиям подсудимой. Священник изъявил желание выступить свидетелем, поскольку им было получено согласие от прихожанки на разглашение содержания её исповеди. Зал суда был переполнен посетителями. Здесь были и родители пострадавших младенцев, и бывшие няни-сектантки, и врачи, спасавшие детей, работники и клиенты столичной клиники. Места всем не хватало, воздуха тоже. Но люди готовы были терпеть все неудобства, лишь бы стать свидетелями справедливого суда над той, которая бесцеремонно вторглась в их город, в их дома и в их жизни.

Подсудимая сняла оковы тайны с адвоката и священника, тем самым развязав им руки. Она была уверена, что вся эта информация будет истолкована в её пользу. Не зря же она провела такую подготовительную работу. Но как часто самоуверенные люди заблуждаются. Продумывая обманы других, человек не замечает, как сам становится жертвой своего же обмана.

Трое героев, которые стали главными разоблачителями коварной подсудимой, как следует подготовились к суду. Владислав, Александр и отец Никифор несколько раз вместе встречались для тщательной проработки стратегии поведения в суде, распределения ролей. Основная тактика заключалась в том, чтобы защитная речь настроила присяжных против дамы. Их кажущаяся защита должна выкопать самую глубокую яму и спровоцировать Афродиту на речь, которая похоронит её на долгие годы в колонии строгого режима. Главную роль в подготовке играл психолог, хорошо изучивший психологический портрет дамы. Ему не удалось пообщаться с ней самому, но у него собралось достаточно информации от других свидетелей, чтобы составить её подробный психологический портрет. Он не любил манипулировать людьми, но прекрасно знал, как спровоцировать психопата и как влиять на сознание присяжных, вынуждая вынести справедливый вердикт — «виновна». Несколько дней работы не прошли зря. Все речи и роли были чётко распределены.

Никогда ещё победа прокурора в судебном состязании с Владиславом не была такой лёгкой, как в этот раз. Адвокат и священник выступили с красивыми речами, пытаясь показать, что подсудимая стала жертвой собственных заблуждений. «Заблудшая душа», «больная женщина» — такие эпитеты использовали эти двое. Они выставляли её жертвой глупых ошибок и стечений обстоятельств. Психолог выступил с заключением о диагнозе «психопат», то есть больной человек, мозг которого не совсем полноценен. Слушая все эти пламенные речи, подсудимая, привыкшая быть лидером, победителем, ощутила возрастающее в ней возмущение. Что-то внутри неё клокотало, раздирало грудь, щемило. Да, она не виновата. Но она не дура, не душевнобольная и уж точно её мозг работает лучше, чем мозг кого-либо в этом суде. Она выше всех этих присяжных, которых готова обратить в свою секту за пару часов беседы с ними. Она красивее судьи, богаче прокурора и адвоката вместе взятых. Она — королева и победительница, она — Афродита! А эти люди пытаются выставить её несчастной жертвой, проигравшей обстоятельствам.

Её глаза стали темнее ночи, наполнившись кровью от гнева и раздражения. Когда ей, наконец, предоставили право слова, она обратилась к суду и присяжным со следующей речью, которой подписала себе обвинительный приговор и обрекла на долгие годы жизни в колонии:

«Эта волшебная сыворотка, дарящая молодость и красоту, которую жаждут получить все, обитающие на этой земле, — исключительно моя заслуга. Это я разработала уникальную формулу, которая сегодня стоит миллионы. Вера клиентов в неё делает её действие эффективным! Да, мне пришлось пойти на риск ради этого, но игра стоила свеч. Даже сейчас, когда несколько пациентов инфицированы, женщины готовы платить большие деньги за то, чтобы им ввели эту сыворотку. Даже сейчас, когда они знают, что ради изготовления этого средства пришлось загубить здоровье младенцев, они не отказываются от покупки сыворотки. Чем эти женщины лучше меня? Почему вы их не судите? И кто дал вам право судить? Если продукт покупают, значит, он нужен. А если он нужен — значит, все жертвы оправданы. Я дала народу то, что он жаждал получить. Насколько мне известно, младенцы выжили за исключением одного – самого слабого и больного, умершего своей смертью. Инфицированных клиентов тоже вылечат. На выходе никто не умер из-за сыворотки. Так почему меня судят как убийцу? Вы меня должны благодарить. Потому что я не только подарила женщинам молодость и красоту, клиникам — возможность заработать на сыворотке, но ещё и дала возможность всем благотворителям, врачам, медсёстрам проявить себя, скучно добрых, белых и пушистых, спасая младенцев и больных гепатитом».

Её напряжённый и слегка дрожащий голос оборвался. В зале стояла холодящая тишина. Ожидаемых аплодисментов не последовало. На подсудимую смотрели сотни глаз: с осуждением, с жалостью, со злостью, с болью. Но никто — с ожидаемой ею благодарностью или восхищением. Не было среди присутствующих потенциальных участников её секты. А те, кто в своё время попался в сети её злого влияния, испытали чувство благодарности к священнику и психологу, которые помогли им выпутаться из сетей этой коварной и жадной до денег женщины.

Как позже на проповеди отметил отец Никифор: «В одном была права эта несчастная жертва алчности: без зла не будет места добру. Тьмы нет, есть отсутствие света. И вы, прихожане церкви, несёте тот самый свет, разгоняя тьму. И даже те, кто в своё время поддался чарам этой дамы, но позже раскаялись, несёте свет, делая добрые дела и исправляя свои ошибки».

Ещё какое-то время жители города обсуждали тот громкий судебный процесс и подсудимую. Дух страданий родителей и боли их малышей, запах ужаса и страха ещё какое-то время не покидали город. Но вскоре жизнь взяла своё.  В маленьком уютном городке снова воцарились мир и покой. В скверах шумели дети, в парках гуляли собаки, клумбы пестрили яркими цветами, в воздухе разносился аромат домашней выпечки вперемешку со свежескошенной травой. Соседи приветствовали друг друга с балконов. Священник продолжал читать проповеди, на которых собиралось ещё больше прихожан. А Александр написал научную работу после встречи с Афродитой в колонии. Он беседовал с ней несколько часов, пытаясь понять образ её мышления.  А она всё спрашивала его – пишут ли о ней и её открытии в газетах? Просила показать вырезки из газет.

Владислав дал себе зарок никогда больше не брать проигрышные дела даже во благо, потому что проигрыш в суде не пришёлся ему по вкусу.

Спустя полгода в новостях прогремела новость: «По иронии судьбы главная фигурантка уголовного дела, фирма которой незаконно получала кровь младенцев и поставляла инфицированные сыворотки, изготовленные из этой крови, в клиники столицы, сама заболела острой формой гепатита. Поскольку в колонии ей не смогли оказать должную медицинскую помощь, спустя несколько месяцев она скончалась от цирроза печени, став жертвой своего же продукта».

Её смерть никто не оплакивал. Только отец Никифор поздним вечером прочитал заупокойную молитву по усопшей в тишине опустевшей от прихожан церкви.