Четвёртое место

"Навеяно песней Join me in death в исполнении Gregorian & Amelia Brightman, а также личными воспоминаниями и переживаниями".
 

Мы стоим в Храме Всех Вер. Храме, несущем равновесие, которое нарушено. Храме, в котором нет ни алтаря, ни символов какой-то веры, ни священнослужителей. Лишь четыре надгробия, на которые покоятся нетленные тела наших предков-защитников в свете узорчатых витражей. Равновесие защищают четверо, а когда кто-то погибает, тело предка на надгробии исчезает, и его занимает его павший потомок. Таков закон.
Сегодня тоже нас четверо. В новых с иголочки доспехах мы стоим в храме и в молчании просим благословения предков и этих стен на предстоящую битву. Наеле шепчет молитву и сжимает рукоять топора. Ёнала проводит рукой по резному древку копья, её взгляд устремлен ввысь, к куполу. Таюна, лучница, самая молодая из нас, пытается скрыть дрожь в коленях, глотая воздух. Ледяное спокойствие сохраняю лишь я, Авереслав, единственный мужчина. Моя левая рука сжимает меч в ножнах на поясе. Я не шепчу молитву и смотрю только вперёд, отрешаясь от прошлого и будущего, думаю лишь о настоящем.
Наконец, мы все четверо склоняем колено перед предками, прикладывая правую руку к груди, там, где сердце. «Наш черёд постоять головой», мой голос звучит глухо. После этого мы уходим, оставляя храму его покой.

* * *
Мы снова входим в храм но на этот раз нас трое. Наши доспехи изуродованы и пропитаны грязью и кровью. Я несу на руках безжизненное тело Таюны, чьё лицо удивительно спокойно. Ёнала рыдает, уткнувшись лицом в плечо Наеле, её плечи судорожно вздрагивают. Сама же Наеле стоит прямо, но по её отмеченному двумя свежими шрамами лицу струятся беззвучные слёзы. Что до меня, то лишь суровая дисциплина заставляет меня держать себя в руках, хотя внутри я просто разрываюсь от боли.
Втроём мы подходим к надгробиям. Одно, самое маленькое, видимо, последнего из ушедших предков-защитников, уже пустует. Скривясь от боли в не до конца зажившей правой руке, я поднимаю тело Таюны и осторожно укладываю его на освободившийся «пьедестал». Камень принимает её как родную. Наеле кладёт на грудь Таюны обломки её лука и полупустой колчан. Никто из нас не находит слова, да и не нужны они. Мы поворачиваемся и уходим обратно, ибо бой продолжается. Я замечаю, что наши тени в свете от факелов и лучей дня, проникающих в храм через витражи, становятся длиннее и темнее...

* * *
Нас осталось двое. Уже половины защитников нет. Прихрамывая, я несу тело Ёналы. Наеле идёт рядом, несёт её сломанное копьё. Слёз уже нет на лице, только пустота и стальная решимость, выжженная горем и яростью. Я даже боюсь думать, что ждёт наших врагов, когда они столкнутся с ней.
Рядом с Таюной освободилось ещё одно место, для Ёналы. Когда я укладываю её, Наеле молча поправляет прядь волос на лбу боевой подруги и кладёт обломки копья ей на грудь. Мгновение мы стоим, после чего я кладу руку на плечо Наеле. Она кивает, почти не глядя, и мы снова покидаем храм.

* * *
Кажется, прошла вечность с той поры, как мы все четверо стояли и просили благословения. Я ногой выбил двери храма, в моих руках была Наеле. Её доспехи разбиты, лицо было бледно, но спокойно. Её топор, весь в зазубринах, приторочен за моей спиной. Третье место уже ожидает, чтобы его заняли. Когда я уложил Наеле рядом с Ёналой и Таюной, я гляжу на них троих, останавливаясь понемногу на каждой. Ловлю даже себя на том, что по щеке катится что-то тёплое. Слеза. Я уже думал, что у меня их не осталось.
Ловлю себя на мысли, что я остался один с бесконечной усталостью в душе и с глубокой, немыслимой болью. Поправив плащ Наеле, чтобы он лежал ровно, я кладу ей на грудь её топор. Затем встряхиваю остатки охвативших было меня эмоций и с решительными шагами ухожу, понимая, что в следующий раз я буду здесь не с щитом, а на щите.

* * *
Вот она, победа! Даже не верится, что всё кончилось. Но победный рёв он там, за стенами храма. А здесь, внутрь я вползаю из последних сил. От моих доспехов остались лишь лохмотья металла, покрытые моей и чужой кровью. Каждое движение стоит мне боли и потери сил. С трудом держусь, чтобы не потерять сознание. Доползая до центра храма, я гляжу на то место, где должен упокоиться я. С ужасом вижу, что моё место не пустует. Как?! Почему?! Почему нет места для меня?!
Я ложусь на спину и немым укором смотрю на купол храма. Тут сквозь все витражи пробиваются лучи невероятно яркого, тёплого, золотого света. Они падают на центр храма, прямо на меня, а следом и на три надгробия. И в этом сияющем свете я вижу их. Таюна, Ёнала и Наеле в сияющих доспехах с улыбками спускаются по лучам света ко мне. На их лицах ни единой отметины пережитого. Я чувствую, что мой укор сменяется покоем и радостью. На губах невольно появляется улыбка. Всё позади – все тяготы, вся боль, все сражения и все потери. Впереди только заслуженный покой.
Из последних сил я протягиваю им навстречу руку, они прикасаются к ней своими. Мне становится легко и свободно дышать. Они дождались меня. Тишина......благодать……мир......с ними......