Грустная мелодия

Грустная мелодия
В выходные дни вечерами я играл на пианино в баре. Никакой программы — просто бесконечные мелодии для подвыпивших посетителей. Обычно мне подпевала милая девушка Бритни. Между нами то вспыхивал, то угасал роман. У неё был парень, Вилли, но к нему она относилась с прохладцей. Он вырос в семье с патриархальным укладом, а Бритни — в семье без отца, с двумя братьями. Для неё я был и другом сердца, и одновременно заботливым, как отец, мужчиной. У Вилли была привычка всегда давать указания, что Бритни очень не нравилось. Я её прекрасно понимал, но между нами была разница в возрасте. Бывало, она неделю или дней десять жила у меня, и мы искренне радовались этим дням.

Однажды Бритни сказала, что уедет на месяц или два в Калифорнию — там у неё жила тётя. Решила попытать счастья на новом месте. Если не сложится, то вернётся в Бей-Сент-Луис. Вилли она ничего не сказала, чтобы избежать скандала. Я отвёз её в аэропорт, и там мы поцеловались в последний раз. Так она сама тогда сказала. Мне было невыносимо грустно, но я желал ей счастья. Для меня этот бар был развлечением, а для неё — источником дохода. А доход певицы в таком заведении не очень велик, если в зале всего двадцать посадочных мест.

Первую неделю разлуки я дома постоянно смотрел на дверь и всё ждал, что Бритни вот-вот откроет её своим ключом. Одновременно в голове складывались слова песни, которую я теперь напевал один. Хозяин бара то и дело спрашивал, вернётся она или нет. Я лишь пожимал плечами и отвечал, что она уехала к тёте на пару месяцев, и нанимать другую певицу пока не стоит. Собственно, посетителям сам концерт был не так уж важен. Просто баллады или песни в стиле соул помогали им расслабиться, и люди охотнее заказывали выпивку. Две или три пары всегда танцевали под наши джазовые мелодии Миссисипи. У здешних мест своеобразный колорит — тягучая, светлая грусть.

Бритни прислала СМС, когда добралась до дома тёти, и после этого замолчала.

Твоё молчание затянулось,
Как рана на теле.
Появилась корочка из плоти,
А под ней затаилась боль.

Я продолжал перебирать пальцами клавиши, и постоянные посетители без слов понимали состояние моей души. Заходил и Вилли. Выпивал стаканчик виски и глухо спрашивал:
— Вестей нет?
— Нет, — отвечал я и продолжал играть.

Твоё молчание породило сомнение в нашем будущем.
Видимо, я слишком поздно это понял.
Ведь мы разминулись с тобой во времени,
И в мою молодость тебя ещё не было на свете.
Мне иногда хочется плакать,
Но мои глаза сухи —
Тебя слишком долго не было рядом.

Иногда кто-нибудь из знакомых подходил к инструменту и приносил стопочку калифорнийского бренди E&J. Я благодарил кивком и делал маленький глоток, чтобы голос звучал чуть хрипловато, с нужным надрывом.

Я тяжело перенёс эту разлуку
И долго смотрел на цветы магнолии, Которые ты так любила.
Я тебя больше не жду,
Но всё ещё очень скучаю.
Моё сердце выжило, И теперь я иду прямо, не сворачивая с пути.
Скоро рядом со мной зазвучит другой красивый женский голос,
И в вечерней тишине я больше не буду таким, Каким ты меня знала.

Я сделал паузу в игре и приложился к стопочке. Посмотрел на зрителей — они понимающе подмигивали мне и поднимали большие пальцы вверх. Я грустно улыбнулся и продолжил перебирать клавиши.

В это время открылась входная дверь, и в баре появилась Бритни. Я не мог её видеть, так как пианино стояло боком к залу. Но я сразу почувствовал тонкий, знакомый запах её духов. Мои глаза были закрыты, пальцы вели мелодию, и вдруг сквозь джазовые аккорды я услышал её голос:

Я научилась жить в тишине.
Я слышала твоё отсутствие
И не смогла начать свою жизнь заново.
Там не было никого, с кем я хотела бы петь.
Наконец мы рядом и поём о любви.
Я поняла: настоящая свобода — это когда мы вместе.
Наша история продолжается,
Я уже у пианино и снова твоя.

Публика буквально взорвалась аплодисментами и радостными криками. Я окончил финальный аккорд, резко встал из-за инструмента и крепко обнял её. К нам подошёл хозяин бара:
— Бритни, он так ждал тебя! Отказывался от других певиц. Да и я тебя очень ждал.
— Спасибо, Гарри, — ответила она, чуть уставшая, но счастливая. — Я там, в Калифорнии, тоже пела, но то была тяжёлая, изматывающая работа, а не удовольствие, как здесь.

Мы исполнили на бис ещё две композиции, и Гарри отпустил нас под оглушительные овации. Городок у нас маленький, всего тысяч девять населения, так что все постоянные посетители бара — как близкие друзья.

Когда мы, уставшие и довольные, подошли к моей машине, я мягко спросил:
— Бритни, а где же твои вещи?
Она лукаво улыбнулась и ответила:
— Не волнуйся, они уже у тебя дома.